— Я знаю, что тебе нужно! — вдруг встрепенулась Ковалевская, а я от ее прыти даже вздрогнула и шутливо стукнула девушку в плечо.
— Что?
— Тебе нужно срочно переключиться на позитив!
— А я уже, — кивнула я на Киру.
— Нет! — с пылом запротестовала Алиса. — Тебе нужно переключиться на другого мужчина. Ну, знаешь, почувствовать себя той девушкой, которая сама принимает решение, кого выбрать, а кого списать в утиль. Тебе нужна компенсация, Настя!
Я же только покрутила у виска, даже не пытаясь комментировать эту забористую чушь. Но Ковалевскую уже было не остановить. Понесла девчонку.
— Нужно зарегистрироваться на сайте знакомств!
— Ну, точно!
— Нужно сходить на свидания! Нужно надеть красивое платье! Сделать прическу и просто позволить этому случиться, Настя!
— Господи боже, зачем, Алиса? — выпала я в нерасторимый осадок, а она меня добила.
— Чтобы вспомнить, как это — быть молодой, красивой и свободной...
Я же на эту тему предпочла более не дискутировать. Увела разговор в другое, беспроигрышное русло.
— Ладно, я подумаю над твоим предложением. Но давай лучше вот о ком поговорим. Итак, Дима! Борзов!
— Ой, Настя! — покраснела девушка и затараторила, захлебываясь словами.
А я лишь улыбнулась, не перебивая ее и внимательно слушая. Еще даже не догадываясь, каким странным боком уже совсем скоро начнет поворачиваться ко мне жизнь...
Глава 42 – Отходняк
Настя
Сегодня у нас снова был праздник. Кире исполнилось восемь месяцев.
Она уже вовсю ползала и познавала окружающий мир. Вставала у опоры. Лопотала на своем тарабарском с такими потешными интонациями, что можно было живот надорвать от смеха. Находила и тут же тянула в рот любимые игрушки: обмусканного плюшевого зайца с шуршащими ушами и своего фаворита — интерактивную резиновую улитку, которую ей подарил Сергей.
Мы отмечали узким кругом у Панарина в ресторане.
Я и он. Алиса. Борзов и Лисс. А еще родители моего бывшего мужа. Они явились без приглашения. Знаю, что сам бы Сергей ни за что бы их не пригласил. Но устраивать ссору в такой день никто не стал, тем более на потеху окружающим и в присутствии ребенка.
А дальше Елена Панарина лично «извинилась» перед сыном и мной, артистично запламывая руки и пуская скупую слезу. Вот только сделала это в типичной нарциссической манере. Посудите сами.
— Боже мой, дети, я бесконечно виновата. Я понимаю, что так, как я поступила, поступать, разумеется, нельзя. Категорически! Но теперь я все осознала, я все поняла, насколько была неправа. Я больше вам скажу — я теперь другой человек. Вы не видите, а у меня волосы на голове шевелятся, как только я вспомню, что натворила. Но больше никогда! Слышишь? Просто тогда я была на чистой и незамутненной панике. И мне было так плохо, так чертовски невыносимо! Я ночами не спала, я похудела на десять килограммов! Я только и думала, как же там моя кровиночка, Кирочка-солнышко одна-одинешенька в холодном кувезе спит, окружённая равнодушными медсестрами. Я умирала, представляя себе это. Мне было больно от того, что, как я думала, было плохо и ей тоже. Мне было невыносимо от того, что Сергей не позволил никак в той ситуации вам помочь. Понимаете? Иначе я бы никогда так не поступила. Никогда!
Да уж...
Вася, я снеслась!
Занавес.
Я все понимала. И Панарин тоже. У него был такой скучающий взгляд, что не хватало только того, чтобы он на финальных аккордах всего этого поистине шедеврального монолога зевнул и отрубился без задних ног.
Ну, потому что жесть! Все, как по учебнику исполнила. И ошибки свои признала, чтобы снизить градус критики в ее сторону. И масштаб трагедии обесценила, потому что это, видите ли, ей было плохо, а не кому бы то ни было еще. А значит, вынь да положи! Ну, и, конечно же, сделать себя жертвой обстоятельств — если бы не Сережа, сволочь такая, который оставил ребенка в больнице, то она бы и не исполнила ничего противозаконного.
Ну и, конечно, породить в своем сыне чувство вины Елена Панарина не забыла. Мол, именно он царицу довел до такого состояния и не позволил ей с барского плеча нам помочь. А теперь глядите — снизошел человек. Тот самый, который предлагал мне за свободу продать дочь.
Я ее ненавидела ничуть не меньше, чем чудовище, что она породила. Потому что он был плоть от плоти ее и даже говорил в той же, что и она, манере:
— Прости меня, Настя. Прости, пожалуйста! Я так перед тобой виноват. Я не должен был поступать с тобой таким образом. Но мне тяжело было просто смотреть на тебя. Я физически не вывозил. Поэтому я и пошел на этот отчаянный шаг. Если бы ты не была такой красивой, такой желанной и такой гордой, то я бы никогда тебя не изнасиловал и не принудил к браку.
Чертова семейка Адамс.
А еще они искренне верили, что кто-то из них лучше другого. Напыщенные, чванливые, помешанные на любви к своей персоне монстры!
Что же до отца моего бывшего мужа? Ну, там и ему было понятно, что мужику до ребенка нет дела от слова «совсем». Он Киру даже на руки не взял. Поулыбался издалека, вручил мне бархатный футляр, в котором обнаружилась тончайшая бриллиантовая цепь и миниатюрный крестик.
— На крестины, — отрапортовал Панарин-старший и на этой минорной ноте, кажется, вообще забыл, зачем сюда пришел, все время с кем-то переписываясь в телефоне и то и дело выходя из комнаты для архиважного разговора.
И только когда праздник подошел к концу, а Сергей отвез нас с дочерью домой, то там уже уточнил:
— Мне нужно поставить новоявленную бабушку на место, Настя?
— Нет, — отмахнулась я. — Мы оба понимаем, что вся эта неуемная, кипучая энергия и жажда любви точно так же быстро потухнет, как и вспыхнула. От меня не убудет терпеть твою мать раз в месяц, а со временем и раз в год.
— Уверена?
— Да.
— Хорошо, — принял мое решение Панарин. — Если что-то изменится, дай знать.
И все. На этом месте он чмокнул в лобик уже уснувшую Киру, кивнул мне сухо и уехал. Я же вернулась в гостиную и долго стояла посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Потом побрела обратно в детскую, решаясь лишь полюбоваться спящей принцессой, а разобрать все подарки уже завтра. Дочке ведь много чего надарили.
Лисс презентовал навороченную коляску от BMW. Борзов — набор серебряных погремушек-прорезывателей от Hermès. Алиска заказала для крещенки именную метрику от какого-то прославленного художника. Сергей где-то достал персональный плюшевый зоопарк от Baccarat.
Я не хотела дарить Кире подарок, купленный на деньги бывшего мужа. И последний месяц училась вязать. И не зря — у меня получился чудесный костюмчик, правда, немного кривой и слегка неказистый. Но это ничего, зато он был сделан с любовью.
А еще сегодня для меня была еще одна значимая дата — два месяца, как мы с Сергеем разъехались. И месяц — как развелись. И я решила, что должна все это срочно отметить с самой собой наедине. Вот и отправилась я расхищать неприкосновенные до этого дня запасы алкоголя экс-супруга.
Спустя минут десять уже возилась на кухне с пузатой бутылкой шампанского. Победила ее и бахнула крышкой, а затем налила себе полный фужер шипучего напитка и отсалютовала своему отражению в зеркале. Отпила маленький глоточек.
Скривилась.
— Невкусно...
Отставила фужер в сторону. Порылась в холодильнике и нашла клубнику и плитку шоколада. Попыталась как-то это все дело замиксовать. И в итоге еще больше разочаровалась в том, что в принципе хочу что-то праздновать.
Замерла на высоком табурете. Ушла на перезагрузку на какое-то время, а затем вылила шампанское в раковину, так к нему больше и не притронувшись. Залила в себя чашку пустого зеленого чая, а затем отправилась в душ и спать.
Но сон не шел. Я крутилась, вертелась. Потом взяла подушку с одеялом и двинула обратно в гостиную, где рухнула на диван и планомерно часа два, если не больше щелками пультом от телевизора, перелистывая канал за каналом. Так ничего и не нашла, чтобы забить мозг каким-то незамысловатым сюжетом.
