— Я очень рада, что, поселившись в своем доме, ты не забываешь нас. — Сеньора Кохидес вздохнула. — А у нас опять все не слава Богу. Мерседес что-то заболела, и я ума не приложу, что с ней. Ведь еще вчера она была совсем здоровой, ее как раз осматривал доктор Исидро Вальдес, сделал витаминный укол…

— Странно, зачем? Разве у Мерседес авитаминоз?

— Как будто нет, но доктор говорит, что для профилактики, это всегда полезно.

— Может быть, я ее осмотрю? — предложил Тони.

— Спасибо, мой дорогой мальчик, но я уже договорилась с доктором Вальдесом, он скоро придет.

— Но если потребуется моя помощь — знайте, я всегда к вашим услугам.

— Я очень тебе благодарна, — улыбнулась донья Леа, которая, как и многие другие люди, не очень доверяла молодому специалисту. Кроме того, ей не очень верилось, что Тони Кантильо, малыш, которого она видела чуть ли не в пеленках, может оказаться знающим врачом. Ведь во враче есть что-то от высшего существа…

— Как твоя практика? — спросила она.

— Уже есть несколько постоянных пациентов, — ответил Тони. — Ко мне приезжают даже из окрестных деревень, ведь я беру меньше, чем Исидро Вальдес.

— Я очень рада за вас. — Донья Леа встала. — А теперь я пойду посмотрю, как там моя девочка.

— Да-да, конечно. Всего доброго, донья Леа. Обязательно позовите меня, если что.

Вдова поднялась наверх. Девочка спала. Донья Леа села на стул рядом с кроватью дочери и не отходила от нее, пока не раздался долгожданный звонок.

Выглянув в окно, она увидела внизу доктора Вальдеса, которому служанка открывала дверь. Через минуту он с чемоданчиком в руках уже стоял в дверях комнаты Мерседес.

* * *

Исидро Вальдес подошел к кровати Мерседес и взял ее руку. Пульс угадывался с трудом, девушка была очень слаба. Он потрогал лоб, затем вытащил стетоскоп и прослушал сердце.

— Девочке стоит пару дней полежать… Она переутомилась, к тому же стоит такая жара. Организм у Мерседес очень чувствительный, ей стоит установить более спокойный график, а то учеба, видимо, отнимает у нее много сил. Сейчас я сделаю укольчик, и ей станет легче. Мерседес, просыпайся…

Мерседес открыла глаза. Увидев доктора, она попыталась улыбнуться.

— Ну что же ты так расстраиваешь маму! Надо поправляться, милая моя, а то всех парней подружки порасхватают, — пошутил Вальдес.

— Я же не заболела серьезно, правда, мама?

— Конечно, доченька, — улыбнулась сеньора Кохидес.

— Скоро встанешь на ноги. Ну-ка, давай мне левую руку… Вот так. Я знаю, ты у нас уколов не боишься, поэтому не буду тебя успокаивать, как некоторых других пациентов. — Исидро Вальдес наполнил шприц и сделал укол. — Ну вот и все. Скоро тебе станет легче. — Он приложил к оставшемуся красному пятнышку ватный тампон.

— Спасибо, сеньор Вальдес, вы так добры к нам. Я даже не знаю, что бы мы без вас делали, — причитала донья Леа.

— Ну что вы, я всегда рад быть вам полезным, — улыбнулся Вальдес и обратился к девочке: — Ну пока, выздоравливай.

— До свидания, доктор, спасибо…

Вдова проводила врача до дверей.

— Доктор, — робко спросила она, — скажите, это серьезно?

— Не хочу вас пугать, сеньора Кохидес, но я подозреваю у Мерседес астму.

Донья Леа побледнела.

— В сущности, это не опасно, если есть возможность во время приступа сделать необходимый укол. Иначе последствия могут быть самые печальные.

— Что же делать, доктор?

— Ах, донья Леа, — вздохнул врач. — Вы же знаете, как я отношусь к Мерседес… Ради нее я готов на все. Если бы она приняла мое предложение… Она бы полюбила меня, я бы сделал для этого все…

— Сердцу не прикажешь, — грустно улыбнулась донья Леа и протянула врачу деньги.

— Дорогая моя донья Леа, я помогаю вам и вашей семье не из-за денег. Я люблю Мерседес, уважаю вас — для меня большая честь быть вашим домашним врачом. Поэтому прошу вас, мне очень тяжело каждый раз, когда вы пытаетесь так отблагодарить меня. Давайте впредь этого не делать…

— Мне так неловко, я даже не знаю, что сказать. Спасибо вам, дорогой доктор.

— Вот такая благодарность мне значительно приятнее. Пусть это станет традицией. А сейчас я должен бежать, у меня сегодня еще множество вызовов.

— Еще раз спасибо вам, доктор.

— Держите меня в курсе состояния Мерседес, если что — немедленно зовите, — уже спускаясь с крыльца, сказал Вальдес.

Вернувшись в дом, донья Леа, к своему удивлению, увидела, что Мерседес уже встала с постели, оделась и спустилась в гостиную.

— Мерседес, что ты! Тебе же нельзя вставать.

— Знаешь, мама, — улыбнулась Мерседес, — доктор Вальдес просто волшебник. Болезнь как рукой сняло. — Действительно, трудно было подумать, что еще пятнадцать минут назад она лежала в кровати и с трудом произносила слова. Теперь же Мерседес была бодра и находилась в самом радостном расположении духа. — Я себя отлично чувствую, куда лучше, чем утром.

Вдова Кохидес не ожидала такого изменения в состоянии дочери и от волнения не знала, что и сказать. Хотя, разумеется, она обрадовалась. Вместе с дочерью они решили прогуляться в парке и поужинать в каком-нибудь кафе. Пока они собирались, вдова Кохидес не переставала благодарить про себя доктора Вальдеса, хотя она, конечно, всегда знала, что у него светлая голова и золотые руки…

ГЛАВА 21

На сцене появляется падре Игнасио

Стоит одному человеку что-нибудь узнать, как медленно, но верно новость начинает распространяться. Узнав о беде с сыном, Марианна, разумеется, не выдержала и рассказала обо всем мужу. Луис Альберто пришел в настоящее неистовство. Марианна даже испугалась, она давно не видела мужа таким.

— Я немедленно позвоню этому Диасу или как его там! — кричал Луис Альберто. — И потребую сию же секунду прекратить травлю моего сына и приемной дочери! Я не могу допустить, чтобы имя Сальватьерра связывали с низким преступлением!

— Я боюсь, ты ничего не добьешься такой выходкой, — покачала головой Марианна. — Ведь есть факты…

— Нет фактов! — кипятился Луис Альберто. — Судя по тому, что ты мне рассказала, у них нет ни одного, ни единого факта, который бы указывал на Марисабель или Бето. Все сфабриковано! В какой стране мы живем?! — Луис Альберто схватился за голову. — В такие минуты я жалею, что не уехал работать за границу, как мне не раз предлагали…

— Успокойся, дорогой, — уговаривала мужа Марианна. — Ты все равно не можешь жить нигде, кроме Мексики. Лучше давай подумаем, как помочь детям…

В это время раздался звонок, и скоро в прихожей послышался знакомый тихий голос падре Адриана.

Старый духовник семьи Сальватьерра как будто чувствовал, когда у его друзей появлялись проблемы, беды, затруднения. И если в спокойные времена он мог не появляться и две и три недели, то стоило произойти какому-нибудь несчастью, как святой отец тут же являлся не только с утешением и поддержкой, но и с реальной помощью.

Марианна только сейчас вспомнила, что падре Адриан собирался в этот вечер привести с собой друга, тоже католического священника, по имени падре Игнасио. «Падре Адриан уверяет, что этот его друг умнейший и образованнейший человек, и несколько раз ему приходилось, чтобы помочь своим прихожанам, распутывать сложнейшие загадки и тайны», — сообщила Марианна мужу после этого разговора. Луис Альберто тогда усмехнулся: «Ну и ну! Католический священник в роли детектива-любителя? Просто чудеса».

Сейчас, взволнованная несчастьем, которое угрожало сыну, Марианна совсем забыла про назначенный визит, но, когда служанка доложила ей о приходе гостей, она сразу вспомнила о своем долге хозяйки и направилась к ним навстречу.

Когда гости вошли в гостиную, Луис Альберто попытался справиться со своим лицом, но на нем по-прежнему отпечатывалось крайнее возмущение.

Священники вежливо поздоровались, Марианна усадила их в кресла, а Луис Альберто, произнеся приветствие, теперь угрюмо молчал.