— Спасибо! — отозвался я, — Вы читаете мои мысли!

Лукавлю… именно что западные газировки я не слишком люблю, слишком уж яркие, концентрированные вкусы. Но ладно…

— Аллочка!

— Алла Борисовна!

— Простите, простите, мои дорогие! — в квартиру влетела Примадонна, и я замер сусликом…

Не поймите неправильно, я не фанат её творчества, но Личность это, мягко говоря, не рядовая. Да ещё и Альтер Эго пискнул что-то восторженное в глубине сознания… он, оказывается, поклонник.

— Знакомьтесь, Алла Борисовна, — голос мамы вывел меня из ступора, — мой сын Миша.

— А, как же, помню! — охотно отозвалась Примадонна, по-мужски пожимая мою руку, — Я его вот таким ещё карапузом помню!

Она отмерила рукой меньше метра от пола, но спорить с ней не стал ни я, ни мама. На самом деле, виделись мы года три назад, хотя и мельком, когда она приезжала во Францию. Официально не то гастроли, не то культурное окормление страждущих советских граждан, томящихся в капиталистическом Аду…

… а неофициально — за шмотками.

В просторной четырёхкомнатной квартире, обставленной богато, но не без претензии на хороший вкус, окна распахнуты настежь, но всё равно несколько душновато и накурено. Курят, кажется, почти все, не считая мамы и может, двух-трёх человек. Пассивное курение? Нет, не слышали…

А поскольку здесь собралось где-то двадцать или двадцать пять человек, то клубы табачного дыма плавают по комнатам, сопровождая разговоры.

— Лев! Лев Валерьянович! — услышал я голоса возле стоящего возле окна пианино, и — взрыв хохота.

— Вот это я понимаю — настоящий Артист Эстрады! — одобрительно отозвался сотрудник министерства внешней торговли, — Нашим бы сотрудникам у него поучиться. Ну до чего же талантлив!

Не дослушав мой вежливый ответ, он заспешил в ту сторону, на ходу допивая спиртное.

— Михаил, — хозяин дома тронул меня за плечо, — вы не стесняйтесь, кушайте! Обязательно попробуйте рулетики из ветчины с сыром и копчёную осетрину.

— Хорошо, Алексей Степанович, — послушно отозвался я, — Уверен, что всё очень вкусно… но сами понимаете, растерялся!

— Ещё бы! — хохотнул тот, и, бдительно проследив, чтобы я основательно перекусил, рассказал мне несколько интересных баек, достаточно, впрочем, беззубых — с поправкой на возраст слушателя.

— А вы, Михаил, больше любите отечественную эстраду, или зарубежную? — поинтересовался он.

— Я всеяден! — вопрос с подвохом, как на него отвечать, знаю хорошо, — Для меня есть только критерии «Плохо» и «Хорошо». Собственно, я потому так и потерялся, что Раймонд Волдемарович и Алла Борисовна в одной квартире, да рядом со мной… Вот верите ли, Алексей Степанович, с трудом удержался от восторженного писка! Да и пожалуй, только потому, что мама заранее проинструктировала!

Мужчина искренне рассмеялся и вытер слёзы, выступившие в уголках глаз.

— Уверяю вас, Михаил, вы держитесь лучше большинства взрослых! У нас на телевидении, казалось бы, ко всему привычные, и то бывают забавные казусы.

Наклонившись, он прошептал мне почти на ухо, весело косясь в сторону Пугачёвой:

— Гримёршу пришлось как-то менять для Аллы Борисовны, руки у женщины дрожали.

— О-о… как я её понимаю!

Я не играю…

… но разве что чуть-чуть усиливаю положительные эмоции, отыгрывая восторженного, но хорошо воспитанного подростка, оказавшегося рядом с кумирами. Нет… ну а кто бы остался равнодушным⁈

— … да, да! Людочка отличный специалист! — слышу Пугачёву, — Вы когда во Францию соберётесь, обязательно с ней созвонитесь и договоритесь встретится, не пожалеете. Понятно, что сама она сейчас в Москве работает, но даже если сама не сможет, то рекомендации, телефоны, адреса…

— Да… — она понизила голос, — и качественную вещь купить, и как провезти, чтобы таможня не слишком…

— О, просим! Просим! — захлопали гости, и Паулс уселся за рояль.

— Алла! — окликнул он Пугачёву, — Без тебя не обойтись!

Положив сигарету в любезно подставленную пепельницу, женщина подошла к нему. Зазвучали первые аккорды, и…

— Миллион, миллион алых роз…

Вот честно, не самая моя любимая песня, но даже если отодвинуть в сторонку Альтэр Эго, восторженно пищащего что-то в глубине сознания… Сильно!

Разница между пластинкой, пусть даже и в отличном качестве, и живым исполнением колоссальна! Не голос даже, а энергетика, харизма.

Потом были «Старинные часы», и…

— Всё, дорогие мои, всё! — решительно сказала Примадонна, — Я пришла сюда поесть, выпить и повеселиться, а не давать концерт! Вот, Лев пусть споёт.

— Аллочка! — возмутился Лещенко, — Петь после тебя?

… но он таки спел, хотя пришлось и поуговаривать.

— А давайте все по очереди? — предложил хозяин дома, спасая музыкантов от продолжения концерта, — Есть тут те, кому медведь на ухо не наступил? Мы с Олей готовы выступить первыми, если только Маэстро нам сыграет.

— Охотно, — отозвался Паулс с лёгким акцентом, — это ведь капустник, я правильно понимаю?

— Поддерживаю, Раймонд Вольдемарович, — отозвался один из чиновников министерства Внешней Торговли, — я хоть и петь не умею, но готов внести свой вклад, рассказав пару баек.

— Я бы послушал, — тут же сказал Алексей Степанович, — рассказчик из Ивана Сергеевича знатный! Выбрал бы он иную карьеру, мы бы знали его как именитого конферансье.

— Ну, вы преувеличиваете, — покачал головой Иван Сергеевич, и с минуты было потрачено на комплименты и отнекивания.

Вечеринка шла своим чередом, и мне, честно говоря, понравилось. Один из министерских работников, например, оказался обладателем отличного голоса — не хуже, чем у Лещенко, как по мне.

А уж байки… нет, не сказать, что всем прям смешные, но как минимум интересные.

— Миша, — позвала меня хозяйка дома, несколько уже раскрасневшаяся от алкоголя, — а ты будешь выступать, или, как это бывает у подростков, застесняешься, забьёшься в угол и будешь глядеть на нас оттуда букой?

— Хм… была у меня такая мысль, Ольга Владиславовна, — отозвался я, с трудом преодолев желания вытереть разом вспотевшие ладони, — но раз уж вы вытащили меня из уютного тёмного угла и лишили возможности побыть немного букой, выступлю. Слово хозяйки дома — закон!

— Подыграть? — поинтересовался Паулс.

— О… нет, Раймонд Вольдемарович! Это уж слишком… тогда точно перенервничаю! Алексей Степанович, я позаимствую гитару?

— Конечно, Михаил, берите.

— Благодарю, — взяв гитару, пробежался по струнам, подправил немного под себя, и…

— Джо Дассен, — объявил я, — Et si tu n’existais pas

— Если б не было тебя,

Зачем я жил бы, вот вопрос.

Год за годом бесцельно бродя,

Без надежд, без снов, без грёз…

…но разумеется, пел я на французском.

— Вот теперь я понимаю, что мальчик четыре года во Франции жил, — выдал работник министерства, — и не зря!

— Да уж, удивил так удивил, — серьёзно сказала Алла Борисовна, — хоть сейчас на эстраду! А есть ещё что-то? Спой!

— Ну… — я всё-таки вытер вспотевшие руки, и…

— Yesterday, Beatles, — объявил я, и, чуть прикрыв глаза, чтобы справиться с волнением, начал петь.

— У меня появился конкурент! — трагическим голосом сказал Лещенко, заломав руки, и потом, в лучших традициях провинциальных трагиков, приложил ладонь ко лбу и шатающейся походкой подошёл к стене, на которую и опёрся.

— Не переживайте за свою карьеру, Лев Валерьянович, — попытался отшутиться я, — я выбрал математику!

— Неужели? — удивился тот, продолжая играть и делая вид необыкновенного облегчения.

— Ну, Лев, о талантах Миши в матаматике, кажется, не знаешь только ты! — засмеялась Алла Борисовна, — А так, мне кажется, вся Москва уже в курсе…

— … что Миша в тринадцать лет поступил в 9-й класс физико-математической школы! — дружным дуэтом подхватили владельцы квартиры, и, переглянувшись, рассмеялись.

— Ой, всё! — в тон отозвалась мама, изрядно смутившаяся, но не сдавшая позиций, и тут уже засмеялись все.