Мин поднялся следом с посохом наготове. Тысячи мелких бороздок покрывали створки, сплетаясь в непрерывную древнюю вязь. Линии казались застывшими, однако духовное чутье уловило слабую тягу из глубины.

Ши Эр повернула к нему лицо. Девочка явно предвкушала еду, хотя в ее взгляде мелькала и настороженность.

— Там написанное, — прошептала она, и голос девочки едва слышно скользнул по порогу. — Много. И оно на нас смотрит.

Начертатель опустил наконечник посоха на ступень. В ту же секунду под сводами что-то сухо треснуло. Створки сами подались внутрь со скрежетом, оставив щель в две ладони. Из темного проема потянуло холодом.

В глубине зала, на высоте трех человеческих ростов, внезапно зажглись два неподвижных белых глаза. Затем под невидимым потолком зашелестели сотни свисающих бумажных полос. Они медленно раскачивались в темноте.

С треском створки распахнулись шире, открывая вход в круглый зал. Ни лестниц, ни переходов на верхние ярусы здесь не было. Круглые стены уходили прямо к куполу, и до самого верха их закрывали тысячи узких бумажных полос. Желтоватый пергамент висел сплошными рядами и колыхался на слабом сквозняке. По каждой полосе тянулись четкие древние знаки, выведенные киноварью эпохи Тан. Бумага шуршала, как сухой осенний камыш у замерзшей воды.

Посреди зала возвышался ступенчатый постамент из цельного белого камня. На верхней площадке темнело пустое углубление. Продолговатое ложе поражало точностью отделки: округлые бока сходились к узкому горлышку, низ очертаниями повторял плоское донце.

За пазухой Лу Мина дернулась Чернильница. Артефакт забился так сильно, что на плотной походной куртке с треском разошлись швы. Ткань лопнула на груди, наружу выглянул край темного стекла. Чернильница все рвалась к пустому каменному ложу. Казалось, после тысячелетней разлуки она наконец узнала свое место и теперь пыталась любой ценой туда вернуться.

«Мин, держи ее! — вскрикнул в голове Гу Лань, и в голосе старика смешались ужас с остервенелым восторгом. — Это же Главное Гнездо! Изначальный алтарь!..»

Договорить старец не успел. Из густой тени за постаментом медленно вышел зверь.

Он ступал без единого звука и размерами превосходил крупного боевого коня. В очертаниях хищника угадывалась лисица, только вместо плоти и шерсти по всему телу текла густая черная тушь с маслянистым отливом. Капли падали на каменный пол, растекались темными лужами и тут же втягивались обратно в лапы. Позади колыхались четыре хвоста, их концы распадались на рваные чернильные клочья.

Пожелтевшие талисманы эпохи Тан покрывали холку и бока зверя, охватывали широкую шею. Сложные печати крепко прижимали бумагу к текучей смоле. Вместо глаз на заостренной морде горели две белые точки, лишенные век и зрачков.

Зверь опустил морду. Белые огни уставились на начертателя. Один из хвостов метнулся к правому боку твари. Острым чернильным кончиком он сорвал продолговатую бумажную полосу и со свистом швырнул вперед.

В полете талисман вспыхнул багровым. Бумага сгорела за долю удара сердца, а древний символ остался в воздухе. Из черного дыма вырвался огромный иероглиф «Топи». Знак раздался вширь на десять шагов, и на Мина рухнул водопад удушающей грязи. Она могла забить ему рот и нос, а затем растворить тело до самых костей.

Мин тут же рванул в сторону. Уходя из-под падающей смолы, он взмахнул «Драконьим Хребтом». Посох в правой руке описал короткую дугу и раскинул перед ним защитный купол из ци. Чернила все же хлестнули вскользь, но ядро голема в драконьей кости поглотило часть этой массы. Белое древко загудело, втягивая ее в себя.

Остальная смола с шипением ударила в пол и проела камень на два пальца вглубь.

На ходу Мин выбросил вперед свободную левую руку. Он сложил два пальца в жест меча, и на кончиках вспыхнуло золотое сияние.

«Знак Разрыва»!

Золотой серп Начертания Пустоты прочертил воздух со звоном лопнувшей струны и врезался зверю в грудь. Разрез вышел глубоким: от плеча до самого бедра разошлась текучая тушь, и левая сторона туловища распалась на две половины.

Мин уже занес посох для удара в открывшийся разрез, но попал в пустоту. Белая драконья кость с плеском прошла сквозь черную смолу. Юноша с тем же успехом мог ударить шестом по воде в чане. Обе половины зверя остались на месте, а позади посоха уже сомкнулись чернила. За долю вдоха разрез затянулся. Даже рубца на шкуре не осталось.

— Еда! — раздался сзади звонкий, голодный крик.

Ши Эр сорвалась со ступеней у входа и припустила вперед, сверкая босыми пятками. Девочка разинула рот, еще чуть-чуть, и вцепилась бы зубами прямо в чернильный бок, из которого так и сочилась сила.

Лис резко дернул головой. Его белые глаза впервые моргнули, уставившись на несущуюся к нему девчонку. Лис глухо и испуганно зарычал. Он явно узнал природу Девятой Пасти и все же приготовился дать отпор древнему голоду.

Один из четырех хвостов вытянулся длинным гибким хлыстом и хлестнул наотмашь. Удар пришелся Ши Эр точно в грудь. Чудовищная сила подбросила девочку в воздух прежде, чем та успела зашипеть. Маленькое тело пролетело кувырком два десятка шагов через весь зал и с глухим стуком врезалось в стену.

— Сиди на месте, малявка! — рявкнул Мин, снова сокращая дистанцию со стражем.

Посох в руках начертателя крутился белым колесом. Мин наносил быстрые тычки, пытаясь нащупать в чужом теле хоть что-нибудь твердое. Торец вонзался в ребра и рассекал лапы. Юноша сшибал посохом летящие капли смолы, а зверь оставался целым. В теле лиса не было костей, которые можно раздробить. От каждого удара в стороны летели брызги, но тушь тут же собиралась обратно.

Чернильная лапа широко взмахнула, и Мин отскочил назад. Пропустив ее перед собой, он снова сложил пальцы.

«Знак Пронзания»!

Узкая золотая игла пробила шею. Голова лиса запрокинулась, на миг оторвавшись от туловища, а между краями разрыва уже потянулись черные струи.

На этот раз Мин успел заметить, с чего начинается заживление. На широком бумажном талисмане, который охватывал шею зверя, как ошейник, ярко вспыхнул иероглиф. Алая линия обвела знак, и от него по чернильному телу прошел толчок силы. Лишь после этого чернила заполнили разрыв, и шея вновь стала упругой.

Глаза начертателя сузились.

«Этот ошейник… Он удерживает форму зверя, — вдруг понял Мин.»

Он проверил догадку обманным выпадом. Посох метнулся к передней лапе, но юноша резко довернул древко, направив конец прямо к шейному талисману.

Страж отозвался пугающе быстро. Лис вскинул заднюю часть тела. Он прикрыл только ошейник, один из длинных хвостов обвился вокруг шеи толстым жгутом, укрыв полоску бумаги тремя слоями плотных чернил. Наконечник посоха с чавканьем увяз в преграде. До пергамента оставалось всего полпальца, но сквозь собранную броню он так и не прошел.

Зверь глухо зарычал. В белых глазах горела ярость. Лис понял, что начертатель разгадал тайну его бессмертия.

Зверь отступил на шаг и резко встряхнул всей шкурой. С его боков сорвались сразу четыре талисмана и закружились в воздухе вокруг начертателя. Бумага вспыхнула свинцовым сиянием.

В воздухе загрохотало, словно рухнул тяжелый колокол.

Четыре древних знака разом сомкнулись вокруг Мина, связав пространство единой цепью. На плечи обрушилась тяжесть, будто сверху опустили вершину каменной горы. Пол под сапогами просел с хрустом. Юноша попытался шагнуть вперед, но ноги застряли на месте. Воздух загустел, словно застывшая смола. Давление сковало плечи и прижало Мина спиной к неровным камням наружной стены.

Шестидесяти каналов хватало, чтобы выдержать этот гнет, ребра пока оставались целы. Но все силы уходили на сопротивление тяжести, а для движения их уже не осталось. Руки отяжелели, словно налились чугуном.

— Папа! — донесся от стены тонкий, разъяренный крик.

Ши Эр выбралась из вороха осыпавшейся бумаги. Зрачки исчезли вовсе, и теперь во взгляде девочки чернела бездонная мгла. Она пригнулась к полу и рванула вперед. Ши Эр двигалась с пугающей, нечеловеческой скоростью.