Позднее дизельные РПКСН были сменены атомными, имеющими возможность боевое патрулирование вести на более значительном расстоянии от берегов США. Однако из-за значительной шумности эти ракетоносцы нередко обнаруживались и оказывались объектами слежения противолодочных сил США и НАТО. И только с поступлением на вооружение ВМФ стратегических ракетоносцев с межконтинентальными баллистическими ракетами появилась возможность нести боевое дежурство, не выходя далеко в океан: в районах, например, Баренцева и Охотского морей. К тому же и шумность этих РПКСН не превышала шумность американских ПЛАРБ. При этом боевую службу эти ракетоносцы несли в сопровождении атомных противолодочных лодок с превосходными ТТХ.
Но в начале 60-х годов на боевом дежурстве у нас не было ни морских, ни сухопутных (наземного и шахтного базирования) межконтинентальных баллистических ракет нужного количества (в 1960 г. в готовности к пуску находились лишь баллистические ракеты «Р-7» в количестве 178 единиц).
Таким образом, наши РПКСН проекта «629» («629Б») были основным морским стратегическим оружием и важнейшим компонентом наших общих ядерных сил, непосредственно готовых нанести ракетно-ядерный удар в ответ на «удар возмездия» (так назывался официально принятый США в 1953 году «новый курс» в соответствии с их стратегией и политикой силы).
Все мы, кто нес боевую службу на своих подводных ракетоносцах, хорошо понимали, что шло ожесточенное соревнование в гонке вооружений, «холодная война» разворачивалась на полный ход, напряженность международной обстановки была такова, что в любой момент мир мог оказаться на грани ядерной войны (вспомните кубинский кризис, американо-вьетнамскую войну, арабо-израильские войны).
Но все мы (офицеры, старшины, матросы) воспитывались тогда под лозунгом: «Раньше думают о Родине, а потом о себе». Поэтому вся боевая подготовка, вся воспитательная работа с личным составом экипажей ПЛ была направлена только на одно: во что бы то ни стало, «кровь из носу», а задание
Родины (именно так мы воспринимали боевую службу) должно быть выполнено.
И не думали мы тогда, что значительной части трудностей, которые нам приходилось преодолевать, тех «подвигов», которые мы вынуждены были совершать, могло бы не быть, если бы высокие военно-морские начальники и государственные деятели осуществляли более разумное руководство и не принимали малокомпетентных, а порой головотяпских и просто идиотских решений.
Настраиваясь на необходимость выполнить «задание Родины» несмотря ни на что, сознавая всю важность и ответственность дела сохранения мира на Земле, мы уходили в автономку на 2-3 месяца, расставались со своими близкими, зная, что все это время мы не будем даже знать, что там в наших семьях за эти 2-3 месяца может случиться (один из законов боевой службы - ничего не сообщать подводнику, находящемуся в море, что бы на берегу с его родными и близкими ни случилось). Мы особенно-то не задумывались о том, что, в сущности, мы были самыми настоящими заложниками, своеобразными «камикадзе».
Все мы верили в «партию и правительство», в то, что мы обязательно вернемся из такого похода. Подавляющее большинство личного состава экипажей ракетоносцев даже не осознавало, что, посылая нас в поход, высокое начальство, по существу, ставило на нас крест. Только командиры ракетоносцев и некоторые офицеры, более других умеющие думать и самостоятельно мыслить, понимали, что в случае возникновения ракетно-ядерного конфликта мы обречены.
Ведь при пуске ракет (особенно из надводного положения) координаты района, откуда произошел пуск, мгновенно засекаются противником, и уже через 20-30 минут, максимум через 1 час, авиация, поднятая с ближайших аэродромов, оказывается над РПКСН. Даже на максимальной скорости под водой дизельная ПЛ в течение 1 часа не могла уйти от точки старта на расстояние более 15-16 миль (полностью разрядив при этом свои аккумуляторные батареи). Следовательно, через этот промежуток времени РПКСН оказывается под градом противолодочного оружия. В случае применения атомных глубинных бомб «Лулу» или «Бетти» (именно так назывались ГБ, имевшиеся на противолодочных самолетах США) РПКСН неминуемо был бы уничтожен. Между прочим, в таком же положении оказывался ПЛАРК 1-го поколения после нанесения удара по берегу или АУГ. Правда, шансы тут несколько повышались из-за возможности атомной лодки сколько угодно длительно на максимальной скорости уходить от преследования. Однако необходимость ПЛАРК во время пуска находиться в надводном положении в течение 10 минут при 4-ракетном залпе и 20 минут при 8-ракетном («полным бортом») шансы на отрыв от преследования существенно снижала.
Со стратегической точки зрения потеря РПКСН была оправданной, а потому в руководящих документах на поход («задание на боевую службу»), где все четко было расписано - как что и когда надо делать, куда наносить удар и т.д., - никогда ни слова не говорилось о том, как действовать после нанесения удара. И высшее командование ВМФ, и командир РПКСН прекрасно понимали: шансов на возвращение исключительно мало, их вообще не следует принимать в расчет. Вероятность гибели была близка к единице.
Можете представить, уважаемый читатель, какая моральная ответственность и какая психологическая нагрузка ложилась на командира РПКСН. Ко всему прочему, командир ракетоносца мог быть человеком, начавшим ядерную войну, так как тогда еще ни у американцев, ни у нас не было на вооружении так называемого электронного ключа, без срабатывания которого пуск ракет без команды с ГКП был невозможен. (Кстати, как уже сказано выше, именно у нас впервые в мире появился этот «ключ».) Предусмотренные организационные «страховочные» меры для предотвращения несанкционированного пуска, в частности, вскрытие по сигналу с ГКП пакета с боевым заданием, когда должно было присутствовать 4 или 5 строго определенных должностных лиц, мало что решали. Тогда, конечно, еще не было и разговоров о «международных террористах» или каких-либо авантюристах, способных начать войну (проверка, со всех точек зрения, при назначении на командные должности была тщательной), но полной, 100%-ной гарантии не было. Не случайно же и этот самый «электронный ключ» потом был введен.
О командирах РПКСН 60-х годов должен быть отдельный разговор, что не входит в задачу автора. Можно только констатировать, что, как правило, это были высокопрофессиональные, подготовленные во всех отношениях, преданные своему делу офицеры, на плечи которых ложился неимоверный груз ответственности и за выполнение поставленной задачи, и за жизнь личного состава экипажа. В связи с этим хотелось бы выразить свое глубочайшее уважение и преклонение перед мужеством и нелегкой долей тех из бывших командиров РПКСН проекта «629» («629Б»), кто пока еще жив. К большому сожалению, некоторые уже ушли в мир иной после окончания службы или погибли при исполнении своего служебного долга, как капитан 1-го ранга В. И.Кобзарь - командир «К-129».
Назову только фамилии четырех бывших командиров, с кем автору довелось в качестве командира штурманской боевой части участвовать в походах на боевую службу в 60-е годы. Это капитаны 1-го ранга Г.М. Иванов, А.А. Каутский, И.И. Людмирский, B.C. Сергеев, о погибшем РПКСН «К-129» под командованием капитана 1 -го ранга В.И. Кобзаря уже было сказано в СМИ. Хотел бы отметить только, что на «К-129» автор был в качестве штурмана на ее последнем перед боевой службой, так называемом контрольном выходе. Всех офицеров экипажа автор знал лично: четверо из них, механик капитан 3-го ранга Н.Н. Орехов, командир ракетной боевой части капитан 3-го ранга Г.С. Панарин, командир группы этой части капитан-лейтенант В.М. Зуев и штурман капитан-лейтенант Н.И. Пикулик были личными друзьями автора. Нельзя, конечно, не вспомнить здравствующего ныне легендарного подводника послевоенного поколения, командира единственного стратегического соединения ТОФ (в то время) - 29-й дивизии, контр-адмирала В.А. Дыгало, который впервые на ТОФ в 1960 году произвел пуск баллистической ракеты, будучи командиром ПЛ проекта «АВ-611», под руководством которого 29-я дивизия в 1967 г. была удостоена ордена Красного Знамени. К сожалению, после гибели «К-129» об этом кое-кто стал забывать, а после наступления «нового» времени и вовсе замолкли и забыли окончательно.
