— Они что, у тебя в машине? — спросил грубый голос, который мог принадлежать только дону Матиасу. Он звучал довольно громко — начальник полиции давно разучился разговаривать тихо.

— Ты можешь так не кричать? — спросил второй голос, показавшийся Тони знакомым. — У нас просто не было другого выхода. Проверки повсюду. Спрячь их где-нибудь, а потом, когда мы дадим знать, переправь в Ла-Песку.

— Не нравится мне это дело… — проворчал дон Матиас.

— Это твои проблемы, — ответил второй. — И так сколько лет тебя никто ни о чем не просил. Ладно, давай перетащим их в твою машину, чтобы рано утром, еще до рассвета, мы с Гаэтано уже убрались отсюда.

— Вас тут, наверно, заметили… — проворчал дон Матиас.

— Кто? Какой-то паренек, у которого мы спросили, как проехать, да девчонка, твоя соседка, указала нам дом. Вот и все. Они о нас уже забыли.

— Тут провинция, каждый чужак на виду, — вздохнул начальник полиции. — Хотя и у меня все на примете. Ладно, давай перетащим твой гроб.

— Ты хоть и конспиратор, Матиас, но давай включим свет, я ничего не вижу.

За оградой вспыхнул свет, затем раздался звук открываемой дверцы машины — видимо, открыли пикап, а потом послышалось сопение. Двое мужчин что-то вытаскивали. Тони осторожно прокрался туда, где каменная ограда сменилась металлической решеткой, и с интересом заглянул в соседский сад. Дон Матиас и незнакомец, в котором Тони узнал водителя встретившегося ему сегодня на улице пикапа, несли к гаражу средних размеров фанерный ящик, по-видимому, не такой уж тяжелый.

Тони вдруг стало стыдно оттого, что он подглядывает, как мальчишка, и, устыдившись собственного неуемного любопытства, он вернулся в дом.

* * *

Утром, когда дон Матиас Гайа проснулся и вышел на залитую солнцем лужайку перед домом, вчерашних гостей уже не было. Начальник полиции вздохнул спокойно — хотя в его сарае стояла одна крайне неприятная вещь, он был рад, что, по крайней мере, убрались те, кто ее доставил.

Теперь можно было подумать о приятном — о грядущем званом обеде в честь тридцати лет его, дона Матиаса Гайа, честной и безупречной службы в мексиканской полиции.

— Дорогая, этот день будет особенным для меня. Шутка ли — тридцать лет службы! Я хочу устроить большой праздник, ведь это своего рода юбилей, — сказал он вышедшей на террасу жене.

Это был плотный, высокий мужчина, в его сложении еще виднелись последние следы некогда атлетической фигуры. С тех пор как он начал занимать различные крупные посты в городской полиции, дон Матиас забросил спорт, разленился и обзавелся порядочным брюшком, так что сейчас в нем трудно было угадать бывшего спортсмена, красавца и сердцееда.

— Конечно, нужно что-нибудь устроить… Но ты, наверно, надеешься, что всем этим буду заниматься я? — Жена дона Матиаса Магда, напротив, сумела сохранить былую красоту и элегантность. И теперь рядом со своим мужем она явно выигрывала в манерах и во внешности. — На сколько приглашенных ты рассчитываешь?

— Человек шестьдесят… — предположил дон Матиас.

— Шестьдесят? Я всегда знала, что полицейские — не совсем нормальные люди, но то, что в один прекрасный день я смогу сказать так о собственном муже, — этого я не могла себе представить, — съязвила Магда. — Давай посчитаем: мэр с супругой, епископ, еще человек пять из мэрии, эти твои дружки из полиции…

Последнее выражение показалось дону Матиасу обидным.

— Что значит дружки?.. Они все уже солидные люди, — заявил он.

— Для меня солидные только те, кому ты не можешь приказывать. А твои подчиненные… Впрочем, если тебя это обижает, я могу назвать их твоими «коллегами». — Магда сунула в длинный мундштук тонкую сигарету и закурила. Увидев это, дон Матиас тут же открыл стоявшую перед ним на низеньком столике коробку с сигарами, прикурил одну и с наслаждением затянулся. Он много курил, и в помещении Магда часто запрещала ему дымить.

— Дорогая, я же сказал, что это не просто праздник, это юбилей, поэтому я хотел бы пригласить еще кое-кого.

— Кого же?

— Кого-нибудь из бизнесменов, генерала Родригеса, сеньора Пандино, директора благотворительного фонда, еще этого популярного врача, Исидро Вальдеса. Кстати, наш молодой сосед — тоже врач.

— Да, я слышала, он какой-то знакомый вдовы Кохидес… сын друзей ее покойного мужа.

— И его нужно пригласить. Хороший врач в нашем захолустье — видная фигура. Да еще из столицы…

— Пригласи хоть весь город.

— Почему ты иронизируешь? В конце концов, это мой праздник!

— Ну хорошо, дорогой, извини. — Магда сделала небольшую паузу. — Ну а кто еще? Даже если все они придут с женами и детьми, то только человек сорок наберется.

— Я подумаю… Постараюсь, чтобы контингент собрался наиболее представительный. — Дон Матиас затянулся сигарой. — Я предчувствую, званый вечер удастся на славу.

Прозвенел телефонный звонок, Магда взяла трубку радиотелефона. Услышав голос на другом конце провода, она на секунду растерялась, и на ее лице появилось испуганное выражение. Но быстро взяла себя в руки и с притворным видом промолвила:

— Да, дорогая, расскажи, это очень интересно, — продолжая болтать о всякой безделице, она медленно прошла в дом и, только очутившись в полутемной гостиной, начала говорить быстрым шепотом: — Ты с ума сошел! Да, конечно, я просила тебя позвонить, но позже… Что?.. Хорошо, а когда же мы сможем встретиться? Почему такая спешка? Я соскучилась по тебе. Просто не могу больше выносить этого… Да, он полностью поглощен мыслями о своем торжестве… собирается пригласить полгорода… Что? Встретимся там? А раньше никак нельзя? Мне очень жаль, любимый… — Магда перестала шептать и нарочито громко закончила: — Спасибо, что ты мне рассказала, я обязательно схожу к этой массажистке. — Магда вернулась в сад, положила трубку и как ни в чем не бывало улыбнулась мужу.

— Опять эта дура Хуанита? — проворчал дон Матиас.

— Какой ты грубиян! Если бы я по своей наивности не вышла за тебя замуж, этого не рискнула бы сделать ни одна порядочная женщина. И женился бы ты на своем Уголовном кодексе, — рассердилась Магда.

Дон Матиас улыбнулся. Он принял слова жены за шутку, и она показалась ему смешной. Он повернулся к Магде, чмокнул ее в щеку, и она снисходительно ответила ему тем же.

ГЛАВА 23

Переполох на ранчо

Время шло, и Селия волновалась все больше и больше. Было уже почти семь, а Лео так и не появился. Постепенно волнение жены начало передаваться Гильермо и даже Андресу, который, впрочем, продолжал утверждать, что ничего с этим Лео не может случиться.

Ужин прошел в напряженном молчании. При малейшем скрипе двери или шорохе снаружи все вздрагивали и начинали прислушиваться.

Поужинав, все разбрелись по дому. Гильермо удалился в некое подобие кабинета и стал приводить в порядок счета и другие бумаги, Селия возилась на кухне, а Андрес ушел в конюшню и занялся починкой конской сбруи. Он вообще большую часть времени проводил в конюшне среди лошадей и уже всерьез подумывал о том, чтобы посвятить им жизнь, став профессиональным коневодом. Гильермо и Селия полностью поддерживали сына в этом начинании. Уж что-что, а обращаться с лошадьми Андрес умел как никто другой, и лучшим доказательством этому был его Кортес.

Сейчас, глядя на высокого стройного жеребца, Андрес часто вспоминал, как четыре года назад отец привез ему крохотного жеребенка. С тех пор они не расставались, и мало кто мог похвастаться, что может усидеть на этом норовистом жеребце…

Внезапно на кухне раздался оглушительный грохот. Гильермо оторвался от своих бумаг и поспешил на шум. Селия молча собирала с пола осколки тарелок.

— Что это с тобой, мам? — спросил удивленный Андрес, просунувший голову в дверь кухни.

— Как это — что? — воскликнула Селия. — Ты знаешь, сколько времени?

— Скоро девять, — ответил Андрес, взглянув на часы, висевшие на стене.