Щитоносец двинулся вперед. Даже не атаковал, просто двинулся на полшага, и мне пришлось на те же полшага отступить, а потом еще на столько же. При том, что за спиной тоже хватало всякой срани,и пятиться особо некуда. Я рубанул по кромке щита, с Потоком, от души, лезвие обросло инеем, гнилое дерево под налетом треснуло…и все. Щитоносец довернул его как-то так, что вся моя дурная сила ушла вскользь, в стену, выбив из нее каменную крошку. Очередной навык, есть подозрение, какой-нибудь «Удар щитом», щитовые архетипы можно развивать и в сторону атакующих гибридов, типа «Гладиатора».

Секунд десять мы так и танцевали. Тычок — ухожу, щит — отступаю, второй копейщик бьет снизу, под колено…интересная манера, сложно так работать с человеческими суставами,я такое только у бесов видел. Ну да — я видел, значит и оно видело. Убираю ногу. В третьем ряду, поверх голов, маячит еще кто-то с арбалетом, тетива на котором сгнила лет сто назад, но покойника это ничуть не смущает, стоит себе и целится. Дисциплина, чо. Работали они при этом как один организм, что в целом и неудивительно. Щит открывался ровно настолько, чтобы прошло копье, копье било ровно туда, куда я уходил от щита — ни одного лишнего движения, ни одной ошибки, за которую можно было бы зацепиться и контратаковать.

Я попробовал старое доброе, хорошо себя зарекомендовавшее. Поддел носком сапога камень и отправил его в ближайшую харю — щит оказался там раньше, чем я додумал эту мысль до конца. Отступил демонстративно неуклюже, даже споткнулся, как тогда, в горящем лагере — никто не купился, никто не вложился в выпад, копейщики просто ждали. И имели все шансы дождаться, да.

Собака прыгнула на меня, пройдя впритирку к боку. Таки слегка зацепив — сложно было понять, где заканчивается ее призрачная шерсть. Покров это выдержал, но в глазах потемнело, вдоль ребер проехался стылый напильник, и тут же, обратным ходом, прошла вторая — я даже выругаться не успел. Отправили их, что интересно, не абы когда, а ровно под замах, в ту долю секунды, когда я открывался, так что выбирать приходилось между палкой в глаз и напильником по ребрам…ну, я выбирал напильник.

«Сядь».

Мысль была моя. Мой голос, тот самый, каким я слышу себя изнутри, однозначно мои слова, даже интонация моя — усталая и слегка ноющая. Проблема была только одна: я ее не думал.

«Сядь. Чего ты, в самом деле. Устал ведь».

[Попытка блокировки… неудачно.]

Устал, кто ж спорит. Только вот мои собственные мысли, для справки, обычно начинаются со слова «бля», а эта была какая-то подозрительно вежливая. Я отбил палку, пнул щит — с тем же успехом можно было пнуть груженый «Камаз» — и через пару ударов сердца получил исправленную версию.

«Бля, да сядь ты уже».

Ага, щас. Но учится ведь, я же говорю. Да только пускай идет нахер, мои мозги — они только мои.

Вдох. Раз-два-три-четыре-пять-шесть. Выдох. Я направлял Поток в топорик, вливал в «Стойкость», усиливал Покров, ибо другого топлива тут просто не водилось. И с каждым глотком этого холода счет делался громче. Арифметика несложная, давно можно было понять основной принцип, да все как-то было не до того…а вот теперь осознал.Чем больше я черпаю из этого источника, тем больше его силы во мне, тем больше его самого во мне…тем больше я — это он. Перестать черпать — сожрут мертвые, продолжать — сожрет он сам, с костями и говном. Выбирай, Ант, ни в чем себе не отказывай.

Пока, очевидно, выбор все больше склонялся ко второму варианту. Хотя бы потому, что там были шансы, и иедя тоже была. Насколько толковая идея, тут конечно, оставались вопросы.

На шестом, кажется, круге сердце вновь начало входить в такт с ритмом Разлома.

Понял я это по копью, его остаткам. Палка, уже летевшая мне в горло, остановилась — повисела в ладони от лица и опустилась, как опускает руку человек, забывший, зачем он полез в холодильник. Щит встал. Собака, заходившая на третий проход, протекла мимо, в полушаге, и даже морду не повернула. Меня не стало…ну, для них не стало.

Ага. Все таки именно так оно устроено, тут я не ошибся. Пока дышишь с ним в такт, ты тут мебель, камень, столб на платформе, никому не интересный. Я ведь так сюда и дошел, целым и ненадкусанным, пока сейв не выдернул — а как выдернул, так сразу «здравствуйте, мистер свежее мясо». Все просто. Все очень просто, удобно, спокойно и правильно, и можно, наверное, уже никуда не…

Стоп. Нахер. Валим.

Способ я знал. Есть у меня такая штука, раз — и ты уже в другом месте. Называется…

Называется…

Блядь.

Чет мне стало страшно по-настоящему, уже без шуточек. Я помнил, что оно у меня есть, помнил даже, как после него выворачивает, а самого слова в памяти не было. Причем это было не «вертится на языке» и не «сейчас вспомню» — на его месте осталась ровная гладкая дырка, как от выдранного зуба, язык лез в нее и ничего не находил. А без слова пропало и все остальное: чего хотеть, куда тянутся, за какую нитку дергать. Закладка, или как оно там называется у специалистов — аккуратная, положенная заранее и как раз на такой случай. Сначала заманить в такт, потом убрать лестницу.

Щитоносец, пока я ковырялся в собственной башке, никуда не делся. Меня он уже не видел, но задачи перекрывать проход ему никто не отменял, и он шагнул,возвращаясь на позицию, на полшага. И засветил кромкой щита мне в ребра. Без всякого умысла, просто я там стоял.

Хрустнуло. Ну, «Стойкость» сделала что могла, а могла она, откровенно говоря, не очень. Зато боль на секунду пробила окутавшую голову вату, и в эту секунду я сделал единственное, до чего додумался — подумал «статус». Панель развернулась, нужная строчка нашлась там, где ей и положено, между Истоком и Вторым Дыханием.

[Рывок (необычный): Активный. Мгновенно перемещает носителя на короткую дистанцию в пределах прямой видимости. Дальность, точность и частота применения зависят от запаса внутренней энергии и насыщенности эманаций Разлома.]

Ага. Возможности противника плюс-минус понятны. Память мне, выходит, подчистить можно, а вот строчку в статусе — уже нет. Система, я тебя люблю…иногда.

Мир моргнул.

Уступ я приметил еще на спуске — что-то типа полки на черном камне, нависающей над самым узким местом. Выше человеческого роста где-то раза в полтора и шириной в две ступни. Туда меня и выплюнуло, заодно окончательно выбив из ритма. Сердце колотилось как попало, а снизу в мою сторону синхронно повернулись головы.

С уступа было видно даже больше, чем хотелось. Тени от мертвецов ложились на стены и уходили куда-то вверх. Овцы за это время сползли еще шагов на пять, та часть спуска, где они прошли, выглядела залитой отвратительной монтажной пеной. Кентавр все еще стоял за камнем, сенсор все так же сидел, не подавая признаков жизни. Вся эта возня, от первого шарканья и до моего блинка на уступ, заняла от силы минуту, я потом прикидывал.

Итого, что мы имеем. Войти в ритм несложно, он затягивает сам, достаточно не сопротивляться. И пока я в нем— меня для местных нет. Выход уже сложнее,но если контролировать процесс, балансировать на грани и, например, сбивать оный ритм рывком — а ощущение рвущегося к горлу желудка неплохо так его сбивает…то потанцуем.

План сложился сам собой, простой как лом.Нырнуть, пройти мимо всей этой публики, пока я для нее предмет интерьера, вынырнуть у самого камня и снять уже эту сраную кость.

Спрыгнул. Вдохнул, не только не мешая — помогая себе войти в ритм. Раз-два-три-четыре-пять-шесть. Мертвецы отвернулись, будто по команде «вольно». Я прошел под рукой у копейщика, в ладони от ржавого щита — пахло от них, кстати, совсем не тленом, а сырым погребом, как и от всего здесь. Собака у камня демонстративно меня проигнорировала.

А вот дальше все пошло не по плану, потому что учился тут, как выяснилось, не только я. Свежий жмур, в стеганке цвета болота, тоже демонстрировал присутствие интеллекта. Он тоже встал, только никуда не пошел, а так и стоял у стены, где до этого лежал. Головой ко мне. Точно ко мне — я шагнул, и голова довернулась. Тоже сенсор, ну а кто еще.