— Что с тобой, сын мой? На тебе лица нет, — тихо сказал падре Адриан. — По-моему, ты впадаешь в грех гнева.

— На моем месте это случилось бы с каждым, святой отец, — ответил Луис Альберто. — Когда близкого вам человека обвиняют Бог знает в чем… извините, падре, что я поминаю имя Божие всуе, но, право, я просто не могу сдерживать себя, когда думаю об этом…

В гостиной появилась служанка с подносом в руках. Она поставила перед гостями чашки ароматного кофе со сливками.

— Я думаю, Луис Альберто, — обратилась Марианна к мужу, — что святой отец должен обо всем узнать, ведь он старый друг нашей семьи, можно сказать, родной всем нам…

— Случилось что-то серьезное? — насторожился падре Адриан.

Падре Игнасио, маленький и щуплый человек с проницательными глазами, вступил в разговор:

— Простите меня, если я пришел не вовремя. Мой друг и коллега много мне рассказывал о вашей семье, и мне приятно познакомиться с вами. Но я вполне пойму, если вы хотите обсудить какие-то вещи между собой.

— Подождите, святой отец, — вдруг сказала Марианна. — Падре Адриан говорил нам, что вы искушены в распутывании сложных загадок.

— Мой добрый друг слишком щедр на похвалы, — ответил священник. — Но мне приходилось порою с Божьей помощью и в результате некоторого жизненного опыта находить объяснения происшествиям, которые до того считались необъяснимыми.

— Тогда это то, что нам нужно! — решительно воскликнул Луис Альберто. — Дело в том, что совершена какая-то чудовищная подлость, и мы с женой не знаем сами, как поступить. Речь идет о моем сыне Бето.

— Бето? — удивился падре Адриан. — Я думал, у него все в порядке… хотя я давно его не видел…

— Я сегодня говорила с Марисабель, — сказала Марианна. — Она пришла повидать сына. Так вот, случилась ужасная вещь — Бето подозревают в преступлении.

Падре Адриан и его друг внимательно выслушали рассказ Марианны, ни разу не прервав ее. По мере того как Марианна рассказывала, лица слушателей становились все более озабоченными.

— Представьте себе, теперь бедняжка рада, что ее муж еще не угодил в тюрьму.

Падре Игнасио долго молчал, а потом сказал:

— Я бы очень хотел познакомиться с молодыми людьми и поговорить с самим Бето. Наверняка Марисабель рассказала вам не все, есть детали, которые она пропустила, считая их несущественными.

— Вы считаете, что есть возможность выяснить еще что-нибудь? — осторожно спросила Марианна.

— Тут все так запутано, что голова идет кругом! — воскликнул Луис Альберто.

— Видно, действовали профессиональные преступники. Куда с ними тягаться нашим полицейским, они умеют только отлавливать мелких воришек, — заметила Марианна. — Им бы схватить первого попавшегося и, не разобравшись, упрятать в тюрьму.

— Тут все запутано, вы совершенно правы, — согласился падре Игнасио. — Но никогда еще преступнику не удавалось уходить с места преступления, не оставив никаких следов. Иначе он должен быть просто бестелесным ангелом, витающим над землей.

— Я уверен, комиссар Гарбанса сделал все возможное, чтобы найти отпечатки пальцев, капли крови и все такое, — покачал головой Луис Альберто. — Ведь, как я понимаю, он действительно старается найти преступника, тем самым выручив и беднягу Бето.

— Следы могут быть и не так прямолинейны, они могут быть даже нематериальны, если хотите, — улыбнулся падре Игнасио.

— Что вы хотите этим сказать? — изумился Луис Альберто. — Уже не думаете ли вы, падре, что преступник оставляет где-то свой отраженный образ или является к месту преступления по ночам, как призрак?

— Нет, — покачал головой святой отец. — Точно так же, как я не разделяю распространенного заблуждения, будто в глазах убитого отражается лицо убийцы. Нет, я не такой мистик, сын мой. Но ведь есть психология — желания, помыслы, интриги, наконец. Это ведь нематериальная сфера, если я не ошибаюсь. Или вы считаете, что можно узнать о желаниях человека через его отпечатки пальцев.

— Желания… помыслы… все это недоказуемо, святой отец, — сказал Луис Альберто.

— Верно, в современном мире не судят за помыслы, и это правильно. И все же, учитывая их, можно найти реальные материальные улики.

— Все это рассуждения… — махнул рукой Луис Альберто.

— Конечно, — улыбнулся падре Игнасио. — Когда угроза неправого суда нависла над твоим близким, трудно предаваться хладнокровным рассуждениям, но необходимо. Надо решить, кому было выгодно свалить вину на Бето. Зачем это делалось…

— Так это и без того ясно, — проворчал Луис Альберто. — Чтобы отвести подозрения от себя.

— Но почему возник именно Бето Сальватьерра? Что двигало ими? Каковы были их планы?

— Это очень зыбкие рассуждения…

— Согласен. Но все же у нас сейчас единственная возможность — по этому зыбкому болоту выбраться на более устойчивую почву фактов.

— Мне кажется, сейчас надо использовать любые возможности, чтобы как-то помочь Бето, — обратилась к мужу Марианна. — Он старается вести себя, как будто ничего не случилось, еще и меня подбадривает, но я вижу, что мысль об обвинении точит его изнутри и не дает покоя. Я очень признательна вам, падре Игнасио, что вы проявили такое участие к нашему горю.

Священник чуть наклонил голову, смущенно улыбаясь.

— Я буду счастлив, если смогу оказаться полезным молодому человеку.

— Тогда не будем откладывать, — сказал падре Адриан. — Я позвоню Марисабель, и мы навестим молодых людей.

Поздно вечером, когда Марианна с мужем остались одни, Луис Альберто спросил:

— Ты действительно надеешься, что этот падре может разведать что-то, что не смогла найти полиция?

— Не знаю, — ответила Марианна. — Мне кажется, он очень умный человек, который замечает гораздо больше, чем говорит. А Марисабель с Бето сейчас в таком состоянии, что им будет в любом случае полезно поговорить с благожелательно настроенным человеком.

ГЛАВА 22

Тони Кантильо и его соседи

Тони медленно шел по пыльной улочке на окраине Сьюдад-Виктории, почти у самого выезда из города. Врачебную практику всегда нелегко начинать, особенно тяжело обзаводиться постоянными клиентами. Однако Тони был готов к этим трудностям и с радостью шел на любые вызовы, как и следует тому, кто выбрал профессию врача.

Внезапно из-за поворота показался небольшой пикап. Поравнявшись с Тони, машина остановилась, и водитель спросил:

— Не подскажете, как проехать на Авенида де Република?

Тони подошел ближе и наклонился к водителю. Кроме него в кабине был еще один человек — благообразный сеньор средних лет с темными с проседью волосами.

— Прямо по этой улице, третий поворот направо, — сказал Тони. — А там вы сами увидите — это единственный проспект в нашем городке. Вам какой дом нужен?

— Сами разберемся, — махнул рукой водитель, и машина, рванувшись вперед, скоро исчезла.

Тони, погруженный в свои мысли, почти сразу же забыл о ней.

* * *

— Ну как твои больные? — спросила Фелисия, когда Тони, вернувшись с обхода, устало опустился в кресло.

— Нормально, один перелом, слава Богу, закрытый, высокое давление у старушки, нарыв у ребенка… ничего страшного.

— А у дона Матиаса гости, — сообщила Фелисия.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся Тони.

— Приехали на пикапе, видно, нездешние. Долго ходили по улице, искали его дом. У меня спрашивали.

— На пикапе? Я, наверно, их видел, — припомнил Тони. — Они спрашивали, как проехать на Авенида де Република.

Когда стемнело, Тони вышел в сад — хотелось подышать прохладным вечерним воздухом. Тони нравилось сидеть под темнеющими кронами деревьев, не включая света.

За каменной оградой, отделявшей их сад от сада дона Матиаса Гайа, было также темно. Тони собирался уже возвратиться в дом, но услышал мужские голоса. Говорили за оградой — всего в паре шагов от него. Тони вовсе не собирался подслушивать, но разговор показался ему таким странным, что он не решался уйти, чтобы не производить лишнего шума.