Свежий — это относительно, конечно, но по местным меркам чуть ли не вчерашний: стеганка, вроде моей, только потемневшая до болотной зелени, сапоги, которые еще можно было бы носить и даже голова с волосами. Поза, как у всех здесь, — лицом вниз, головой к спуску. Только не лежалось ему. Пальцы правой руки, вытянутой вперед, скребли по камню. Нет, не глюки. Да, проверился как смог. Обошел по еще большему кругу.

За спиной сухо шаркнуло. Потом еще раз. И еще, уже в другом ритме.

Оборачиваться я не стал, что-то подсказывало что это плохая идея. Чутье, хоть и с его нынешней глухотой, все же подсказало: две метки, никакие, ни теплые ни холодные, Идут за мной.

— Свитой обзавелся, — сказал я вслух. Голос тут звучал глухо и хрипло…может, конечно, нервы. — Уважают.

Никто не ответил, и на том спасибо. Ниже стены быстро сходились, спуск превращался в трещину шириной в пару метров, потом в полтора, потом…потом стало не до геометрии, потому что оно было уже совсем близко. Сердце мое, сволочь предательская, сбилось с ритма первый раз еще у собак, второй у лошади, а здесь просто плюнуло на мои интересы и пошло в такт. Вдох. Раз-два-три-четыре-пять-шесть — выдох. Не мой. Я его слушал и не мог перестать слушать, и где-то на пятом или шестом цикле поймал себя на мысли, что мне так, в общем, удобно. Спокойно. Правильно. Как должно быть…

[Второе Дыхание ] активировано. Время восстановления четыре часа.

Оооох бля… получается, сейв мой еще и на всякую ментальную дрянь срабатывает…спасибо, конечно, от души прям. Вот только вместе с этим гадским трансом слетела и моя неинтересность для обитателей Разлома.

Собаки, тольтко что игнорившие незванного гостя, синхронно развернулись, и уже текли по стене, по камням, без единого звука. Лошадь подняла безглазую морду, повела ее четко в мою строну. Свита за спиной перестала быть свитой и стала просто двумя мертвецами, которые идут за живым, с совершенно опрпеделенной целью.

— Ну, — сказал я. — Ну и ладно.

Первую собаку я встретил топориком. Хорошо встретил, Лысый бы одобрил. Лезвие прошло насквозь. Вообще без сопротивления, как сквозь дым — я это уже видел, только в чужом исполнении, а теперь получил в своем. Собака не остановилась. Она прошла — сквозь топорик, сквозь руку, сквозь плечо. Сквозь меня.

Покров зарешал. Не полностью— стылым потоком ударило вдоль ребер, в глазах чуть потемнело, но и только.

Вторая заходила слева, и на нее я уже пустил Поток. Не экономя, сколько пропустило оружие, благо экономить нужды не было. Лезвие обзавелось инеем по кромке, и там, куда оно вошло, зеленый кисель загустел. На секунду проступили ребра, с котрыми и встретилась сталь. Что-то хрустнуло, собака пошла рябью, потекла и растеклась.

— Ну, давайте, — сказал я. — Кто следующий?

Следующей была лошадь. Она не бежала, ей было незачем. Она просто оказалась ближе, потом еще ближе, — а я вспомнил, как такая же развернулась на месте, послав в жопу инерцию, — и ушел в «Рывок». Потому что не до конного спорта, тут свита подошла.

Их было двое, и они были самым материальным, что имелось в этом месте. Кости, кожа, простенькая броня с нашитыми железными бляхами. Несмотря на оружие в руках, как-то даже спокойнее стало — можно дотронуться, а значит, можно и ударить. И убить, это неточно, но я обязательно попробую

Мой первый выпад зомбак парирует неплохо поставленным блоком баклера, сам пытаясь приложить коротким клинком, типа классического гладиуса. Не желая сходится вблизи — тем более, что его напарник уже рядом, вновь ухожу в блинк, дополняя удар инерцией шага. Топорик вошел ближнему в правый висок, висок левый вылетел с другой стороны, вместе с половиной содержимого черепа — энергии я не жалел. Еще один блинк, я за спиной второго с серией быстрых выпадов. Энергия еще есть, но организм намекает, что еще один Рывок пока что совсем некстати — так что просто отпрыгиваю от копейного выпада, захожу сбоку и перебиваю держащую оружие высохшую руку, а потом и вторую. Напоследок пнул от души в обтянутую позеленевшим пергаментом голову, раскроив череп.

Простите, мужики. Вам оно так лучше будет…наверное. А мне еще есть чем заняться -вон, вторая собачка уже рядом.

С собакой удалось справится быстро — обманный выпад, шаг в строну, скользящий удар с переполнением в бок. А вот лошадь, вновь оказавшаяся слишком близко, заставила потанцевать, дважды использовать блинк — и судорожно отходить от него прямо в бою, потому что альтернативой было тупо сдохнуть.А так ничего, еще одна серия Ударов с Переполнением опустошила казавшийся бездонным резерв, но тварь таки упокоилась. Можно было идти дальше, только сначала передохнуть.

Он сидел на камне у самой мути. Спиной ко мне, ссутулившись, как сидят на остановке в шесть утра, когда автобус все никак не придет. И был он теплый…метка, в смысле. Ну, чисто самый обычный человек, даже без каких-либо особенностей, те же бароны и рыцари ощущаются Чутьем куда как ярче.

Я посчитал до десяти. Потом до двадцати. За два с лишним месяца я твердо усвоил: если есть подозрение, что перед тобой смертельно опасная херня — это она и есть. Ну а если такого подозрения нет, то это ничего не значит — но это уже совсем другая история.

— Слышь, мужик, ты живой? — спросил я. Сам не знаю зачем.

Он обернулся, показав лицо. Заросшее до самых глаз, бородатое…и я его знал. Не по имени — имени я так и не спросил, некогда было, я в тот день вообще много чего не успел. Мужик в живописной рванине. Мой первый сосед по строю. Тот, за спину которого я так аккуратно, бочком, на полшага…

Горло у него было разорвано. От уха до уха, как тогда.

— Любую работу, — сказал он. Голосом. Моим голосом. Не похожим — тем, каким я сам себя слышу изнутри. — Нужно доверять профессионалам.

Ага. Я так и подумал тогда. Правда, не вслух.

[Внимание. Обнаружено стороннее вмешательство в энергетическую структуру носителя.]

[Источник вмешательства: не идентифицирован. Ранг источника: недостаточно данных для оценки.]

[Попытка блокировки… неудачно.]

— Держим, — прохрипел слева кто-то.

Райм. Сержант, переломанный весь, с тесаком в кулаке, который потом, утром, разжимали в четыре руки. Кулак он так и не разжал, похоже — во всяком случае, тесак был при нем.

— Держите, мужики, — сказал он. Моими словами. — Постараюсь вас не забыть.

— Дозорный ты наш, — сказали справа. — Бля. Сявка приблудная.

Бугор. За ним Безносый, с дырой посреди лица, которую я ему лично организовал. Гусь, у которого лица не было вовсе, только крик. Дарген. Смола с секирой и с ясеневым древком, торчащим из груди. Мох с ножом. Что-то оплавленно-обмороженное, размером примерно с человека, — то, что осталось от Грайвена, я это видел ровно один раз и вот, оказывается, запомнил. И еще три с лишним десятка, которых я в лицо не знал…тридцать семь. Порченый крестьянин с серым пятном на скуле:

— Не надо. Я…

[Попытка блокировки… неудачно.]

Много их, дохрена прямо, не отмахаться. Тем более, если у них не только внешнее сходство сохранилось, а и кое-что из навыков моих знакомых…порвут. НУжно пробовать свалить. Три блинка я осилю, это разорвет дистанцию, даст фору и потом еще пару смогу…даже лучше один, отдых и еще один. Получается, где-то четверть дистанции до выхода смогу отмахать., а дальше как пойдет…

И вот тут я заметил одну вещь. Мелкую. Совершенно, казалось бы, незначительную.

У Райма не было лица. То есть было — но такое, как рисуют дети: борода, шапка, рот. Смазанное. Потому что я на него толком и не смотрел. У Гуся лица не было вообще, потому что в ту секунду, когда Пастырь его ломал, я смотрел на, собственно, Пастыря. Дарген был весь, до последней морщины, — я его сутки видел в упор. А мой первый сосед, был…ну, харя бродяжья и борода. Все, что я разглядел за те две минуты, пока прикидывал, за кого бы спрятаться.

Оно знало ровно столько, сколько знал я.