Ближе к закату, когда на землю опустилась первая вечерняя прохлада, они, приятно разморенные после купания, устроились, обложившись подушками, на качелях, под сенью разросшегося у веранды плюща; одной рукой обняв Минни, Бэзил наклонился к ее щечке, но Минни исхитрилась подставить ему свежие губы. А сообразительности ему было не занимать.

Прошло около часа; до них доносился голос Билла – то с пирса, то из верхнего коридора, то из беседки в дальнем конце сада; на конюшне закусывали удила три оседланные лошади; в цветниках прилежно трудились пчелы. Потом Минни вернулась к действительности, и они позволили себя найти…

– Да, мы тоже тебя искали.

И Бэзил, взмахнув руками, чудесным образом проплыл по своему хотенью над лестницей, чтобы причесаться перед ужином.

– Чудесная девушка! Надо же, какая чудесная девушка!

Однако терять голову было непозволительно. За столом и после ужина он с почтением и неослабным вниманием слушал разглагольствования мистера Биббла про хлопкового долгоносика.

– Но я вам наскучил. Вы, молодежь, только и думаете, как бы улизнуть.

– Вовсе нет, мистер Биббл. Мне было очень интересно, в самом деле.

– Ладно уж, бегите, развлекайтесь. Я и не заметил, как время пролетело. Нынче редко встретишь воспитанного, толкового парня; старика вроде меня хлебом не корми – дай с таким побеседовать.

Билл дошел с Бэзилом и Минни до края причала.

– Надеюсь, завтра можно будет на яхте покататься. Слушайте, мне сейчас нужно сгонять в поселок и набрать себе команду. Поехали вместе?

– Я, наверное, здесь посижу немного, а потом спать пойду, – сказала Минни.

– Ладно. А ты не составишь мне компанию, Бэзил?

– А… да, конечно, как скажешь, Билл.

– Только тебе придется сидеть на парусе, который нужно отвезти в починку.

– Не хотелось бы тебя стеснять.

– Ты меня вовсе не стеснишь. Сейчас машину выведу.

Когда он скрылся из виду, они в отчаянии переглянулись. Но вернулся он только через час – что-то стряслось либо с парусом, либо с машиной. Опасность была одна, но из-за нее обострялись все ощущения и захватывало дух: Билл мог появиться в любую минуту.

Через некоторое время они перебрались в моторную лодку, где сидели прильнув друг к другу и перешептывались:

– Этой осенью…

– Когда будешь в Новом Орлеане…

– Через год поступлю в Йель…

– Мне скоро в колледж…

– Как только вернусь из парка Глейшер…

– Поцелуй меня еще…

– Ты – супер. Тебе известно, что ты – супер?.. Просто супер…

Вода лизала сваи; лодка то и дело мягко стукалась о причал; Бэзил отвязал канат и оттолкнулся; лодка отвалила от пирса, превратившись в ночной островок…

…А на другое утро, когда он паковал свои вещи, она распахнула дверь в его комнату и остановилась рядом с ним. Ее личико сияло от восторга; на ней было крахмальное белоснежное платье.

– Бэзил, ты только послушай! После завтрака отец разоткровенничался и сказал дяде Джорджу, что в жизни не встречал такого милого, спокойного, уравновешенного паренька, как ты, а кузен Билл в этом месяце занят репетиторством, вот отец и спросил дядю Джорджа, как он считает, отпустят тебя родители с нами на две недели в Глейшер, чтобы составить мне компанию. – Взявшись за руки, они от избытка чувств закружились по комнате. – Смотри не проболтайся, потому что он еще должен написать твоим предкам и все такое. Бэзил, как чудесно, правда?

Так и получилось, что их расставание не было омрачено ничем, когда Бэзил в одиннадцать утра вышел из дому. Мистер Биббл вызвался подбросить Бэзила на вокзал – ему так или иначе нужно было выбраться в поселок за писчей бумагой, и, пока автомобиль не отъехал, глаза двух юных заговорщиков светились, а каждый взмах руки скрывал тайну.

Переполняемый счастьем, Бэзил откинулся на спинку сиденья. Он расслабился: приятно было сознавать, что в гостях все сложилось как нельзя лучше. Он полюбил ее… он полюбил даже ее отца, сидящего рядом, – ее отца, наделенного привилегией быть рядом с нею, упиваться ее улыбкой.

Мистер Биббл закурил сигару.

– Славная погодка, – сказал он. – Надо же, конец октября – а какой климат!

– Великолепный, – поддакнул Бэзил. – Я учусь в другом штате и скучаю по этим октябрьским денькам.

– Пойдешь дальше учиться?

– Да, сэр, в Йель. – Ему пришла в голову очередная не лишенная приятности мысль. Он заколебался, но решил, что мистер Биббл, который весьма к нему расположен, порадуется вместе с ним. – Весной я сдавал предварительные экзамены и только что узнал результат: шесть из семи.

– Молодчина!

Бэзил опять заколебался, но продолжил:

– У меня «отлично» по истории Древнего мира, «хорошо» по истории Англии, «отлично» по английскому языку и литературе. По алгебре и латыни – «удовлетворительно». Только французский подкачал.

– Неплохо! – сказал мистер Биббл.

– Мог бы все сдать, – добавил Бэзил, – но вначале валял дурака. В классе я был младше всех, вот и задрал нос.

Теперь мистер Биббл знал, что в Национальный парк Глейшер с ними поедет не какой-нибудь тупица.

Мистер Биббл затянулся сигаретой.

Поразмыслив, Бэзил пришел к выводу, что в своей последней фразе взял неверный тон, и немного ее подправил.

– Не то чтобы задрал нос, просто учеба мне всегда легко давалась, потому как все книги по литературе я прочел давным-давно, да и по истории много чего перелопатил. – Он осекся и сделал вторую попытку. – То есть, когда говорится «задрал нос», можно подумать, что человек расхаживает с важным видом и как бы приговаривает: «Эй, оцените, сколько я всего знаю!» За мной такого не водилось. То есть я не считал, что знаю все на свете, а просто…

Пока он подыскивал уместное слово, мистер Биббл изрек «хм!» и ткнул сигарой в сторону озера.

– Яхта, – заметил он.

– Да, действительно, – подтвердил Бэзил. – Но я парусным спортом не увлекаюсь. Как-то равнодушен к этому занятию. Нет, я, конечно, ходил на яхте, правда всего лишь палубным матросом и все такое, но там делать особо нечего. Футбол куда интереснее.

– Хм! – повторил мистер Биббл. – Я в твоем возрасте что ни день выходил в Мексиканский залив на кэт-боте.

– Если вам нравится, значит, что-то в этом есть, – уступил Бэзил.

– Самое счастливое время в моей жизни.

Впереди показалась железнодорожная станция. Бэзилу пришло в голову напоследок совершить еще один дружеский жест.

– Ваша дочь – очень привлекательная девушка, мистер Биббл, – сказал он. – Я легко нахожу общий язык с девушками, но чтобы какая-нибудь мне понравилась – это редкость. А ваша дочь – самая привлекательная девушка из всех, кого я только видел.

Когда автомобиль затормозил, у Бэзила возникло легкое опасение, и он вынужден был добавить с критическим смешком:

– До свидания. Надеюсь, я вас не очень заговорил.

– Ничуть, – ответил мистер Биббл. – Счастливо. Бывай.

Через несколько минут, когда поезд Бэзила отошел от перрона, мистер Биббл остановился у привокзального киоска, чтобы купить газету, и заодно утер лоб, вспотевший на июльской жаре.

«Ну надо же! Это мне урок: никогда не решать с кондачка, – бушевал он про себя. – Подумать только: если бы в Глейшер-парке этот желторотый наглец без умолку трендел о себе!.. Хвала Господу, что подвигнул меня на эту короткую поездку!».

Вернувшись домой, Бэзил – в полном смысле слова – сел и стал ждать. Ни под каким видом он не желал выходить на улицу, разве что совершал короткие вылазки за съестным и очертя голову мчался назад. От каждой телефонной трели, от каждого звонка в дверь он цепенел, как на электрическом стуле.

Под вечер он сочинил чудесный географический стих, который тут же отправил Минни: