Страж Туши

Ши Эр дернула Мина за край халата и ткнула пальцем в темноту под резным карнизом:

— Папа, свет не на башне сидит. Он на ней висит.

Мин поднял взгляд. Теперь, когда он разглядел источник сияния, сходство с каменным маяком исчезло. В тридцати локтях над землей висела вниз головой пятиметровая тварь. Она зацепилась за древнюю лепнину эпохи Тан, плотно прижав к груди зазубренные серповидные лапы. Черный панцирь лоснился, складчатое брюхо походило на клиновидный щит. Из широкого лба рос толстый кожистый стебель, на конце которого покачивался шар ослепительно белого огня.

Мягкое сияние густо заливало все вокруг. Точно такой же спасительный свет укрывал их отряд на Последнем Маяке, когда они переводили дух перед входом в мертвый город.

В Чернильнице за пазухой глухо заворочался Гу Лань:

«Фонарщик… Проклятая падаль древних пустошей. Тысячелетиями эти твари жрали угасающий свет расколотых обелисков. Они высасывали остаточную силу пространственных массивов, пока сами не научились источать этот обманчивый блеск».

Старик сплюнул в сознании Мина:

«Думается мне, что попавшие в Разлом бедолаги видели в темноте спасительный Маяк, бежали к нему изо всех сил, надеясь найти тепло и передышку… А прибегали прямиком в эти костяные курганы. Не стой на открытом месте!»

Стебель на лбу твари натянулся. Белый шар вспыхнул ярче, и Фонарщик сорвался с карниза без единого звука.

Тварь рассекла воздух, словно пущенная стрела. Лапы-косы раскрылись. Одна метила начертателю в шею, другая в поясницу, Фонарщик собирался располовинить добычу еще до того, как коснется земли.

Мин левой рукой толкнул Ши Эр за выступающий каменный обломок:

— Сиди там!

Сам он скользнул в сторону, пригнувшись и вскинув «Драконий Хребет» над головой обеими руками.

ДЗИНЬ!

Кость столкнулась с черным панцирем, и грохот вышел такой, будто ударили молотом. Правая рука, которую Мин восстанавливал последние два месяца, крепко держала посох. Прожилки земляной туши срослись с меридианами и выдержали тяжесть падающего чудовища. Ни одна не надорвалась. Шестьдесят каналов Малого Небесного Круга прогнали густую ци. Под ударом сапоги начертателя ушли в пепел всего на пару пальцев.

Кость дракона выдержала. Зазубренное лезвие богомола соскользнуло по древку со снопом зеленоватых искр и глубоко пропахало землю у ног Мина.

Фонарщик зашипел. Треугольная голова твари дернулась, и вторая коса хлестнула наотмашь, вздымая серую пыль.

Мин провернул оружие в кистях и ткнул наконечником в сочленение челюстей монстра, сбивая выпад. Тут же пальцы на рукояти вжали выступ замка. Оружие распалось на три секции, средняя осталась в руке, две боковые взмыли на тонких нитях духовной силы и с треском ударили по суставам задних лап богомола.

Панцирь оказался невероятно крепким. Драконья кость оставила на нем белесые царапины, но первый замах так и не раздробил броню. Монстр обладал свирепой силой, а ци, которую он копил веками, придавала панцирю дополнительную упругость.

Тварь закружилась на месте. Зазубренные косы мелькали одна за другой, со свистом рассекая воздух вокруг начертателя. Мин отступал шаг за шагом, отбивал удары центральным звеном посоха и направлял летающие секции наперерез клинкам. Пепел взлетал тучами.

Юноша выхватил из рукава пару заготовленных за эти два месяца талисманов со «Знаком Давления» и швырнул их под брюхо чудовища.

Листы вспыхнули, и тяжелый гнет накрыл лапы богомола. Тварь просела лишь на долю вдоха. Шар на ее лбу вспыхнул белым, тяжесть знака соскользнула с панциря и рассеялась. Мертвый свет Маяка внутри чудовища отторгал чужие чары, которые меняли пространство.

Фонарщик издал утробный треск и обеими косами с размаху ударил Мина. От толчка юноша отлетел назад и глухо ударился спиной о белую стену башни эпохи Тан. Дальше отступать было некуда.

Богомол навис над ним. На треугольной морде разошлись четыре жвала, из пасти воняло падалью. Правая зазубренная лапа взметнулась высоко, готовая снести человеку голову.

Мин опустил костяное древко в пепел и зло усмехнулся. Забивать эту тварь оружием было слишком долго.

— Мой черед, — выдохнул юноша.

Правая рука, еще недавно висевшая плетью, легко взметнулась вверх. Указательный и средний пальцы сложились в жест меча. Хватит простого росчерка, на сложные круги и вспомогательные петли сейчас нет времени. Шестьдесят очищенных каналов выбросили ци на кончики пальцев, сжав ее в плотный режущий луч. Первый росчерк Начертания Пустоты вспорол воздух со стеклянным звоном.

«Знак Разрыва»!

Золотой символ вспыхнул в воздухе между занесенной косой богомола и шеей Мина. Прежняя разрывающая боль в плече так и не пришла. Шестьдесят каналов легко приняли отдачу, словно юноша всего лишь взмахнул тяжелым оружием.

Печать вонзилась в основание правой лапы монстра. Под золотой вязью черный панцирь на суставе покрылся глубокими трещинами. Коса богомола дернулась, и удар сразу потерял силу.

Мин продолжил движение и на том же вдохе шагнул вперед, вплотную к разверзнутой пасти твари. Второй росчерк пальцев лег прямо на обнаженное сочленение под треугольной головой.

«Знак Пронзания»!

Узкая золотая игла чистой воли сорвалась с пальцев. Сжатая до предела мощь ступени Формирования Потока хлынула в удар: игла насквозь прошила панцирь, пробила плоть и вырвалась со стороны спины, выплеснув фонтан густой черной жижи.

Фонарщик застыл. Белесая муть затянула глаза-бусины чудовища. Огромная туша на миг задержалась над человеком, накренилась и с тяжелым грохотом рухнула на курган из белых костей.

Мин опустил руку и сжал кулак. Пальцы слегка покалывало, но ци свободно текла по меридианам. Два росчерка Пустоты дались легко, без прежней боли в плече. Юноша усмехнулся, два месяца лечения стоили того.

Тяжелая голова богомола раскололась от удара о камни. Кожистый стебель на лбу переломился, и белый светящийся шар покатился по земле, остановившись у самого сапога начертателя.

Тварь сдохла, но свет не угас.

Мин подобрал шар размером с два кулака и взвесил его в руке. Тяжелый. Белая оболочка на ощупь напоминала речной камень, пальцы скользили по гладкой поверхности, а ладонь покалывало от сухого тепла.

Гу Лань уже успокоился, но к находке отнесся с опаской.

«Жемчужина мертвого света… Сила, раздвигающая границы. В Маяках она удерживала саму пустоту Разлома, создавая карманы для дыхания живых. Понимаешь, что произойдет, если ты пустишь ее внутрь себя?»

Мин всмотрелся в белые вихри под оболочкой.

— Она начнет раздвигать границы внутри меня.

«Именно! — подтвердил старец. — Она не дает чистой ци для заполнения резервуара, но с ее напором можно сминать затворы новых меридианов, словно сухую солому. Шестьдесят каналов — предел Малого Небесного Круга. Чтобы добраться до Среднего, до семидесяти двух русел, обычные практики тратят десятилетия на поиск редчайших ресурсов для расширения. Этот шар способен пробить оставшиеся двенадцать путей. Но напор будет таким, что твои сосуды станут распирать изнутри раскаленные клинья. Одно неверное движение — и тебя раздует, как рыбу-ежа, разорвав плоть в клочья».

Мин сжал пальцы на теплом камне:

— Значит, открывать каналы будем аккуратно, но для начала надо найти безопасное место, если такое вообще существует на Дне Разлома.

Усилием воли Мин убрал жемчужину в пространственное кольцо. Затевать глубокий прорыв здесь, у входа в незнакомую башню, было чистым безумием. Сначала следовало выяснить, что ждет внутри. Он повернулся к строению.

Ши Эр уже стояла на верхней каменной ступени перед широкими двустворчатыми дверями. Девочка вытянула шею и прижалась носом к стыку створок. Она шумно втянула пыльный воздух, прищурила серые глаза и медленно облизнула губы, словно за дверями ее ждало блюдо с редкими лакомствами.