– Син-эр, пора просыпаться.

Лёгкое прикосновение к щеке, напоминающее скольжение пера, отдалось в голове Чэнь Син импульсом духовной энергии. Она выходила из глубокого сна постепенно, сначала осознав тяжесть закрытых век, а затем ощутив остальное тело. Переведя дух, Чэнь Син лениво открыла глаза и увидела неясный силуэт в пламени зажжённого талисмана.

Чувствуя себя сонной, словно ей удалось лишь на мгновение прикрыть глаза, она недовольно осмотрела Гуан Шэна, опустившегося перед ней на колено. Он находился в её камере, дверь которой оказалась открыта. Более – никого. Ну или так только казалось. Кто-то явно скрывал своё присутствие.

Чэнь Син потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентироваться в ситуации, в которой ключевую роль сыграло настроение Гуан Шэна. Он смотрел на неё без былого восторга и энтузиазма, во взгляде прослеживались предосторожность и грозное недоверие.

Чэнь Син чувствовала себя неважно после затянувшейся медитации. Она пребывала в ней чуть больше месяца, после того как продумала вероятные пути развития событий. И сейчас она стояла в шаге от того, чтобы ступить на наиболее неблагоприятный из них, если не займётся делами как дух[1].

Виновато потупив взгляд и нахмурившись, она упавшим и сожалеющим голосом пробормотала:

– Прости за эту глупость, гэ[2].

На случай, если бы она ошиблась, у Чэнь Син имелась отговорка, что она увидела во сне Му Юнфэна в детские годы, отчего не сразу пришла в себя. Но судя по тому, сколь нервно затаил дыхание Гуан Шэн, Чэнь Син попала в точку.

– Ты… ты ещё… – сдавленно пробормотал Гуан Шэн, а затем поддался порыву и обнял Чэнь Син, прижимая к себе как самое драгоценное сокровище своей жизни. За мгновение из насторожённого волка он обратился в беспомощного щенка, дрожащего не то от радости, не то от страха. – Я боялся, что ты уже…

– Прости меня, гэ, – уткнувшись в плечо Гуан Шэна, дрожащим от слёз голосом произнесла Чэнь Син, пока её глаза оставались совершенно сухими. – Мне пришлось стать такой, я не могла ни на кого положиться.

– Теперь я здесь, всё хорошо. Поговорим потом, – шепнул он напоследок, отстраняясь от Чэнь Син, и уже более уверенным голосом произнёс: – Ваше наказание подошло к концу, мастер Чэнь. Прошло два месяца, и этот мастер пришёл сопроводить вас в усадьбу Чёрной черепахи. Все с нетерпением ждут вашего возвращения.

Растерев глаза – то ли смахивая выдуманные слёзы, то ли просто приходя в себя, – Чэнь Син сообразила, что, раз он заговорил более громко, значит, кто-то мог находиться в коридоре. Означало ли это, что заподозри он неладное, то обличил бы её, как… как кого? Одержимую духом?

Чэнь Син вздохнула и приняла протянутую ей руку. Но не успела она подняться, как со стороны выхода донёсся голос:

– Прежде чем возвращаться в усадьбу, мастер Чэнь, позвольте всё-таки поговорить.

«А. Ну разумеется». Чэнь Син даже не старалась изобразить дружелюбие, однако манеры обязали её поклониться Тэ Синю в знак приветствия. Плохо, что из-за слабости она едва не полетела носом в пол, отчего оба мужчины чуть не бросились ловить её. Гуан Шэн успел придержать её за локоть.

– Извиняюсь, ноги немного трясёт и спину ломит, – объяснила Чэнь Син.

Учитывая, что она пребывала не в достаточно глубокой медитации, чтобы полностью охватить своё тело плотным коконом из духовной энергии, полтора месяца пребывания в холодной пещере, где от цистита её спасла циновка и сила святого духа, не прошли незамеченными. Чэнь Син невольно примерила на себя роль мышки, загнанной в угол двумя крупными котами. Действительно ли Гуан Шэн затевал недоброе? Или же только проверял её?

– Мастер Чэнь, вы отбыли своё наказание, и надеюсь, что данная ситуация не будет принята вами близко к сердцу, – держась с гордостью и невозмутимостью, проговорил Тэ Синь.

Его слова показались Чэнь Син забавными, она едва сдержала рвущийся из горла смешок:

– Не смогу обрадовать достопочтенного главу тем, что не воспринимаю ситуацию лично, однако мои чувства и переживания останутся при мне. Если достопочтенный глава беспокоится, что эта заклинательница начнёт клеветать или осуждать его, этого не будет. Вы поступили так, как велят правила школы и ваш статус.

Только сейчас Чэнь Син заметила одну интересную особенность – у неё изо рта шёл пар. Видимо, в темнице стояла повышенная влажность, в то время как на улице царил холод. Из-за теплорегулирования тела за счёт духовной энергии она и не заметила дискомфорта. Но вот что не утаилось от её глаз, так это лёгкое замешательство Тэ Синя, бегло бросившего взгляд на Гуан Шэна.

– Что-то не так? – поинтересовалась Чэнь Син. – Мастера не ожидали, что эта заклинательница столь спокойно отреагирует?

– Нет…

– Вообще-то да, – перебил главу школы Гуан Шэн, после чего вернул тому враждебный взгляд. – Достопочтенный глава за несколько лет успел затравить мою ученицу, погасив в ней былой свет.

– Опять начинаете?

– Этот достопочтенный и не заканчивал!

Чэнь Син сохраняла молчание. Судя по всему, Тэ Синь и Гуан Шэн являлись хорошими друзьями, раз столь непринуждённо общались. Либо у Гуан Шэна не существовало никаких страхов, а Тэ Синю приходилось прикидываться глухим и немым[3] из-за его способностей.

– Господа, если заключение этой заклинательницы подошло к концу, есть ли то, что нам нужно обсудить перед моим возвращением?

В ином случае присутствие Тэ Синя оказалось бы довольно странным. Но куда более странным Чэнь Син посчитала заминку, во время которой он бегло глянул на Гуан Шэна, словно подбирая верные слова:

– Нет, мастер Чэнь. Этот глава лишь желал убедиться, что не возникнет новых конфликтов. Обсудив ситуацию с мастером Гуаном, мы решили не игнорировать инцидент с Пятым старейшиной вашей усадьбы, поэтому о нём можете больше не беспокоиться.

– Где он?

– Как и сказал этот глава, можете не беспокоиться.

– Вы убили его? – Вопрос вырвался непроизвольно и прозвучал столь беззаботно, что это удивило собеседников. – Если нет, можно узнать больше деталей?

– Он изгнан из духовной школы, – сообщил Гуан Шэн.

Тем не менее они чего-то недоговаривали, только связано это с Пятым старейшиной или нет, Чэнь Син затруднялась сказать. По итогу она предпочла не надоедать им расспросами, а принять условия освобождения и направиться вместе с ними к выходу. Чем ближе становилась улица, тем более морозным ощущался воздух. Чэнь Син зажмурилась от яркого света, как только они вышли; ей потребовалось несколько секунд, чтобы глаза хоть немного привыкли к ослепительному белому полотну, разбавленному голубыми красками неба.

Ей на плечи легло что-то тёплое и тяжёлое – Гуан Шэн набросил на неё свой плащ-накидку, в который Чэнь Син поспешила закутаться. Тэ Синь молча покинул их компанию, встав на меч и улетев прочь.

Смотря ему в спину, Чэнь Син спросила:

– Мне же не показалось, что глава Тэ вёл себя странно?

– Это он ещё неплохо держался…

– Так сильно злится на меня?

По тому, сколь неопределённо скривил лицо Гуан Шэн, оказалось трудно судить о ситуации. Приобняв Чэнь Син за плечи и растерев их, словно в знак поддержки, он устало вздохнул и пробормотал:

– Знаешь, поначалу я даже не понял, что за конфликт у вас произошёл, и опасался за то, как всё обернётся, но… ты тоже, конечно, молодец. Такой шанс упустила. Чем ты думала, скажи на милость, когда отказалась принять его предложение о замужестве?