Клякса вынырнул из тени сапога, взбежал по рукаву и устроился на плече Мина. Обвив его шею шелковистым дымным хвостом, лис спокойно смотрел в глубь зала. В полумраке светились его белые глаза.

Мин посмотрел на закрытые врата Внутреннего Архива и достал из кольца Жемчужину мёртвого света. Белая оболочка согрела ладонь.

— Теперь твоя очередь, — сказал он.

Глава 16

Мертвый свет

Мин сидел на полу, скрестив ноги, там, где недавно из капель первородной туши собрался Клякса. Лис свернулся рядом, у правого бока, и время от времени задевал дымным хвостом его халат. Белый луч внутри жемчужины дрожал, а на стенах шевелились бледные тени.

— Убери этот хлам, — проскрежетал из Чернильницы Гу Лань. — Любая посторонняя крупица ци исказит течение силы. Ты берешься за мертвый свет, парень, а не за отвар из сушеных трав. Здесь малейшая грязь в потоке обернется дырой в жилах.

Мин оглядел пол. Вокруг валялись пустые тубусы и обрезки пергамента. Рядом лежала стопка защитных талисманов, которые он заготовил за последние дни.

Ши Эр сидела у колонны на корточках. Она оживилась и с жадностью посмотрела на талисманы.

— Это хлам! — звонко уточнила девочка, тыча пальцем в стопку желтых листов. — Дед сказал убрать. Значит, это мне.

Девочка бросилась к стопке, но Мин поймал ее за шкирку.

— Лишнее с пола, а не в твое брюхо, — Мин вытащил из стопки один лист со знаком укрепления и протянул ей. — Вот твоя доля. Остальное сложи аккуратно и сторожи. Если хоть один край надкусишь до того, как я закончу, неделю будешь грызть пустые черепки.

Ши Эр сунула лист в рот и зажмурилась от удовольствия. Потом она сгребла талисманы в охапку, села на них прямо на холодном камне и с важным видом сложила руки на груди.

— Сторожу, — заявила она с набитым ртом. — Никому не отдам. Даже если попросят очень вежливо.

Мин покачал головой и вернулся к жемчужине. Он положил пальцы на гладкую оболочку и почувствовал покалывание. В молочной глубине клубился свет, сохранившийся с древних времен. Его сила могла поднять предел, который природа отвела человеческому телу.

Мин направил тонкую нить ци в сердцевину артефакта, надломил верхний покров и втянул первую струю в запястье. Природные источники давали тепло, первородная тушь едко жгла, а от жемчужины руку сразу свело холодом до самых костей. Ее сила рвалась дальше, ломая преграды. Поток влетел в плечевой узел, миновал шестьдесят два открытых меридиана и с глухим звуком ударил в следующий затвор.

Преграда осыпалась за пару мгновений.

Шестьдесят третий канал распахнулся, впуская ледяную волну под ключицу. Мин стиснул челюсти и задержал дыхание. Свет ринулся дальше по кругу, ворвался в боковую ветвь у грудины и выломал шестьдесят четвертый затвор.

На миг Мина охватил восторг, сила росла с пугающей скоростью, русла наполнялись до краев. Но следом за радостью пришла раздирающая боль.

Новые меридианы расширялись слишком быстро, а прежние, едва окрепшие после ранений, не выдерживали обратного напора. Мин чувствовал, как стенки центрального русла натягиваются, словно тетива, и вот-вот лопнут. Плотная ци восьмой ступени закипела, грозя прорвать плоть и вырваться наружу.

Мин резко оборвал связь, отдернул руку от жемчужины и прижал ладонь к ребрам.

Он тяжело выдохнул со свистом в груди. Шар тускло мигнул и опустился на камень, сохранив девять десятых своей первоначальной силы.

— Сам остановился, — констатировал Гу Лань, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Думал, придется орать тебе в уши. Запаса в этом камне с головой хватит на весь Средний Небесный Круг и еще останется, но твоя основа сейчас похожа на решето из глины. Если влить в нее реку, стенки просто смоет.

— Знаю, — Мин вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. — Русла держат форму, но при расширении идут трещины. Нужно связать их чем-то вязким.

— Земляная тушь, — отозвался старец. — Тяжелая, плотная, запечатывающая бреши. Собирай мелких Лепней по расщелинам у подножия башни. Вари их ядра три луны подряд, смешивай с прахом разлома, и к следующей зиме укрепишь меридианы.

— К следующей зиме меня здесь сожрут, — Мин поднялся на ноги, подошел к низкому каменному столику и развернул карту, на которую набрасывал местность Дна. — Мелкие жуки не годятся. У них ядро на пару капель. Но к западу отсюда земля прорезана стеклянными траншеями.

Старик в Чернильнице насторожился:

— Следы самки?

— Да, канавы глубиной в человеческий рост, — Мин ткнул пальцем в середину карты. — Дно в них оплавлено до гладкости зеркала. Мелкие твари брызжут простой кислотой, а эта дрянь годами пропускает сквозь себя чистую силу недр. Мне нужна не внешняя скорлупа. Мне нужна внутренняя подпанцирная оболочка Матки. Она пластичная, не боится жара и удерживает давление земли лучше любого щита. Да и ядро ее куда сильнее. Если сделаю из нее чернила…

— Щенок, ты хоть понимаешь разницу? — рявкнул Гу Лань. — Личинка размером с собаку слепа и глупа, ее можно раздавить посохом. Матка вырастает до размеров тяжелой повозки. Она чует движение воздуха за полсотни шагов, плюется струей на двадцать шагов и давит весом так, что ломает скалы. Ее панцирь не берет обычная сталь!

Мин уже водил пальцем по изгибу нарисованного ущелья, прикидывая высоту отвесных стен.

— Каньон там сужается возле сухого моста. Если загнать ее в горловину, развернуться она не сможет.

— Ты меня вообще слушаешь⁈ Я еще не закончил перечислять опасности!

— Самое интересное ты уже сказал, — усмехнулся юноша, убирая карту в кольцо. — Если ее панцирь держит скальные обвалы, значит, ее жилы выдержат свет жемчужины. Время поохотиться.

* * *

За стенами Архива мертвое небо заливало Дно Разлома неподвижным фиолетовым светом.

Пепельные барханы тянулись на тысячи шагов до самых зубчатых хребтов перевернутых скал. В расселинах было холодно, но Мин шел быстро, держа «Драконий Хребет» на правом плече.

Клякса скользил впереди, перетекая из одной выбоины в другую чернильной лентой. Зверек не оставлял следов в серой пыли, а кончик его хвоста вспыхивал белой искрой, указывая направление. За ним топала Ши Эр. Девочка гордо тащила на плечах связку пустых бамбуковых тубусов, перевязанных пеньковым шнуром, и ощущала себя незаменимым добытчиком.

Добравшись до ущелья, Мин лег у края обрыва и заглянул вниз.

Широкое каменистое дно каньона напоминало гигантскую борозду. Посередине тянулся желоб, стенки которого блестели гладким зеленым стеклом. Оттуда тонкими струйками поднимались едкие испарения, от которых резало глаза.

В полусотне шагов впереди двигалась громада.

Матка Лепней походила на чудовищную черепаху под серо-бурым костяным щитом, усеянным наростами. Десяток суставчатых лап вгрызался в камень, оставляя глубокие воронки. Из-под переднего козырька панциря непрерывно сочилась мутная белесая жижа, прожигавшая камень на палец в глубину за пару ударов сердца. Вокруг Матки сновал десяток молодых Лепней размером со взрослого волка. Они суетились у хвоста матери, жадно подъедали размягченную землю и противно скрежетали челюстями.

— Шестнадцать личинок, — тихо произнес Мин. — Если навалятся разом, сожрут живьем.

— Мелочь идет на тепло чистой энергии, — подал голос Гу Лань. — Для их неокрепших жвал свежая ци слаще сахара.

Мин достал из кольца горсть низкосортных духовных камней, и бросил их в боковое ответвление ущелья, куда ветер намел сухого щебня.

От камней пошло тепло. Молодняк разом задрал плоские головы, защелкал челюстями и с визгом ринулся в боковой проход. В погоне за добычей личинки сшибали друг друга с ног.

Матка лишь глухо загудела из-под брони, продолжая медленно ползти по главному руслу к сужению скал.

— Клякса, вперед, — шепнул Мин.

Чернильный лис скользнул по отвесному склону вниз, цепляясь когтями за выступы. В зубах он нес три тонкие полоски плотного пергамента со «Знаками Давления». Зверек тихо протискивался в трещины над головой ползущей твари. Мин выбрал для ловушки скальный карниз, и теперь Клякса лепил талисманы в его глубокие расщелины.