Расчеты татаро-монголов быстро овладеть Козельском провалились. Захватчики хотели поскорее уйти в приволье Дикого поля. В орде началось разложение. Многие просто бросали оружие и бежали на юг. Отряды, идущие с севера, узнав о необычной смелости козельчан, не решались встретиться с отважными защитниками маленького города, спешили проскочить мимо Козельска, чтобы скорее достичь спокойных Кипчакских степей.
Гуюк-хан решил снять осаду. Об этом узнал сам предводитель татаро-монгольских войск хан Батый. Он пришел в ярость и поспешил лично прибыть на козельское поле битвы. То, что увидел Батый, поразило его. Татары сражались уже несколько дней, но в город так и не проникли. Горы трупов валялись у стен.
Казалось, что сама природа помогала козельчанам. С запада — крутые холмы и взгорья, с юга, с севера, с востока — реки, а за ними — непроходимые леса, болота. Обойти город трудно, взять приступом — еще трудней. Но Батый, не считаясь с потерями, потребовал взять Козельск. Он взял на себя руководство осадой, обложил город тесным кольцом отрядов, слывших непобедимыми. Эти «бешеные», как их называли, под руководством соратника Батыя богатура Сабудая перехватили пути отступления отрядов Гуюк-хана и погнали их обратно к стенам Козельска.
Батый не сразу пошел на приступ. Он приказал своим послам сказать «горстке безумных», что если они «покорно склонятся во прах», то он «им их дерзость прощает».
Но козельчане даже не пустили в город послов Батыя. Князь Василий, которому принадлежал город, был малолетним и, конечно, не мог играть решающей роли при обсуждении вопроса о судьбе города. Решил его сам народ. По зову колокола козельчане собрались на городское вече. Здесь старейшины прямо поставили вопрос: как быть? Сдаться или сражаться? А вдруг не хватит сил для сопротивления — что тогда?
Летописец отметил: «Козельчане совещашася решили не сдаваться Батыю». В русской литературе осталось немало произведений, где эта решимость козельчан — лучше умереть, но не сдаться врагу, нашла свое отражение. Так, поэт А. П. Степанов (1771–1837 гг.) — участник итальянского похода Суворова, отец знаменитого художника и редактора журнала «Искра», написал в 1818 году поэму «Предание о Калуге». В ней Степанов поэтически воспроизводит момент решения козельчанами судьбы родного города. Когда воинов спросили:
Но ежели Батый набросит
На нас аркан, как на врагов,
И дев и злато в дань попросит,
Где радость мы найдем, покой?
Где изувеченный герой
Найдет пристанище,
Старик главу преклонит?
Младенца кто добру настроит?
Где? Как? В каких странах?
— В гробах, в гробах!—
Народны крики раздаются:
— В гробах близ праотцев своих.
Ручьем у князя слезы льются:
— С мечом в руках, друзья, умрем!
В восторге он своем
Народу верному вещает:
— С мечом! И на гробах отцов!
…Заря вечерняя бросает
Последний взор с лесных верхов.
Природа думает спокойно
Под черным пологом уснуть.
Лишь осажденные сомкнуть
Не думают очей, и стройно
Из града на врагов пошли;
Оставили тихонько гору,
Приблизились без шума к бору,
Батыя сонным обрели
И ринулись к врагам,
Как брошены каменья
В покрыто поле саранчи.
Ударил час сраженья.
Другой талантливый русский поэт А. А. Навроцкий (1839–1914 гг.) в поэме «Злой город», посвященной обороне Козельска, приводит обращенные к согражданам слова старого козельчанина на городском вече:
Погибнем, но честно, как гибнут орлы,
Гнездо от врагов защищая,
Отвагой и силой могучей полны,
Пощады не ждя и не зная,
Докажем, что взять нас в неволе нельзя,
Пока у нас жизнь не отнимут.
Припомним завет Святослава, друзья,
Что мертвые срама не имут…
Клянитеся, братья, что каждый из вас
На смерть будет драться с врагами.
Клянитеся дружно в торжественный час:
Изменников нет между нами,
А трусом никто никогда не посмел
Назвать нас, и впредь не решится.
Ребенок — и тот уж отважен и смел,
Когда он в Козельске родится.
Громкое «клянемся» и лес поднятых рук были ответом на клич старого козельчанина.
Батый, узнав о том, что его требование отвергнуто, приказал послать на приступ отборную и свирепую рать и отдать этой рати город, как добычу.
Полдня нападали на город они
И лезли на крепкую стену.
Когда уставали иль гибли одни,
Другие являлись на смену.
Но, стойко врага отражая удар,
Как львы осажденные бились,
И целые сотни погибших татар,
Как мусор, со стен их валились.
Все более свирепел Батый. Он решил послать новую рать, чтобы «с удвоенной силою приступ начать, вконец истребить непокорных».
Семь недель, или сорок девять дней, продолжалась ужасная битва. Ценой многочисленных потерь татарам удалось пробить стену города, и тогда лавина врагов ворвалась в Козельск. Началась ужасная резня. Обезумевшие татары во многих местах подожгли город. Но его защитники продолжали сражаться, а женщины и дети боролись с пожарами. Однако зарево появлялось то в одном, то в другом конце города. Чтобы укрепиться в засаде от врагов, козельчане разбирали на бревна оставшиеся дома и делали из них искусственные укрепления. Предпочитая умереть, но не сдаться врагу, тяжелораненые добивали себя.
Враги пошли на последний приступ. Заполыхал собор. Зарево взвилось над его куполом. А из глубины собора полились мощные слова песнопения. Это русские люди, верные долгу, гибли в огне, но не сдавались.
«Бысть брань великая и сеча зла», — пишет летописец. В ряде литературных источников указывается, что на помощь воинам-козельчанам приходили их жены, дети и старики. Все пошли в ножи, выбили врагов из города и под стенами дали последнюю битву. Силы врага во многом превосходили силы защитников города, и исход битвы был в конце концов решен. Как указывает летописец, все жители Козельска были перерезаны, но и татары в последний день сражения оставили на поле боя четыре тысячи трупов. Тела трех любимых темников Батыя так и не нашли.
Летописец говорит, что малолетний козельский князь Василий утонул в крови.
Взяв наконец город, хан Батый в ярости приказал сжечь его до тла, а пленных изрубить. Но любимый его воевода Ахмат сообщил Батыю, что пленных нет, «в живых никого не осталось». Тогда началось надругательство над мертвыми. Чтобы показать свои трофеи, Батый велел отрубить у всех мертвых головы и сложить их в курганы.
Следует полагать, что козельчане сумели перед концом битвы отправить часть стариков, женщин и детей в лес, где они спаслись и после отхода татар пришли на пепелище. Именно они, оставшиеся в живых козельчане, могли похоронить павших защитников Козельска в братской могиле, над которой был поставлен каменный крест. В памяти народной сохранилось, что эта братская могила находится на юго-западной окраине современного Козельска. Совсем недавно при раскопках были обнаружены многочисленные черепа. Это и есть остатки тех отрубленных голов, которыми Батый хотел продемонстрировать свое могущество. Батый наименовал Козельск— «злым городом» (Могу-Болгусун).
