«Невероятно… — прошептал Гу Лань, не веря собственному чутью. — Круг, текущий вспять… Я никогда не видел подобного. Ты обманул закон древней темницы на голом нахальстве!»

Цюй Тао смотрел на погасшие письмена.

Ши Эр осталась возле Мина. Воронка исчезла, и загонщик понял, что его перехитрили. Но хотя бы теперь проход к ним был открыт. Он взвыл от ярости и хлестнул бичом внутрь:

— СДОХНИТЕ!

Пепельная петля сорвалась с костяного наконечника. Она летела к шее Ши Эр, сжимаясь на ходу, и серые края уже тлели. Попади такая на горло, девочка вряд ли успеет её сорвать.

Мин вскинул правую руку.

Ци послушно устремилась в пальцы. Теперь она отзывалась почти мгновенно, и юноша успел провести первую черту, пока петля ещё летела от порога.

Он держал в памяти замок, который только что прочёл вместе с Гу Ланем. Нужные линии стояли перед глазами. Мин замкнул их в круг и направил внутрь — так же, как в письменах на стене.

Поперёк легла последняя черта, запирая круг.

«Запрет»!

Золотой знак перекрыл вход в камеру. Его края коснулись древних письмен, и по камню прошёл звон.

Петля врезалась в преграду и рассыпалась. Пепел осыпался на порог. Мин удерживал перед собой новый знак с одним правилом: «сюда входа нет».

Цюй Тао бросился к входу вслед за петлёй. Он вытянул руку с бичом и ударил рукоятью по золотой преграде.

Знак дрогнул от удара. Мин подал в него ещё ци, и линии Запрета соединились с письменами по краям прохода. Под полом заскрежетал древний затвор.

Каменные створки двинулись навстречу друг другу. Те самые, что сходились здесь, когда Мин выводил Ши Эр несколько месяцев назад. Теперь они слушались нового знака и закрывали вход перед загонщиком.

Цюй Тао рванул руку назад, но опоздал. Каменные края срезали два пальца и перебили бич возле рукояти. Кровь брызнула на порог.

ГРОХОТ!

Створки сошлись. Мин ощутил, как толчок от их удара прошёл через пол до колен.

Снаружи завопил загонщик. Даже сквозь камень Мин услышал этот крик, затем всё стихло.

Юноша продолжал держать ладонь перед собой, пока не убедился, что Запрет устоял. Камень больше не двигался, золотые линии тлели у самого шва. Цюй Тао остался снаружи, а древний затвор подчинялся новому знаку. Эту клетку Мин ему больше не отдаст.

Ши Эр подошла к запертой двери. На камне всё ещё тускло тлел начертанный Мином символ Запрета.

Девочка вытянула шею и лизнула золотую черту. Тут же отпрянула. На камне светился целый знак, даже краешек которого ей откусить не удалось.

— Ой… — протянула она, трогая губы пальцем. — Как та дверь. Твёрдый. Не откусывается совсем.

Мин удивился вместе с ней. До сих пор Ши Эр съедала любой из его знаков.

Гу Лань тоже понял, что произошло, и торжество в его голосе заставило юношу улыбнуться:

«Она не может его съесть… Мин, ты понимаешь⁈ Девятая Пасть жрёт любую начертанную ци, но грамматику абсолютного Запрета её утроба переварить не в силах! Ты создал оружие, против которого бессильны слуги Пепельной Звезды!»

Мин поднялся. Проход закрыли каменные створки, окон в камере не было. Он проверил связь с оставленным снаружи якорем: тот отзывался. Темница больше не удерживала Ши Эр, а собственный Запрет закрывал вход. Путь к якорю оставался свободен.

Можно было уходить. Юноша обернулся к останкам мальчика.

Он достал запасной дорожный халат и расстелил возле ниши. Опустившись на колени, осторожно переложил на ткань кости А-Нина. Тонкую сточившуюся шпильку тоже забрал. Потом свернул края халата, завязал их и приладил узел за спиной так, чтобы хрупкие останки поменьше трясло.

Мин подхватил «Драконий Хребет» и посадил Ши Эр себе на плечи. Девочка ухватилась за его волосы, устраиваясь поудобнее.

— Держись крепче, — сказал юноша.

Он послал ци в левую руку и потянулся к далёкому якорю. Клякса оставил его на скальном склоне, за кольцом стада. Нить отозвалась, и Мин направил по ней силу.

Перенос!

Воздух перед глазами дрогнул. Мин крепче придержал ногу Ши Эр, пока каменные стены исчезали вокруг.

Они оказались на высоком уступе над котловиной. Ветер охладил разгорячённое лицо Мина. После тесной камеры он с удовольствием вдохнул, затем придержал узел за спиной и посмотрел вниз.

У подножия руин стадо сбилось вокруг входа.

Матки тыкались мордами в камень, отступали и снова лезли вперёд, мешая друг другу. Личинки жались к их лапам. Цюй Тао оставил тварей без команд, и теперь они толпились возле закрытых створок.

Загонщик стоял у самих створок.

Старик прижимал к груди правую кисть, наспех перемотанную полосой собственного халата. Ткань уже пропиталась кровью. У ног лежал перебитый бич, рядом темнели два отсечённых пальца. Цюй Тао смотрел на него, будто всё ещё не верил, что остался без оружия и двух пальцев.

Он медленно поднял голову, почувствовав всплеск духовной силы на уступе. Уставился на Мина единственным глазом. Начертатель встретил его взгляд, и загонщик первым отвёл глаза к посоху в его руке.

За то недолгое время, что мальчишка провёл в камере, его сила изменилась. Цюй Тао чувствовал сомкнутый Средний Круг и плотный поток ци в семидесяти двух каналах. Девятая ступень! У порога темницы старик ещё мог потешаться над ним, а теперь предстояло драться с практиком, который на его глазах подчинил древнюю пространственную тюрьму.

Бич валялся в пыли. Клетку удерживал чужой Запрет. Без них вернуть Пасть под власть Дворца Цюй Тао уже не мог, а живой начертатель по-прежнему требовался его хозяевам. Старик прижал раненую кисть покрепче. Бросаться на Мина сейчас было слишком опасно.

Он отступил на шаг и всё же выдавил злую усмешку:

— Ты победил сегодня, Лу Мин. Забрал клетку и мои пальцы… Но такие долги в роду Цюй записывают отдельно. Мы ещё встретимся.

Старик развернулся и пошёл прочь через барханы, уводя за собой поредевшее стадо.

* * *

Для могилы Мин выбрал самый высокий утёс над ущельем. Сюда не добирались личинки Лепней, а ядовитые испарения оставались далеко внизу. Юноша осторожно снял с плеч Ши Эр и опустил узел с останками на камни.

Он выбил в скале глубокую нишу. Убрал из неё крошево, проверил, поместится ли свёрток, и уложил А-Нина внутрь. Затем собрал светлые камни покрупнее и закрыл ими вход.

Гу Лань продиктовал надпись, а Мин вырезал её на гладком участке скалы над могилой:

«Ученик Академии Божественного Символа. А-Нин. Тот, кто сохранил свет во тьме».

Ши Эр дождалась, пока Мин отойдёт, и вытащила из-за пазухи помятый талисман Уплотнения. Самый вкусный лист она берегла всю дорогу, чтобы съесть напоследок. Теперь девочка присела у могилы, положила его на плоский камень и расправила ладошкой загнувшийся уголок:

— Вот. Это тебе. Он вкусный, честно.

Край жёлтого листа приподнялся на ветру. Гу Лань поблагодарил девочку, и Мин удивился, до чего ласково прозвучал его голос:

— Спасибо тебе… дитя. Спасибо, что он не был один, когда угасал свет.

Ши Эр посмотрела на Мина:

— Он был хороший. Только ничего сладкого у него не было.

К белой башне Архива Тан они добрались на исходе дня. У лестницы торчала знакомая костяная чаша. Мин заметил её ещё с тропы и перехватил посох: прямо перед входом стоял сборщик. Четыре лапы утопали в нанесённом пепле, пики смотрели в землю. Юноша подошёл ближе. Тварь стояла смирно, а в её чаше едва теплился серый свет.

Между костяными рёбрами заскрипело. Пластины задрожали, и Мин узнал голос Цюй Тао. Загонщик говорил спокойно, словно они расстались добрыми знакомыми:

— Ты сломал мои планы, юный господин Лу. Силой у нас не вышло, признаю. Значит, придётся договариваться иначе. Завтра на рассвете я приду к твоей башне один. Без стада и без оружия. Поговорим о твоём отце. И о том, как ты собираешься выбираться с этого Дна.

Голос стих. Сборщик опустил чашу к камням и застыл. Серый свет погас, а костяные пластины перестали двигаться.