«Богатая невеста! Не найти такой в тайге!» — думал шаман, любуясь Софьей, которая с каждым днем становилась краше.

«Отдам ее в жены только за того, кто может сравняться с нею в богатстве».

А время летит, как птица, и каждой ягоде время свое. Выросла и стала невестой Софья… Многие охотники заглядывались на нее, многие любовались ею, но каждый боялся начать с шаманом разговор о женитьбе, зная жадность его.

Как-то раз Софья была в долине, где паслись олени. Вдруг слышит: олени забеспокоились, заводили из стороны в сторону ушами, и не успела она оглянуться, как все стадо бросилось в разные стороны в горы. Софья не знала, что делать. Огромный волк вот-вот готов был схватить красавца оленя.

Но вдруг выстрел! Волк, высоко подпрыгнув, оскалив зубы и рыча, грохнулся и покатился вниз по горе. Такая же участь ждала и остальных волков.

«Кто этот храбрец? — громко крикнула Софья. — Бери моих лучших оленей!» Из-за большого камня будто вырос молодой охотник.

«Спасибо тебе, охотник!» — сказала Софья. Охотник молчал. «Мало? — тихо спросила Софья. — Бери сколько хочешь!»

Но охотник только посмотрел на нее и пошел дальше.

«Зачем уходит охотник? Зачем охотник обидел Софью?»

«Нет, Софья, мне не надо твоих оленей! Люблю я их очень. От любого зверя защищу всегда. А твоих оленей мне не надо! У меня есть. Хватит на охоту ездить!» — И пошел.

Долго смотрела Софья вслед охотнику, но он так-и ушел, не обернувшись.

«Какой хороший Прокопка! (так звали охотника) — рассуждала Софья. — Другой только и говорит: «Дай оленя! Меняй оленя! Продай оленя!» Прокопка нет. Прокопка ушел. Хороший Прокопка. Сказать отцу надо. Пусть зовет Прокопку в юрту к нам».

Вернувшись домой, Софья долго рассказывала отцу о Прокопке. Шаман знал, что Прокопка хороший и честный парень, но Прокопка сын Ильи, сын того, кто выгнал его, шамана, с Молебного камня. Как и что он мог сказать Софье? Он сердито ворчал, клал за губу табак да зло прикрикивал на жен. Поняла Софья, что не любит отец за что-то Прокопку и решила сама найти его.

А Прокопка повадился к этим местам. Украдкой любовался Софьей. И довелось им встретиться. Рассказал Прокопка все Софье, что от отца знал. И сказал, что никогда больше не придет в эти края, уйдет далеко-далеко, за горы. Грустно стало Софье, она и говорит: «Скажу я сегодня отцу, пусть отдает меня замуж. И пойду я только за того, кто найдет в тайге черного соболя. Ты отыщешь его, Прокопка?» — заглядывая ему в глаза, говорила Софья. «Бери любого оленя, самого здорового, самого сильного и ищи!»

Как крикнула Софья своим звонким голосом, и все огромное стадо оленей опустилось перед Прокопкой на колени, опустили низко головы. «Бери любого!»

Выбрал себе оленя Прокопка и помчался в тайгу. Пришлось объявить отцу по всем юртам и стойбищам об условии Софьи, и сотни охотников отправились в тайгу искать черного соболя.

Каждый день теперь к юрте шамана подъезжали охотники, но все привезенные ими соболи были не те.

Опечаленные и обиженные, шли охотники снова в лес.

И каждый раз, когда подъезжала новая нарта, Софья выбегала навстречу и смотрела, не Прокопка ли приехал с соболем.

Долго гонялся Прокопка за соболем, старым и хитрым. И вот в лузане Прокопки мягкая, дорогая, черная с проседью шкурка соболя.

Робко подъезжал он к юрте шамана. Как погладит шаман соболя против шерсти — не видать ему Софьи. Не согласен, значит, шаман отдать в жены ему дочь свою.

Зашел Прокопка в юрту неожиданно: не звенели бубенцы, не лаяли собаки, словно он стоял за дверью и был тут всегда. От неожиданности растерялся шаман, а Прокопка подает ему шкурку черного соболя. Увидел ее шаман, совсем помрачнел. Брать не хочет, руки за спину прячет.

Наконец, взял шаман шкурку дрожащими руками и положил ее себе на колени. А Софья смотрит и глаз не спускает с отца.

Долго держал шаман соболя на коленях, долго жевал табак и шептал что-то. Потом положил свою руку всю в кольцах на соболя и стал гладить его против шерсти. Ворсинки сами ровно ложились и не пускали трогать их против, да только шаман все быстрее и быстрее гладить их стал.

Понял тут Прокопка, что уходить ему надо, что чужой он здесь. Опустил он голову и так же тихо вышел из юрты.

Сильный ветер встретил его да темная ночь. Надев лыжи, шел Прокопка к долине, где паслись олени Софьи, где он впервые увидел ее. Сзади услышал он крик. Ему показалось, что это вьюга хохочет над ним. Но крик повторился. Прокопка узнал Софью. Проваливаясь в снег, она без лыж догоняла Прокопку. Поймала его за савик и, громко рыдая, бросилась к нему. Он обнял ее. И только хотели они бежать, как со всех сторон их окружили олени: рога наставляют, снег гребут копытами, мычат, не пускают Прокопку с Софьей.

Ночью шаман спал плохо. Тревожные мысли не давали ему покоя: он ворочался с боку на бок, бормотал что-то про себя и, не дождавшись рассвета, стал собираться, чтобы отыскать по следу Софью и вернуть домой непослушницу.

Вьюга валила оленей с ног, никаких следов не было видно, и шаман поехал дальше. Из-за леса медленно выкатывало солнце.

Вся большая долина, что находится между гор, была полна оленей. У шамана на миг замерло дыхание. Он никогда еще не видел такого огромного стада. На белом поле видно было только черное пятно. Шаман погнал быстрее своих оленей. Мела метель, и свистел ветер. Подъехав ближе, шаман увидел два замерзших трупа, а возле них околевшее стадо оленей.

Так с тех пор и зовется это место Оленьей долиной.