Я записал три задачи: пересчитать толщину колец, проверить общую ось при разных наклонах, сделать деревянный макет полного размера. Раньше я попытался бы решить всё сам до утра. Правда, потом бы пришёл отец, вычеркнул половину решений и заставил мастеров переделывать оставшиеся…

Как бы то ни было, кажется, я нашёл решение.

И командировка переставала казаться мне такой уж провальной.

Следующим утром наследный принц послал за мной.

Я как раз пытался убедить пять деревянных колец не сталкиваться друг с другом. После ночной идеи дело пошло лучше, но третья орбита всё ещё считала себя главной и при раскрытии выталкивала четвёртую наружу.

Посыльный терпеливо ждал у двери, стараясь не обращать внимания на творческий беспорядок в мастерской.

— Его Высочество желает видеть меня сейчас? — Спохватился я.

Сюй перевёл:

— Когда господину Фаберже будет удобно закончить текущую операцию.

При дворе это означало «лучше бы сейчас, но наследник слишком воспитан, чтобы торопить мастера».

— Также его императорское высочество просит вас принести наработки по его проекту, — добавил слуга.

Я закрепил кольца проволокой и положил макет в деревянный футляр. Настоящая Звезда должна была помещаться внутри подвески. Пробная модель пока занимала половину подноса и больше напоминала астрономический прибор.

Сюй проводил меня до астрономической башни. У входа его попросили остаться внизу, а мы с посыльным поднялись по винтовой лестнице.

В башне ничего не изменилось. Западные приборы стояли рядом с китайскими картами неба, бронзовая армиллярная сфера отбрасывала на пол пересекающиеся тени. У окна лежала раскрытая книга. Наследник работал без советников и секретарей.

Я поклонился.

— Ваше императорское высочество.

— Я слышал, вы нашли решение трудной задачи? — спросил он по-русски вместо приветствия.

— Точнее, нашёл обнадёживающий принцип. Решение сперва должно пережить проверку.

— Покажите мне, — попросил принц.

Я поставил футляр на стол и достал макет.

Пять колец были изготовлены из разных материалов: дерево, латунь, медь, серебро и окрашенная сталь. Настоящие орбиты получат драгоценные вставки, но для разговора о движении дерево иногда полезнее золота. Его не жалко сломать, а значит, можно быстро проверить идею.

— Я отталкивался от решения артефакта для императрицы, но решил поступить наоборот. Сад Феникса раскрывается наружу, — сказал я, жестами показывая направление движения. — Каждая секция вытягивает следующую и показывает новое время года. Но Звезда Наследника будет двигаться наоборот.

Я повернул наружное кольцо, и оно потянуло второе. Второе сдвинуло третье. Орбиты разошлись, образуя небольшую пространственную сферу. Затем я нажал на боковой рычаг и начал обратное движение. Кольца одно за другим повернулись к общей оси.

Третье слегка задело четвёртое, и принц заметил.

— Проверку принцип пережил не полностью, — сказал он.

— Поэтому я и говорю, что пока рано радоваться, ваше императорское высочество.

Я поправил проволоку щипцами и повторил манипуляцию. На этот раз пять меток выстроились в одну линию.

Наследник наклонился ближе.

На столе рядом с макетом стояла настоящая бронзовая армиллярная сфера. Её кольца были размечены звёздами и иероглифами, ось направлена на север. Принц повернул одно из колец и сравнил движение с моей деревянной конструкцией.

— Здесь каждая окружность описывает известный путь, — сказал он. — В вашей Звезде материалы не изображают небесные тела.

— И не должны, — отозвался я. — Задача артефакта — показать поиск гармонии и равновесия.

— Но орбита предполагает центр, — возразил принц.

— Геометрический. Но это лишь функция.

Я поставил в середину маленький латунный штифт.

— Центр нужен механизму, иначе кольца не сложатся. В готовой вещи его почти не будет видно. Владелец увидит материалы, которые движутся каждый по собственному пути, но способны выстроиться вместе.

— Дерево, Огонь, Земля, Металл и Вода?

— Здесь пока только заменители, ваше высочество. Настоящие вставки мы выберем после утверждения прототипов государем.

Наследник задержал палец над жёлтой меткой, где должен был стоять кусок жёлтого алмаза.

— Тот алмаз теперь безопасен? — спросил он.

— Теперь да. Но мы всё равно тщательно проверим каждый фрагмент.

— Правильно.

Он больше не возвращался к покушению. В башне мы обсуждали вещь, а не расследование. Но его короткий вопрос напомнил, что Звезда предназначалась не абстрактному наследнику из философской притчи, а живому человеку, которого уже попытались убить нашими руками.

— В первоначальном эскизе совпадение происходило автоматически, — припомнил он, взяв стопку листов с эскизами. — Один раз за полный цикл. Теперь вы заставляете владельца самому собрать ось.

— Пока только предлагаю, — улыбнулся я.

Принц провёл пальцем вдоль колец, не касаясь их.

— Если полное совпадение происходит лишь раз, значит ли это, что всё остальное время мир несовершенен?

— Мир всегда несовершенен, ваше высочество, как и человек. Но это не означает, что не нужно стремиться к совершенству.

Принц улыбнулся.

— Это ответ русского гостя?

— Скорее, мастера.

Наследник взял наружное кольцо и осторожно повернул, а затем раскрыл орбиты. Движение получилось неровным. Второе кольцо остановилось, и принц приложил усилие.

— Пусть материалы сначала расходятся, — сказал он. — Каждый занимает собственную орбиту. Ни один не подчинён другому. И владелец должен собрать их. Пусть это будет загадкой, которая потребует мудрости и терпения. Механизм должен прощать неудачные попытки.

Я кивнул и сделал пометку в блокноте.

Хорошее требование, но и неприятное. Механизм, который обязан откликаться на руку владельца, но защищён от неправильного движения, сложнее автоматического.

Мы ещё четверть часа обсуждали момент совпадения. В нём не должно было быть вспышки или громкого звука. Только пять материалов на одной оси и короткий световой отклик в центре. Награда не за силу, а за верное движение.

Перед моим уходом наследник остановил меня в дверях.

— Покажите этот принцип государю.

— Разумеется. Через пять дней.

Принц покачал головой.

— Сегодня во дворце приём для чиновников Министерства церемоний. Среди них будут люди, которым не нравится ни ваше присутствие, ни моё участие в этой работе.

Он произнёс это без тревоги. Просто как фактор, который следует учитывать при расчётах.

— Мне нужно что-то сделать? — спросил я.

— Работайте, Александр Васильевич. И не позволяйте застать себя врасплох.

У подножия башни меня ждали Сюй и Чжао Синь.

Секретарь сообщил, что прямой проход к мастерским временно перекрыт из-за официального приёма, и нас проведут через восточный двор.

Мы вошли во двор, когда сановники уже покидали зал. Тёмные и синие одежды, знаки рангов, причудливые головные уборы. Люди двигались группами, и положение каждого читалось по расстоянию до центра.

Чжао Синь негромко объяснял порядок:

— Старшим следует поклониться первым. Представителям Министерства церемоний — после приветствия главы ведомства. Мастера Императорских мастерских приветствуют вас по старшинству.

Среди чиновников появился Лян. Он шёл рядом с высоким пожилым сановником в тёмно-фиолетовом одеянии. Лицо у него было худое, подбородок узкий, взгляд спокойный и тяжёлый. За ним держался молодой мастер лет тридцати. На его поясе висел знак Императорских мастерских, а пальцы были покрыты мелкими следами ожогов и порезов.

— Юй Чжэн, — тихо сказал Сюй. — Лидер консервативного крыла при дворе.

Юй Чжэн остановился перед старшим чиновником, и они обменялись поклонами. Затем он приветствовал Ляна. Его взгляд скользнул по Чжао Синю, задержался на Сюе и двинулся дальше.

Меня он словно не заметил.