— Ну ладно, нам пора, а то отец не любит, когда мы возвращаемся после наступления темноты. А сегодня мы точно опоздаем.

— И что ты ему скажешь?

— Что-нибудь придумаем.

— Скажи, что учил меня стрелять, — предложил Лео, — и я…

— Нет, лучше я сам, — решил Андрес. — Показывал тебе что-то, а на предохранитель не поставил, вот оно и шарахнуло. Не знаю, как жив остался. Да, это хорошая мысль. Не будем говорить отцу ни про какой заколоченный дом.

Когда Андрес седлал своего Кортеса, Фелисия восхищенно сказала:

— Слушай, ну и жеребец у тебя! Никогда таких не видела. Сразу видно — порода!

— Игреневая масть, — со знанием дела объяснил Лео.

— Да, — Андрес вспомнил про злополучный ящик, — Фелисия, брось его куда-нибудь. А то если отец увидит эту штуковину, сразу сообразит, что я не просто учил Лео стрелять.

— Ладно, — засмеялась Фелисия, — поставлю куда-нибудь. Мало ли на что фанера пригодится.

— Сразу видно экономную хозяйку, — обнял жену Тони, — я бы просто взял и выбросил, а она говорит «мало ли на что пригодится».

Лео помог Андресу подняться на лошадь, что было ему трудновато из-за руки, мальчики помахали Тони и Фелисии и скоро исчезли в наступающих сумерках.

Фелисия и Тони вернулись в дом.

— Этот парнишка — настоящий сорви голова, — сказана Фелисия.

— Да, — покачал головой Тони. — Но, пожалуй, даже слишком. Нарвется когда-нибудь. Ведь сегодня его запросто могли убить. Ты просто не представляешь себе, что такое человек в белой горячке.

— Может быть, стоит сообщить в полицию? — предложила Фелисия.

— И сказать, что они забрались в чужой дом? Этот дом принадлежит пастухам. Возможно, они стали оставлять сторожа, чтобы вот такие, как эти мальчишки, не забирались куда не надо. А сторожу одному скучно, вот он и прикладывается к бутылке. И доприкладывался, чуть человека не убил. Ничего, больше они туда не сунутся.

Тони говорил, но ему не давала покоя какая-то смутная мысль. Ему казалось, что он чего-то не заметил, что-то проглядел во всей этой истории, вернее заметил, но не может понять, что именно это было. Он так и не вспомнил, а потому мысленно махнул рукой: «Какая разница. Померещилось что-то».

Возможно, на следующее утро, увидев во дворе фанерный ящик, который накануне оставили мальчики, он сообразил бы, что уже видел однажды этот ящик или очень похожий на него. Скорее всего, Тони даже вспомнил бы, где и когда он его видел. Но, к сожалению, Фелисия, поднявшаяся раньше, унесла ящик в сарай, где приставила его к стене, туда, где стояли метла и грабли. Поэтому Тони ничего не вспомнил и начисто забыл про ящик. Фелисия же вспоминала о его существовании только тогда, когда за чем-нибудь заходила в сарай.

Но после того как ящик постепенно заложили разными другими предметами, все забыли о нем окончательно.

ГЛАВА 33

Юбилей дона Матиаса

Наступил долгожданный день в доме дона Матиаса Гайа — исполнилось ровно тридцать лет его безупречной службы в полиции города Сьюдад-Виктории. В пять часов, когда жара уже спала, гости заполнили просторную гостиную, террасу и сад. Среди приглашенных был весь цвет столицы провинции Тамаулипас. Пришел и молодой доктор Кантильо с супругой.

— Здравствуйте, рад вас видеть! — громогласно встречал гостей хозяин дома.

Когда появились Тони и Фелисия, он представил их собравшимся:

— Наш новый городской врач сеньор Антонио Кантильо, приехавший, между прочим, из Мехико, и его очаровательная супруга.

Тони с Фелисией прошли в гостиную. К ним подошел мужчина средних лет с пронзительным взглядом холодных серых глаз.

— Доктор Исидро Вальдес, — представился он.

— Очень рад знакомству, — улыбнулся Тони. — Я слышал о вас много хорошего. Сеньора Кохидес буквально молится на вас.

— Я также очень рад, — Исидро Вальдес улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Наконец-то у меня появился помощник. В городе есть, конечно, больница, но до недавнего дня я был в Сьюдад-Виктории единственным практикующим врачом. Я просто был не в состоянии обслуживать всех больных.

— Тем не менее о вас очень хорошо отзываются, — сказал Тони.

— Да, вы уже сказали — вдова Кохидес. — Лицо Вальдеса стало печальным. — Бедная женщина, сначала потеряла сына… Теперь выяснилось, что у дочери серьезное заболевание. Бедная малышка Мерседес… — В серых холодных глазах Вальдеса появилось какое-то странное отрешенное выражение. Он замолчал, а потом резко переменил тему: — И что же потянуло вас в провинцию?

— Хотел увидеть настоящую жизнь.

— Что ж, это очень серьезный шаг. Вам, наверно, кажется, что здесь маленький сонный городишко. Но жизнь здесь кипит, просто ее не сразу видно. Уж поверьте мне.

Подошел официант с подносом, на котором стояли бокалы с вином. Тони и Вальдес не отказались, Фелисия предпочла шампанское.

— Что ж, за успешное начало, — предложил тост Вальдес.

Они выпили.

— И вот еще что, — сказал Вальдес. — Давайте договоримся сразу, чтобы потом не возникло каких-либо недоразумений. Мы не будем бороться за пациентов. Я знаю, это случается между врачами, но, согласитесь, это безобразно. Конечно, у каждого будет какой-то небольшой круг своих клиентов, какие-то давние подопечные вроде той же вдовы Кохидес и ее семейства. Но в целом мы не станем порочить друг друга, стараясь переманить к себе его пациентов. Вы согласны со мной, Кантильо?

— Разумеется, доктор Вальдес, вы абсолютно правы, — ответил Тони.

— Ну вот и отлично. Давайте еще выпьем. По-моему, у полковника прекрасное вино, — улыбнулся Вальдес.

— С удовольствием.

К ним подошел сам дон Матиас Гайа.

— Я услышал слово «полковник», значит, говорят обо мне. Ведь в городе больше нет полковников! — громко сказал он.

— Да, уважаемый дон Матиас, мы как раз хвалили ваше вино, — ответил доктор Вальдес.

— Но это ординэр, а сейчас подадут настоящее бургундское. Давайте выпьем, господа медики, за ваши успехи в нашем городе!

— С удовольствием, дон Матиас.

Они выпили. Исидро Вальдес посмотрел в сторону, и его лицо вдруг стало озабоченным. Он вновь повернулся к дону Матиасу и, улыбнувшись, с деланной любезностью произнес: — Извините, я вспомнил, что мне надо позвонить — узнать о самочувствии одного тяжелого больного.

Дон Матиас взглянул на Фелисию.

— У вас очаровательная супруга, сеньор Кантильо, — сказал он.

— Фелисия, — представилась молодая женщина.

— Очень, очень рад… — дон Матиас поцеловал руку Фелисии. — В наших диких краях не часто можно встретить такую очаровательную женщину. Я начинаю завидовать вашему мужу.

— Благодарю вас, дон Матиас, по-моему, вы преувеличиваете, — ответила Фелисия.

— Нисколько! Вы действительно прекрасны. Думаю, что вы, ваш муж… мы станем друзьями. Мой дом всегда открыт для вас.

— Спасибо, дон Матиас, вы очень любезны. — Тони немного смутился от потока комплиментов, которые полковник расточал в адрес его жены.

В этот момент один из слуг отвел дона Матиаса в сторону и что-то шепнул ему. Дон Матиас нахмурился.

— Извините, — мрачно сказал он. — Даже в такой день неотложные дела. Ну что ты сделаешь!

И он поспешно вышел из гостиной.

* * *

На заднем дворе в тени гаража стояла темная фигура. Подойдя ближе, дон Матиас понял, что это Курро, один из тех двоих бродяг, которым он поручил охранять заколоченный дом.

— Как это случилось, мерзавец? — Дон Матиас говорил по возможности тихо, чтобы не услышали в доме, но было видно, что он вне себя от бешенства. — Отвечай, скотина! — Полицейский замахнулся и отвесил Курро увесистую оплеуху.

— Два дня назад… — испуганно начал Курро.

— Два дня назад! — застонал дон Матиас. — Что же ты сразу не сообщил, идиот!

— Так ведь Пачо не может идти… мы ждали… я не хотел его оставлять.

— Вы у меня оба сгниете за решеткой. Рассказывайте, как все было. — Дон Матиас нервно закурил.