© Замлелова С., 2024

© Фролова Н. В., иллюстрации, 2024

© Оформление ООО «Вольный Странник», 2024

Пожалуй, нет в нашей стране человека, который не знал бы имени Александра Сергеевича Пушкина. В XX веке другой русский поэт – Владислав Ходасевич сказал, что русские люди будут аукаться именем Пушкина. В самом деле, в солнечный морозный день миллионы голосов произносят одни и те же слова: «Мороз и солнце; день чудесный!» Равно как и при сильном снегопаде и ветре («Буря мглою небо кроет, / Вихри снежные крутя; / То, как зверь, она завоет, / То заплачет, как дитя») или осенью, любуясь на леса, одетые «в багрец и в золото». А что мы восклицаем летом, измученные зноем, пылью и надоедливыми насекомыми?.. Правильно! «Ох, лето красное! любил бы я тебя, / Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи». Мы не задумываемся об этом, но Пушкин везде и постоянно с нами. Он так прочно вошёл в нашу жизнь, что представить себе Россию без Пушкина просто невозможно. И если вдруг наступят времена, когда имя Пушкина будет предано забвению, а в России не найдётся и двух человек, аукающихся именем русского гения, это будет уже не Россия…

Комета, промелькнув, оставляет в чёрном небе яркий светящийся след. Бывают жизни, похожие на кометы, – промелькнули годы, и нет человека. Но след, им оставленный, долго ещё виден потомками из тьмы веков.

Пушкин прожил короткую, но необычайно яркую и насыщенную жизнь. Он, порой не по своей воле, селился в разных местах. И каждый раз, переезжая, он как будто открывал новую страницу жизни. Новое место – это новые люди, новые впечатления, новые события и, конечно, новые произведения. А потому весь его жизненный путь, начиная с самого детства, можно разделить на несколько периодов, связанных с тем или иным местом. Но главное, пожалуй, с тем, как менялся сам Пушкин – с его отношением к окружающему миру. Пушкин был человеком очень вдумчивым и чутким, а потому он постоянно менялся…

Уверяют, что детство поэта было не слишком-то счастливым. Есть мнение, что Надежда Осиповна Пушкина недолюбливала своего старшего сына. Его даже называют «человеком без детства». Да и сам он не любил вспоминать свои детские годы. Зато Царскосельский лицей, куда Сашу Пушкина отдали учиться в двенадцать лет, на всю жизнь остался в его памяти как место, где он был счастлив, где впервые у него появились друзья.

Родители Пушкина не были богаты, но происходили из знатных семейств. Род отца – Сергея Львовича – известен с XIII века, со времён святого благоверного князя Александра Невского. Матушка поэта – Надежда Осиповна – приходилась внучкой знаменитому Абраму Ганнибалу, появившемуся при дворе Петра I и вошедшему в историю как «арап Петра Великого». Прадед Пушкина происходил из Эфиопии, но в Россию попал из Турции. В серале, то есть во дворце султана, его нашёл и купил купец и дипломат Савва Владиславич-Рагузинский. Он же переправил чернокожего мальчишку царю Петру – ведь в Европе тогда была мода на пажей-арапчат. Но очень даже может быть, что в случае с Ганнибалом дело было не только в моде. Ганнибал-то оказался не простым арапчонком, но сыном владетельного князя. К тому же Эфиопия была и остаётся православной страной. И кто знает, быть может, через родню Ганнибала царь Пётр хотел добиться объединения с Эфиопией против Турции – тогдашнего соперника России. Но военным планам не суждено было сбыться. Зато Ганнибал, попав в Россию, совершенно обрусел, женился и, сам того не ведая, стал прародителем русского гения – Александра Сергеевича Пушкина.

Родился будущий поэт 26 мая по старому стилю или 6 июня по новому[1] в 1799 году в Москве в Немецкой слободе и крещён был в Елоховском соборе. Всего в семействе Пушкиных родилось восемь детей. Но в те годы, когда ещё не умели лечить многие болезни, дети часто умирали в младенчестве. В конце концов у Пушкиных подрастали дочь Ольга и два сына – Александр и Лев. Правда, их воспитанию и образованию уделялось не очень-то много внимания. У детей были учителя, французские гувернёры сменяли друг друга. Но всё, чему смог выучиться Александр к двенадцати годам, – это французский язык. Зато уж и говорил на нём будущий поэт едва ли не лучше самих французов. Забегая вперёд, скажем, что одно из прозвищ, полученных Пушкиным в лицее, было «Француз» – именно благодаря знанию французского языка, который стал для него вторым родным.

В остальном же образование Саши Пушкина перед поступлением в лицей оставляло желать лучшего. Правда, втайне от родителей он прочитал всю отцовскую библиотеку, содержавшую главным образом поэтические издания. В этой семье поэзию не просто любили – сам Сергей Львович и его брат Василий Львович, то есть дядя Саши, – тоже писали стихи. А Василий Львович и вовсе был очень известным и даже модным поэтом своего времени. В доме Пушкиных постоянно собирались литераторы, среди которых бывал и Николай Михайлович Карамзин – знаменитый историк и писатель. Так что с литературой Александр познакомился гораздо раньше, чем с науками.

В детстве он не слыл охотником до активных игр, дома его даже называли увальнем. Его матушке Надежде Осиповне очень не нравилось, что он такой толстый, молчаливый и неповоротливый. Чуть ли не силком заставляли маленького Сашу гулять и бегать, в то время как он предпочитал оставаться дома с бабушкой. Однако к семи годам Саша изменился, стал куда более резвым и шаловливым. И теперь уже бабушка Мария Алексеевна вздыхала:

– Не знаю, что выйдет из моего старшего внука. Мальчик умён и охотник до книжек, а учится плохо, редко когда урок свой сдаст порядком; то его не расшевелишь, не прогонишь играть с детьми, то вдруг так развернётся и расходится, что ничем его не уймёшь: из одной крайности в другую бросается, нет у него середины.

В Москве семейство Пушкиных то и дело меняло квартиры, переезжая туда-сюда. Только, бывало, привыкнут к новой обстановке, как, подобно цыганскому табору, уже опять снимаются с места и едут в другую часть Москвы. Не жизнь, а настоящая карусель! Люди, дома – всё так и мелькает перед глазами. Неудивительно, что детям было трудно сразу привыкнуть к новому дому и найти новых друзей. А заодно становится понятно, почему у взрослого Пушкина не было привязанности хоть к какому-то уголку Первопрестольной и не осталось никаких воспоминаний или светлой грусти, сопровождающей память о родных сердцу местах. Таким местом, связанным в памяти и душе поэта с детством, стало имение Захарово, купленное бабушкой Марией Алексеевной для того, чтобы внуки не мыкались как кочевники по Москве, а проводили бы лето на природе, в своём доме.

Саша впервые приехал в Захарово пятилетним ребёнком и первым делом… растерялся. Всё было так странно и непривычно – и лес, темнеющий на горизонте, и огромные душистые липы возле дома, и пруд с лягушками, и неумолчное пение птиц, и бескрайний цветущий луг, а ночью – золотые звёздочки в ясной синеве неба. Сначала он пугался и леса, и лягушек, и высокого неба. Но прошло дня два, и Саша освоился на природе. Там, в городе, он слыл неуклюжим, угрюмым ребёнком, не умевшим играть и трудно сходившимся со сверстниками. Но в деревне его словно подменили. Как рыба, выброшенная на берег и снова попавшая в воду, он будто оказался в родной среде, незамедлительно превратившись в резвого мальчишку, игривого и смешливого шалуна.

– Пущай шалят! – улыбалась, бывало, няня Арина, пока Саша с младшим братом Николенькой и сыном самой Арины Стефаном носились по усадьбе, то кувыркаясь в траве, то резвясь в нагретой солнцем воде пруда, окружённого старинными липами. И только под вечер няня уводила домой эту маленькую ватагу. После стакана тёплого молока и хлеба с мёдом Саша и Николенька отправлялись в свою комнату. Приходила бабушка, крестила обоих, приговаривая «Ну, спите скорее… Христос с вами…», и целовала каждого в лоб. Потом приходила Арина, и мальчики, затаив дыхание, слушали сказку про Бову-королевича.