Рядом с тем, кто будет любить меня, а не себя.

Боже, прошу тебя, пусть это случится! Пожалуйста...

И был чудесный вечер. Константин явно пытался изо всех сил мне понравиться. Его голос был таким приятным и бархатным — не чета голосу Сергея, с легкой хрипотцой, от которой у меня бежал мороз по коже. И улыбка моего кавалера была теплой, открытой и безопасной. А не как у бывшего мужа — хищной, с легкой издевкой и надменной до невмензя.

Киреев был полной противоположностью Панарина.

От него даже пахло иначе. Чистым, живым запахом свободы и морской свежести. Аромат же Сергея меня душил — он был брутальным, тяжелым и величественным, с укутывающими нотами табака, мускуса и пачули. Я ненавидела его до зубного скрежета!

Вот и руки Кости оказались другими. Они не пугали своим жаром. Они не давили своей тяжестью. Они были теплыми и сухими. Они были добрыми. Именно такими, в которые и хочется отаться любой без исключения женщине.

Боже, как же меня все это достало!

Панарин будто бы какая-то мерзопакостная зараза отравил мой мозг! И мне было невыносимо постоянно думать о нем, вспоминать и уж тем более сравнивать его ужасную персону с вот этим мужчиной, что смотрел на меня так нежно и ласково. А я, снова и снова прокручивая в голове ненавистные воспоминания, будто мы мрая ими и себя, и своего спутника.

Хватит!

С меня хватит!

— Настя, я сказал что-то не то? — вопросительно и немного нервно посмотрел на меня Константин, а я лишь передернула плечами.

— Прости. Я просто первый раз оставила дочку с няней так надолго, — нашлась я тут же с удововаримым ответом, — вот и переживаю, как она там без меня.

И как раз на этом самом моменте телефон в моей сумочке завибрировал от входящего сообщения. Я тут же извинилась перед спутником и поспешила узнать, что же там. Ощютила между делом тупой удар в солнечное сплетение, будто бы от страха, ожидая увидеть послание от бывшего супруга.

Мстительное. Угрожающее. Провокационное.

Но нет. Мне писала Ковалевская:

«Твой Панарин все-таки вырвался со своих деловых встреч. Забрал Киру до понедельника. Няню отпустил. Ну и еще кивнул, когда узнал, что ты пошла на свидание».

Я тут же застрочила ответ ледяными, непослушными пальцами:

«И что сказал?»

«Ничего. Просто кивнул и все. А затем распрощался и уехал».

«Понятно...»

Остаток вечера я ждала, когда же все-таки Сергей позвонит мне или напишет, дабы обвинить меня в том, что я безответственная мать, которая бросила ребенка на произвол судьбы ради штанов. Я была абсолютно уверена в том, что он не сможет сомкнуть и вести себя цивилизованно. Я готова была руку дать на отсечение, что от него что-то, да прилетит.

Даже, грешным делом, вполуха слушая занимательные речи Константина, крутила головой по сторонам, в ожидании какой-то подлой выходки от Панарина.

Но ничего.

Тихо!

Вечер как начался. Так и закончился без особых происшествий. Меня пригласили на второе свидание. Я, не раздумывая, на него согласилась. Не знаю зачем. Я смотрела на этого умного, красивого, успешного мужчина, который искренне хотел, чтобы у нас что-то получилось, что-то светлое и настоящее. А я...

А я к нему не чувствовала ровным счетом ничего. Ни интереса. Ни симпатии. Ни даже отвращения. Я смотрела в его мшистые, теплые глаза и ощущала какой-то бесконечный вакуум, в голове, в душе и на сердце.

Ничего не екало. Химии не было.

И домой я возвращалась почему-то, чувствуя не порхание бабочек в животе, а какое-то вымораживающее меня изнутри, иррациональное разочарование. Я смотрела на отражение своего лица в окне такси. Видела свою улыбку, аккуратную прическу и зеленое платье...

А глаза были пустые.

Как у куклы.

Глава 43 – Принцип

Настя

Вчера, когда я вернулась домой, то с пеной у рта рассказывала Алиске, как чудесно прошло мое первое свидание в статусе счастливой, разведенной девушки. Каким обходительным был Костя. Каким начитанным и уверенным в себе он мне показался. Какая милая у него улыбка и добрые глаза. И что уже в следующие выходные мы снова с ним куда-то сходим. А там уж искры между нами не заставят себя долго ждать, чтобы разгореться в настоящий полыхающий огонь любви.

Сказать правду у меня язык не повернулся.

Я буквально насиловала лицевые мышцы, чтобы заставлять себя улыбаться и делать вид, что у меня все идет по плану. Алисе я убедила и даже себя немного, но...

Уже сегодня, спустя двое суток, я устало терла виски, раздумывая, как бы так тактичнее и мягче объяснить Кирееву то, что нам больше не следует встречаться просто потому, что ни к чему хорошему это все не приведет. Я лишний раз дам надежду человеку там, где ее априори быть не может. А потом буду чувствовать себя воровкой чужого времени и душевых сил.

Зачем?

Итак, выдыхаем и пишем:

«Костя, ты очень приятный человек, умный, чуткий и добрый, но я пока не готова строить новые отношения. Извини…»

Ну вот. Вроде бы ничего, да?

Прикусила губу, пристонала, закатывая глаза к потолку, и стерла эту ересь. Ну, кто так делает вообще? Раз уж я ввела человека в заблуждение, то просто обязана была лично ему обо всем сказать, а не вот так — через сообщение рвать с ним связь.

Стерла.

Заблокировала телефон и откинула его от себя. А затем вздрогнула, когда услышала мелодичную трель домофона, которая давала мне понять, что дверь парадной со стороны улицы была кем-то открыта. Я стрельнула глазами на часы и кивнула. Это Сергей привез Киру.

Я тут же горным сайгаком сocкoчилa с дивана, поправила волосы и домашний шелковый костюм, в который была одета. И двинула открывать дверь.

Но уже будучи в прихожей, повернула лицо к огромному зеркалу в пол и окинула себя критическим взглядом. Затем взяла с каменной консоли флакон со своими любимыми духами и капнула на запястье маленькую капельку, растирая ее за ушами.

Тут же скривилась и покачала головой, не понимая от слова «совсем» зачем я это сделала.

Пф-ф-ф...

Ладно.

Открыла дверь. Замерла в ожидании. А затем поджала губы, глядя на то, как Сергей выходит из лифта, держа Киру на руках, улыбаясь ей и строя забавные рожицы, от которых она заливисто смеялась, а сам попутно говорил с кем-то по телефону.

Увидел меня. Кивнул. И снова сосредоточился на дочери, которая прижала ладошки к его щекам и вытягивала губы трубочкой для поцелуя. Он ответил, нежно ее чмокнув, и потерся носом о ее маленькую пипку. А я следила за проявлением этой неприкрытой нежности и в который раз поражалась тому, что чудовище по имени Сергей Панарин может быть вот таким — человечным.

Может, да.

Исключительно с плотью от плоти своей.

— Да-да-да... ма-ма-ма, — потянула ко мне ручки Кира, как только бывший муж чуть развернулся и дочка меня заметила. Я тут же подхватила свою принцессу на руки и прижалась к ее щечке в поцелуе, хапая ее аромат полными легкими.

Боже, она пахла счастьем!

— Я скучала, родная, — прошептала я и принялась раздевать малышку, попутно воркуя с ней и рассказывая о том, как я мечтала ее скорее увидеть и обнять. А затем пошагала в детскую, загревом ощущая позади себя Панарина, который все еще был занят деловым разговором.

Коротко рубил приказы. Повелительно, но предельно спокойно объяснял, что требуется сделать, чтобы он был доволен результатом. Рассмеялся где-то посреди разговора, а у меня от этого рокочущего звука по спине побежали мурашки.

Я не любила, когда этот мужчина чему-то радовался.

Я бы многое отдала, чтобы у него до конца дней не было повода для смеха.

Я хронически его ненавидела. Моя кровь каждый раз рядом с ним вскипала за считанные секунды. Меня рвало на части от деструктива и желания плевать ему в лицо. Наорать на него и сказать, как он органически неприятен мне! Чтобы он знал! Знал, что я ничего не забыла.

И не забуду!

Никогда...

— Привет, Настя, — услышала я позади себя голос Панарина, который наконец-то закончил трепаться по телефону.