И ни одного яркого пятна.

Ни единого...

— Договаривай, — кивнул я ей, чувствуя, как онемело все тело. Как отказали разом все органы.

— Я все сказала.

— Не все, Настя. Ты забыла рассказать о своих истинных чувствах и желаниях.

— Ты о них прекрасно осведомлен, Сережа, — отмахнулась она от меня, как от надоедливой, но кусачей мошки.

— Я жду...

Она глянула на меня исподлобья. Закатила глаза. А затем фыркнула.

— Я хочу воспитывать свою дочь. Я хочу не бояться, что ее у меня заберут. Я хочу свободы. Я хочу больше никогда не притворяться рядом с тобой. А еще...

— Да?

Давай, малышка, добивай меня!

И она сделала это. Без жалости. И без пощады.

— Я хочу развестись с тобой, Сережа.

— Это все? — вопросительно поднял я брови, оставаясь абсолютно неподвижным, чувствуя, что полностью выгорел изнутри. Ничего не осталось — только пепел и пустота.

— Нет, — решительно отчеканила Настя, а затем гордо подняла голову и зафиналила. — Я люблю другого мужчину.

И тишина...

Я слышал, как за окном шумит никогда не спящая столица. Как гудят кораблики на Москве-реке. Как тикают часы на каминной полке. И как отбивает револьвер по мечте мое черное, черствое и никому не нужное сердце.

— И кто он? — прохрипел я сипло, но Настя лишь отмахнулась от этого вопроса.

— Неважно. Главное, что это не ты.

Все!

Я не знаю, сколько молчал. Смотрел на нее во все глаза. Слушал вой пустоты за ребрами. Пытался выторговать у судьбы хоть какую-то отсрочку. Но перед смертью ведь не надышишься, верно?

Я кивнул.

Медленно, не делая резких движений, словно разморенный ленивый кошак, я поднялся с дивана. Улыбнулся и шагнул к Насте. Замер. Приколотил на добель-гвозди к своему лицу самое простодушное выражение из всех известных. Оглядел ее с ног до головы и только тогда выдал:

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — насупилась она.

Я пожал плечами.

— Хорошо — это значит, что я согласен на развод, Настя. Я оставлю тебе эту квартиру. Тачку. Выделю щедрое содержание. Время с Кирой тоже поделим поровну. Я буду забирать ее на выходные или где-то посреди недели, если будет возможность. В отпуска. Короче, думаю, договоримся.

— Это шутка такая? Или ты решил надо мной так поиздеваться, Сереж? — просипела Настя, глядя на меня с таким явным недоверием, что я не выдержал и хохотнул.

— Нет, я предельно серьезен сейчас, моя хорошая. Я тебя отпускаю. Надеюсь, что это наконец-то сделает тебя счастливой...

Она потрясенно молчала. А я, чтобы не натворить дел, обогнул ее поспешно по широкой дуге и двинул на выход. Подальше от нее. Подальше от губительных мыслей, что я дебил, отпустил самое дорогое, что было в моей жизни.

Сам отпустил!

Никто мне руки не выкручивал!

Собственноручно выстрелил себе в голову. И умер!

Еб жешь твою мать...

— Свои вещи я заберу в ближайшее время. В течение недели, максимум — двух. Бракоразводные документы приготовят быстро. Тут проблем не будет. Все остальные нюансы и вопросы, ты сможешь обсудить с моим юристом. Я дам ему твой контакт, — по пути нарезал я план действий, ощущая себя не человеком, а мешком, набитым переломанными костями.

Обулся.

Оглянулся на настывшую в паре метрах от меня шокированную Настю. Улыбнулся ей в последний раз. И отдал под козырек. А затем решительно открыл дверь и перешагнул порог, закрывая эту главу своей жизни для себя навсегда.

Было больно.

Было критически невыносимо.

Но я обязан был терпеть. И упрямо двигаться вперед.

Потому что знал: чтобы сделать женщину по-настоящему несчастной, ей нужно было дать все, что она хочет...

Глава 41 – Триумф

Настя

Две недели спустя...

— Добрый день, Анастасия Андреевна, меня зовут Олег Фетисов, и я адвокат и доверенное лицо Сергея Александровича Панарина.

Голос мужчины лет сорока пяти с холодным, хищным взглядом, прозвучал максимально вежливо и дружелюбно. Он улыбнулся мне, но лишь губами. В глазах же его сквозила абсолютная пустота. Он сидел напротив меня в просторном кабинете с панорамным видом на столицу и деловито похлопывал кончиками пальцев по пухлой папке с документами.

Рядом с нами сидели еще двое из ларца, одинаковых с лица — очевидно, юристы из его команды. Еще нотариус. Финансовый советник. Секретарь, который вел протокол нашей встречи и фиксировал все на видео. Ну и еще мой человек — топ-специалист по семейным делам высокого уровня, которого мне настоятельно посоветовали нанять те же люди Сергея, мол, так положено.

И все.

Панарина не было.

Фетисов открыл папку, надел на переносицу очки в золотой оправе и перешел к делу.

— Итак! Сергей Александрович уполномочил меня представить вам условия мирового соглашения о расторжении брака. Смею обратить ваше внимание на то, что эти условия существенно превышают требования Семейного кодекса и являются добровольным жестом моего доверителя. С вашего позволения я их зачитаю вам по пунктам.

— Конечно, — кивнула я и сглотнула, медленно выдыхая напряжение из легких. Я до последнего боялась того, что Панарин отчебучит какую-то безобразную пакость, смеясь надо мной и улюлюкая от того, что я купилась на его щедрые рассказы о разводе и том, что он совершенно не против меня отпустить.

Но время шло.

И вот мы наконец-то на финише всей этой безобразной истории, которая и не должна была начинаться. Но слава богу, что закончилась.

— Что ж, — обвел внимательным взглядом всех присутствующих Фетисов и меня в том числе, — пункт первый. Жилая недвижимость в России. Вашей полной собственностью, Анастасия Андреевна, становится квартира, в которой вы проживали последние полтора года на острове Балчуг. Плюс статус-пентхаус на Остоженке. Плюс вам передается загородный дом в Раздорах на участке сто двадцать соток с охраняемой территорией. Плюс апартаменты в «Москва-Сити» на сто восемьдесят квадратных метров, в качестве инвестиционного актива.

Мне послали вежливую улыбку вместе с вопросом:

— Вы будете оспаривать этот пункт или согласны с ним?

— Оспаривать не буду, — отрицательно дернула я подбородком, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Хорошо. Тогда идем ко второму пункту. Зарубежная недвижимость. Вам переходят без каких бы то ни было обременений следующие объекты: вилла на острове Миконос в Греции с прямым выходом к морю, двухуровневая квартира в центре Дубая, апартаменты в Париже с видом на Эйфелеву башню и небольшой домик в Швейцарии на сто пятьдесят квадратных метров в непосредственной близости от горнолыжного курорта Санкт-Мориц. Возражения есть по этому пункту?

— Возражений нет.

Фетисов продолжил, не поднимая глаз:

— Пункт третий. Бизнес-активы. Вам, Анастасия Андреевна, передается доля в размере двадцати четырех процентов в ресторанном холдинге «White Rabbit Group», включая флагманский ресторан, девять действующих заведений и три загородные резиденции для выездных мероприятий. Это дает вам право на получение дивидендов и участие в управлении, если пожелаете. Также вам выделена Сергеем Александровичем ежегодная премия в размере сто пятьдесят миллионов рублей на протяжении десяти лет, независимо от прибыли холдинга.

У меня закружилась голова. Во рту пересохло. И я, как никогда, отчетливо ощутила привкус гадливости на языке. А Фетисов все продолжал озвучивать, сколько стоили мои интимные услуги в этом, с позволения сказать, браке.

— Пункт четвертый. Транспорт. Автомобиль Bentley Mulliner Batur, который вам уже был подарен, остается в вашей собственности. Дополнительно к вам переходят Mercedes-Maybach S-Class и Range Rover Autobiography для комфортного передвижения с ребенком.

Я отвернулась. Мне отчего-то невыносимо было смотреть на этого напомаженного адвоката, который с пеной у рта зачитывал то, как невероятно мне в жизни «фортануло». Раз — и в дамки!

Вай!

— И наконец-то последний, пятый пункт. Финансовое обеспечение. Сергей Александрович выделяет ежемесячное содержание на вас лично в размере пятнадцати миллионов рублей, а также на содержание и воспитание Киры Сергеевны Панариной — еще десять миллионов рублей до достижения ею двадцати одного года. Индексация, разумеется, предусмотрена. Плюсом — открытый трастовый фонд на имя дочери в размере двух миллиардов рублей, которым вы будете распоряжаться совместно с господином Панариным до совершеннолетия вашего ребенка.