Мин повернулся к девочке:

— Твой выход, помощница. Видишь вон тот знак у основания скалы?

Юноша указал на желтый лист со «Знаком Сцепления». Тот удерживал над тропой шаткий валун весом в несколько тонн.

Ши Эр прищурила серые глаза, кивнула и выставила вперед ладошку:

— Этот съем, когда крикнешь «грызи». А плата вперед. Три талисмана с молнией и два со сладким ветром.

— Со сладким ветром нет, есть с защитным куполом на сосновой смоле, — Мин вынул из рукава обещанную стопку. — Получишь половину сейчас, остальное после дела. И помни: тронешь раньше команды — сама пойдешь вытаскивать меня из брюха этой штуковины.

Ши Эр спрятала листы за пазуху балахона, облизала палец и сосредоточенно уставилась на знак.

Матка втянулась в горловину каньона.

Стены здесь сходились так близко, что бока чудовища скребли по камням, сдирая с них сухую корку. Мин спрыгнул на выступ в десяти шагах позади твари. С силой вбив торец «Драконьего Хребта» в камень, он выпустил через него толчок ци.

Глухой удар сотряс ущелье.

Матка замерла. Из-под чешуйчатого воротника высунулась тупая морда без глаз, с тремя рядами твердых роговых челюстей. Тварь резко раздула бока и с мерзким чавканьем выплюнула струю едкой слизи назад, целясь прямо в Мина.

Мин ушел кувырком в сторону. Слизь ударила в стену позади него, и камень мгновенно превратился в шипящую пену.

Но ядовитый плевок оказался шире, чем рассчитывал юноша. Густая струя зацепила опору верхнего карниза на два вдоха раньше срока. Каменная жила, державшая свод, зашипела и потекла жидкой грязью. Огромный козырек над ущельем дрогнул и стал заваливаться вниз, хотя Матка еще не успела втянуться под него целиком. Если камень рухнет в пустой проход, Матка выберется из горловины и сомнет охотника на открытом пятачке.

Клякса на верхнем уступе испуганно прижал уши, пытаясь удержать сползающий талисман лапой.

Мин вытянул два пальца правой руки и начертал в воздухе новый освоенный знак.

Перенос.

Пространство перед глазами сжалось в золотую точку. Воздух разорвался со звоном, ударившим по ушам, и в то же мгновение Мин возник на верхнем карнизе возле лиса. Расширенные каналы отозвались жжением, но его вполне можно было терпеть.

Мин тут же выбросил вперед ладонь и впечатал в трещину силу «Сцепления». Падающий пласт скалы дернулся и на долю секунды повис на натянутых духовных нитях, невидимых глазу. Другой рукой Мин сорвал талисман Давления и развернул его поперек трещины. Он вогнал свою волю в контур знака, меняя направление удара.

— Вниз! — крикнул он.

Талисман вспыхнул слепящим охристым светом. Сила знака ударила клином и направила обвал в узкий проем позади шеи Матки, с размаху вбивая туда тонны камня.

Раздался сокрушительный грохот.

Обвал отрезал твари путь назад и прижал ее тяжелый зад к основанию скалы. Передняя часть тела осталась свободной. Взбешенная болью самка изогнулась, заскребла лапами по осыпи и выбросила вперед зубастую пасть, пытаясь дотянуться до спрыгнувшего к ней Мина.

Юноша повернул рукоять посоха.

Центральный замок щелкнул, и «Драконий Хребет» распался на части. Коротким звеном с утолщенным костяным набалдашником Мин со всего размаха вломил по стыку головного щитка и выломал кусок брони. Два оставшихся звена он с силой вогнал враспор между распахнутыми челюстями чудовища. Теперь Матка не могла сомкнуть пасть для нового плевка.

Челюсти со скрежетом сдавили звенья посоха, высекая снопы искр. Боевое ядро оружия взвыло под чудовищным напором. Ноги Мина ушли в каменную крошку по щиколотку.

— Ши Эр! — проревел он сквозь зубы. — Грызи!

На противоположном склоне девочка широко раскрыла рот и с хрустом перекусила талисман пополам.

Связка печатей лопнула по цепи. Висевший над головой твари пятиметровый обломок скалы сорвался с высоты и всей тяжестью рухнул на хребет самки.

Панцирь лопнул с треском сухого бревна. Из разлома брызнула мутная зеленая жидкость. Матка судорожно дернулась, ее лапы заскребли по стенам ущелья. Под расколотым щитком обнажился нервный узел, пульсирующий бледно-желтым светом.

Мин выдернул посох из ослабевшей пасти, соединил звенья в единое древко и обеими руками вогнал нижний торец прямо в пульсирующий узел.

Тварь содрогнулась в последний раз и обмякла, распластав лапы по камням.

* * *

— Режь, пока соки не свернулись! — командовал Гу Лань. Голос старика эхом звенел в ушах юноши. — Подрежь третью связку у правого сочленения! Оболочка идет вдоль брюшной полости, если проткнешь желудочный мешок — все труды псу под хвост!

Мин стоял возле туши, по локоть погрузив руки в горячую, смердящую слизь, и орудовал коротким ножом. Рукава он закатал, и внутренности чудовища обжигали голую кожу. Едкий кислый дух стоял вокруг туши, от него першило в горле.

Ши Эр сидела на безопасном краю обломка, болтала босыми ножками и с живым интересом заглядывала в развороченное нутро гиганта.

— Папа, а та белая штука вкусная? — звонко поинтересовалась она, указывая пальцем на жировые мешки. — Она так смешно дрожит. Можно я ее чуть-чуть попробую?

— Тронешь — язык растворится, — буркнул Мин, подрезая ножом плотную перламутровую пленку, выстилавшую панцирь изнутри. — Сиди смирно и следи, чтобы мелкие не вернулись. И вообще, ты же только талисманы ешь, разве нет?

— А вдруг это тоже вкусное?

Оболочка поддавалась с трудом. Она напоминала вымоченную в масле сыромятную кожу с тонкими желтыми волокнами. На ощупь прохладная, она оказалась невероятно прочной: лезвие скользило по ней, едва оставляя надрезы. Только напитав нож чистой ци, Мин сумел отделить трехметровый лоскут от костяной основы.

Мин сполоснул добычу раствором из дорожной склянки. От тяжелого пласта пахло камнем, он свернул его и убрал в кольцо.

Клякса в это время бродил вокруг расколотого панциря и обнюхивал костяные края. Внезапно лис замер. Он сунул морду под обломок спинного щитка, вытащил зубами узкий предмет и бросил его под ноги Мину.

Мин поднял находку.

Это был трехгранный костяной шип длиной в ладонь. На тупом основании отчетливо виднелось выжженное клеймо: круг, перечеркнутый тремя косыми насечками.

Юноша провел пальцем по серому следу. Шип не рос из тела чудовища. Кто-то нарочно вогнал его глубоко в стык между частями панциря, словно пометил домашнюю скотину перед выпасом.

— Чужая метка, — Мин нахмурился. — Кто-то загнал этот шип сюда, причем очень давно.

Гу Лань замолчал. Когда старец заговорил снова, в его тоне промелькнуло волнение:

— Уходи отсюда. Быстро.

* * *

Следующие три недели ротонда Архива Тан напоминала алхимическую плавильню.

Посреди зала стоял чугунный котел из кладовых нижнего яруса. Знаки непрерывно подпитывали горящие под ним угли. Мин сутками возился с варевом. Чтобы превратить подпанцирную оболочку в земляную тушь, требовалось терпение. Он вываривал полосы в щелочи, затем растирал их в каменной ступе до тончайшей пасты. Целые полосы не проходили в горлышко Чернильницы, а варить оболочку по кусочку означало потерять большую часть её силы. Приходилось сперва размягчать и растирать добычу, чтобы заложить всё сразу.

На десятый день варка едва не сорвалась. Жилы чудовища выпустили запертую силу недр, и внутри Чернильницы вспыхнуло пламя. Жар ударил Мину в лицо. Юноша обхватил раскалившийся флакон левой рукой, а правой вывел над горлышком «Замыкание», удерживая рвущуюся наружу силу. Гу Лань хрипло диктовал, что и в каких долях смешать для гасящего порошка. Мин торопливо отмерял щепотки свободной рукой, смешивал их и подсыпал в Чернильницу, пока бурление не утихло. На пальцах вздулись волдыри, но тушь он спас. Когда варка закончилась, юноша разлил по фарфоровым сосудам густую массу цвета мокрой глины.

С каналами пришлось повозиться. Мин садился в круг, обмакивал кисть в земляную тушь и выводил на коже узор вдоль меридианов. Как при лечении Су Лин, он закреплял чернильные линии «Якорем» и связывал их с внутренними руслами «Сцеплением». Затем пускал по начертаниям ци, понемногу направляя силу туши в стенки каналов. Она затягивала мелкие трещины и укрепляла повреждённые места. Меридианы становились прочнее, сохраняя упругость, и теперь могли растягиваться под напором ци.