— Сила Черты растет вместе с тем, что ты пытаешься вычеркнуть из бытия, парень, — пояснял Гу Лань, когда юноша убирал очередной расколотый кусок и клал перед собой новый. — Камень не спорит с твоей волей. Он пуст, в нем нет духовного закона, поэтому и плата за его разрушение ничтожна. В Башне ты стирал посланника Дворца вместе с его зародившимся духом. Ты спорил с чужим законом высшей ступени, потому твое тело едва не разорвало обратным ударом. Зачем ты тратишь время на эту плиту?

— Пригодится, — неизменно отвечал Мин, нанося следующий штрих.

Куча у стены росла. Сначала в ней набралось несколько десятков камней, потом счёт пошёл на сотни. Мин выбирал разную толщину, поворачивал сланец, чертил стоя и сидя. Утолщение в конце становилось короче и плотнее. Теперь палец останавливался там, где он решил, и сила обрывалась вместе с движением. Юноша проверял это ещё раз, даже когда Гу Лань уже начинал требовать, чтобы он шёл спать.

Разгадка «Письма во плоти» пришла к концу пятого месяца занятий.

Мин сидел у остывающего котла, наблюдая, как Клякса гоняет по полу медное колечко от порванного ремня. Чернильный лис то вытягивался в тонкую ленту, то взмывал над камнями, легко сохраняя очертания тела.

Юноша смотрел на черную смолу, и перед его взором вдруг встала схема, которую он чертил на полу Архива в день рождения зверька.

«Знак Оживления».

Лис растянулся за укатившимся колечком, почти превратившись в лужу. Тушь продолжала ходить внутри его тела и стягивала расползавшиеся края обратно. Мин видел этот круговорот каждый день, но лишь теперь сопоставил его со своими ночными неудачами.

У учеников Тан новая линия целый сезон оставалась чужой, пока тело принимало её в общий Круг. Всё это время её требовалось удерживать заново. А у Кляксы тушь сама сохраняла созданную форму — с того самого мгновения, как сработал Знак Оживления.

Мин поднялся так резко, что опрокинул деревянную плошку.

— Чего вскочил, полоумный? — проворчал старец из-за пазухи.

Юноша не ответил. Он сел на середину ротонды, обнажил правое предплечье и взял тонкую кисть с земляной тушью.

Он вновь наметил путь от запястья к локтю и повёл нить под кожей. У самого её конца Мин вплёл маленький завиток Оживления. Капля силы повернулась по кругу, потянула следующую, затем ещё одну. Ци начала двигаться внутри нового русла прежде, чем он соединил его с остальными.

Предплечье согрелось. Мин ослабил нажим и приготовился удержать распадающуюся линию, но она сохранилась. Крохотный круговорот втягивал земляную тушь в стенки, уплотнял их и сам подпитывал тонкую протоку.

Мин осторожно убрал кисть. Клякса подкатил ему под колено медное кольцо и выжидающе посмотрел вверх. Юноша даже не заметил.

Спустя час русло оставалось целым. Мин соединил его концы с действующими каналами, пустил по нему малую струю и дождался, пока она вернётся. Потом убавил силу, лёг и несколько раз просыпался, проверяя предплечье.

Утром семьдесят третий канал был на месте. Плотная ци девятой ступени свободно проходила через него и вливалась в Средний Круг. Под кожей не осталось даже следа от ночной работы.

Гу Лань долго молчал. Он осмотрел русло от начала до конца, потом вернулся к завитку Оживления и проверил его ещё раз.

— Невероятно… — наконец прошептал Гу Лань. — Сплести оживление знака с живой тканью… Мастера академии бы удавились от зависти прямо у своих чернильниц, если б увидели эту наглость.

Мин согнул руку и улыбнулся:

— Выходит, способ работает?

— Работает, щенок, — буркнул Гу Лань. — Только нос не задирай. Ты пока лишь процарапал тропинку в траве. Впереди целая гора.

* * *

Следующие два месяца ушли на шесть новых каналов. Теперь Мин знал, как удерживать линию, но для каждой требовалось своё место. Он сверялся с рисунками Тан, пробовал изгибы на коже, прислушивался к течению ци. Проложив русло, несколько дней давал ему окрепнуть и лишь потом брался за следующее.

Запасы загонщика убывали быстро. Оболочки шли в земляную тушь, сила ядер питала новые стенки. Когда очередное русло начинало свободно пропускать ци, Мин выходил на террасу и проверял кисть Единой Чертой. Удар оставался коротким, с тем же утолщением на конце.

Семьдесят четвёртый канал удалось закрепить у лопатки. Семьдесят пятый пролёг вдоль рёбер, и после него стало легче дышать на ходу. С последним, семьдесят девятым, пришлось возиться дольше остальных: нить дважды распадалась у самого соединения. Мин сменил изгиб, перевёл кисть ниже и только тогда довёл работу до конца.

Мин сделал на дощечке седьмую глубокую зарубку. Семь месяцев занятий. От закрытия Небесных Врат шёл уже двенадцатый. Уже год он торчал на Дне. Юноша помедлил, держа резец над деревом, и положил его рядом с лежанкой.

Семьдесят девять открытых каналов. Девятая, последняя ступень Формирования Потока уже была освоена, но силы по новым руслам проходило всё больше. До девяноста, необходимых для собственного начертанного Ядра, оставалось одиннадцать. За тем Ядром ждали врата Внутреннего Архива и, возможно, дорога, которой когда-то ушёл отец.

Гу Лань опять проверил серый круг. Возле ключицы проступила ещё одна тонкая нить, но дальше она терялась на стенке меридиана. Старик велел на несколько дней отложить кисть.

Дух решил проследить нить, пока новые русла ещё не изменили её ход. Мин согласился отложить занятия. Семь новых русел требовалось укрепить.

* * *

Через несколько дней на нижней ступени наружной лестницы обнаружился подарок.

Сборщик принёс его вместе с припасами, ткнул костяным пальцем в нарисованную на обёртке маленькую фигурку и сразу ушёл. На ступени лежал гладкий, блестящий шарик размером со спелую сливу. Он был искусно выточен из черного обсидиана и бережно завернут в лоскут перламутровой оболочки.

Мин поднял находку. Поверхность была гладкой, без насечек; под ней духовное чутьё различало только плотный камень. Яда тоже не нашлось. Гу Лань задержался над шариком дольше, проверил обёртку и велел Мину отодвинуть её посохом.

Ши Эр крутилась рядом, с любопытством вытягивая шею.

— Черненький… — сказала девочка, протягивая ладошку. — Блестит. Это мне?

Мин ещё раз проверил камень через ядро «Драконьего Хребта». В ответ пришёл слабый холодок. На ядра тварей, тушь и действующие знаки посох отзывался иначе.

Мин посмотрел на нетерпеливо протянутую ладонь. Ши Эр жила среди свитков и костей; даже колечко у неё было одно на двоих с Кляксой. Под защитой Тан, рядом с ним, за игрушкой можно приглядеть.

— Держи. Только в рот не суй. И если что-то будет не так, сразу говори мне!

Мин посадил девочку рядом со своим столом. Ши Эр вздохнула, но шарик схватила.

Она весь день катала игрушку по полу ротонды, звонко хохоча, когда Клякса пытался поймать гладкий камень лапой. Мин разбирал рядом пластины и поглядывал на девочку. К вечеру Гу Лань ещё дважды обследовал шарик. Тот оставался холодным и тихим.

* * *

Ночью Ши Эр завозилась на лежанке.

Мин ещё засыпал, когда Ши Эр убрала руку с его локтя и села. В её ладони что-то шептало.

Девочка поднялась и побрела к выходу, прижимая шарик к груди.

Мин уже стоял. Он двинулся рядом, положив ладонь ей на плечо, и потянулся к камню. Ши Эр приоткрыла пальцы. Из чёрной скорлупы вновь донёсся шёпот.

Голос оказался его собственным. Та же хрипотца после сна:

«Ши Эр… Иди ко мне, малявка. Я внизу, у подножия лестницы. Я нашел для тебя кое-что сладкое. Много золотых листочков… Иди сюда, девочка…»

Мин перехватил девочку за пояс и оттеснил от наружной лестницы. Клякса растёкся поперёк прохода чёрной полосой. За порогом, в пепле у нижних ступеней, шевельнулись костяные лапы.

Мин наклонился к девочке, подставляя лицо свету из ротонды.

Ши Эр посмотрела на него, потом на шарик. Голос продолжал звать снизу, обещая сладкие листочки. Мин приготовил свободную руку для Запрета.