«Надеюсь, они додумались использовать порох, который мы когда-то сделали, а не покупали новый. А если он отсырел, то… кого я обманываю, конечно, он отсырел за это время».

Прогуливаясь мимо прилавков, Чэнь Син чувствовала себя редкой тенью, на которую мало кто обращал внимание. Она надеялась, что дело в плаще и вуали, которые спасали её от холодного ветра. Но Чэнь Син никогда бы не подумала, что у неё появится мысль покрывать лицо, чтобы избегать излишнего внимания.

Вообще, она не планировала приходить на праздник. Её мальчики, уже Лань Хоу и Чу Сюн, уговорили её оставить работу, которую она использовала как предлог, чтобы сбежать от суеты. Признаться, это тронуло её, и она согласилась сходить на прогулку, как только закончит просмотр документов. Чэнь Син не ожидала, что после стольких проблем, осыпавшихся ей на голову, включая неприятные слухи, ученики не покинут её и продолжат смотреть с преданностью сторожевых псов. Особенно Лань Хоу, который когда-то защищал только честь и достоинство Юань Юня.

Чэнь Син пыталась убедить себя, что ей всё равно, однако подобные мысли не объясняли липкую тяжесть в груди. Пока Чжао Е бегал на улице, она сидела в кабинете и слушала тишину, прерываемую редкими радостными криками учеников. Сегодня занятия отменили во всех усадьбах, чтобы позволить заклинателям отдохнуть. Но только тем, кто не занят на миссиях.

Кроме Лань Хоу и Чу Сюна к Чэнь Син никто не заглянул. Утром она пересеклась с Гуан Шэном, который просил её прийти на праздник. На этом – всё. Возможно, дело в том, что вчера она открыто пожаловалась Гуан Шэну, найдя возмутительным тот факт, что лишь их девушки служили развлечением на фестивале. Они разговаривали во дворе, поэтому многие их слышали. Чэнь Син пыталась донести мысль, что её ученицы достойны того, чтобы насладиться отдыхом, а не плясать в усладу другим.

Стоило ли говорить, что молодые заклинательницы, наоборот, восприняли её слова как попытку ущемить их? Чэнь Син запоздало сообразила, что возможность развлечь адептов танцами и игрой на музыкальных инструментах привлекала бы к ним внимание и подарила некую исключительность. Какая барышня в их возрасте не хотела бы очаровать молодого воина?

После этого Чэнь Син и вовсе решила махнуть рукой на праздник, закрывшись в кабинете, однако её планам поспешили помешать два неутомимых ученика.

И вот теперь она блуждала по полю, превращённому на одну ночь в маленькую аутентичную сказку. Только что делать? Чэнь Син хоть и не понимала зачастую поведение людей, но не назвала бы себя слепой. Когда она ловила взгляды знакомых заклинателей, те бегло улыбались и старались ретироваться, не желая заводить с ней разговор. Казалось, это не должно задевать, но задевало. Возможно, вскоре люди привыкнут к её присутствию, у них не получится вечно избегать её.

Вот что удивило Чэнь Син, так это решение Чжао Е остаться в усадьбе. Зная его нрав, она полагала, он сам потащит её навстречу приключениям. Скорее всего, в шкуре лиса не так радостно наблюдать за чужим весельем, поэтому Чэнь Син решила не настаивать.

Своих учеников она так и не отыскала. Дорога привела её к краю поляны празднования, у которой столпилось немало людей, а над свободным простором взмывали в небо заклинатели. Понаблюдав за действом, Чэнь Син поняла, что забава, причём весьма опасная, состояла в попытке как можно дольше падать без меча. На подобную авантюру решались немногие. Последний из состязающихся сумел продержаться в свободном полёте до четырёх чжанов над землёй, прежде чем поймать себя мечом.

– Приветствую, шимэй.

От раздавшегося поблизости голоса у неё опустилось сердце. Бегло оглянувшись и отметив, что стояла в отдалении от толпы, куда едва ли падал свет праздничных фонарей, Чэнь Син обернулась и увидела под тенью крыши Юань Юня.

– Приветствую, мастер Юань.

Та же мягкая и приветливая улыбка, те же манерность и сдержанность. Невольно Чэнь Син осмотрелась по сторонам, словно пытаясь отыскать спасение хоть в одной фигуре. Но люди и так обходили её стороной, а сейчас тем более не стали бы вмешиваться в их с Юань Юнем беседу.

– Рад вашему возвращению. Жаль, что не довелось встретиться раньше.

– Жаль? Так-то несколько дней прошло, и я услышала сполна о том, какие истории успели перейти из уст в уста.

– Шимэй… мне жаль, что вас огорчают эти ужасные слухи, но они остаются только слухами. Не стоит об этом переживать.

У Чэнь Син невольно вырвался нервный смешок. Хватило всего пары фраз, чтобы вызвать у неё холодную злость.

– Ну действительно, всего-то люди судачат о том, что Лань Хоу наш с вами сын.

– Лань… Хоу? – Услышанное имя вызвало у Юань Юня замешательство, подчёркнутое лёгким испугом. – Почему?..

– Потому что как мастер эта достопочтенная решила, что её ученики могут выйти из-под официального ученичества и взять себе полноценные имена. Я предложила вернуть Хиро имя, данное ему матерью. Почему нет? – угрожающе прищурилась она.

Похоже, услышанные слова ввели Юань Юня в замешательство. Среди ночного полумрака, под россыпью мелких снежинок, опускающихся с неба, он напоминал призрака. Причём не пугающего, а, скорее, того, кто заманивал путников своим холодным очарованием в глубины леса.

– Так вы знаете?

– Да тут все знают. Вы с Лань Хоу почти одно лицо.

– Не об этом, – спокойным, словно морской бриз, голосом отозвался Юань Юнь, наградив её недобрым взглядом. – Он вам рассказал о своём прошлом?

– Речь сейчас не о Лань Хоу, а о вас и вашем поведении. Почему вы не опровергали слухи?

– Если я подтвержу, что Лань Хоу мой сын, у него могут появиться проблемы. Я привёл его в обход правил школы, к тому же это наложит на него излишние обязательства. Вам, как дочери заклинателей школы Великого неба, это известно как никому другому. Даже если пожелает, он не сможет покинуть школу по своей воле, он будет обязан служить ей и умереть за неё. А так, пока он мною не признан, волен уйти.

– Оправдания, – жёстко подметила Чэнь Син. – Думаете, служение школе намного хуже того, чтобы быть непризнанным собственным отцом? Скажите честно: вы не хотите брать ответственность. Ведь, признав Лань Хоу, вы как бы признаете, что бросили своё дитя и женщину, которую опозорили в глазах общества. К счастью для Лань Хоу, мать любила его, но из-за погибших родственников он сам чуть не помер. Благо, что вы хоть спустя столько лет повстречались ему.

Чэнь Син ощущала кипящее раздражение, однако сомневающийся взгляд, которым Юань Юнь молча буравил её, вызвал пробежавшийся по спине холодок. Чэнь Син стало не по себе от пристального внимания Юань Юня. Он смотрел на неё с долей непонимания, словно она рассказывала небылицы, а мрачные тени на его лице только усиливали эффект угнетающей атмосферы.

Юань Юнь хмыкнул. Или тихо вздохнул, трудно понять.

– Вся семья погибла, говорите? От болезни, верно?

Чэнь Син нахмурилась. Ей стало жутко.

– Да. Люди умирают.

– Шимэй, вы кое-что не понимаете. Семья аптекарей, продающих лекарства, умерла от болезни?

– Учитель!

Прибытие Лань Хоу никак не повлияло на настроение Юань Юня, вместо привычной улыбки и беззаботности последний сохранял мрачный вид. Изящно спрыгнув с крыши дома подле Чэнь Син и как бы закрыв её собой, Лань Хоу недобро посмотрел на Юань Юня.

– Учитель, всё хорошо? Я увидел вас издалека.

– Ну, смотря что именно называть «хорошо», – неопределённо ответила она.

От Чэнь Син не укрылось, что прибытие Лань Хоу заметно напрягло Юань Юня. Он оставался спокойным и мрачным, сделал глубокий вздох и расправил плечи, осмотрев заклинателей усадьбы Чёрной черепахи долгим взглядом.

– Младшему заклинателю не следует вмешиваться в разговор двух мастеров.

– Если учитель пожелает, этот ученик немедленно уйдёт, – не разрывая зрительный контакт, невозмутимым голосом отозвался Лань Хоу.

– Слово мастера, который спас тебя и взрастил духовное начало, уже ничего не значит?

– Прошу простить дерзость этого недостойного ученика, однако он подчиняется только своему мастеру и учителю.