Мне нужно все или ничего не надо вовсе.

Уже на следующий день мы с Настей и Кирой вернулись в Москву, которая встретила нас раскаленным асфальтом, палившим солнцем и тридцатиградусной жарой. Дочка особо не заметила перемен. Я тоже, так как почти полгода был не человеком, а взведенным курком. А вот жена расцвела на глазах. И хлопала в ладоши, когда узнала, что к празднику Кире уже почти все готово.

Мой новый ресторан за городом закрыли на нужную дату, превращая его в не просто место на карте, а в сказочное королевство для моей принцессы. Конечно, Кира еще не понимала происходящего, но это не мешало мне баловать мою малышку. Я заказал ей платье от французского кутюрье и медальон из белого золота с ее инициалами.

Все самое лучшее было для нее, и вся эта предпраздничная суета помогала мне еще оставаться человеком, а не превращаться в того, кто рычал и скалился внутри.

В монстра.

Накануне праздника Настя уехала с Алисой на шопинг. Потом целый вечер примеряла те три платья, что купила для себя на торжество. У меня совета не спрашивала. Но ее метания было не скрыть. Да и меня самого тянуло к ней как магнитом. Застыл в дверях гардеробной и смотрел на нее, как чумной, не веря в то, что эта девушка вообще реальна.

А затем прохрипел, не узнавая собственный голос:

— Мне больше нравится то, которое кремовое.

Она лишь криво мне улыбнулась и кивнула. А на следующий день вышла ко мне при полном параде, надев голубой наряд. Я предпочел не заострять внимания на том, что мне в этот момент было больно. И на том, что мне не плевать там, где плевать ей.

Она сияла. Изнутри. Снаружи.

А я давно уже сдох и сгинул. До основания...

Наверное, именно поэтому в разгар праздника я не чувствовал ровным счетом ничего, кроме звенящей пустоты внутри, будто бы уже похоронил все свои надежды на чудо. Кивал гостям, принимал поздравления, улыбался, отвечал на вопросы и изо всех сил корчил из себя счастливого семьянина. А сам смотрел на то, как пока еще моя Настя о чем-то взахлеб щебетала с Лиссом. Поправляла свою прическу. Будто бы невзначай касалась его рукава. Смотрела не в глаза, а на его губы.

И улыбалась ему так, как никогда не улыбалась мне.

Игнат поймал мой взгляд. Скрипился. А спустя всего несколько минут оказался рядом. Какое-то время мы просто молчали, а затем друг все-таки решил побренчать на моих и без того убитых нервах:

— Я все ждал, когда ты мне что-то скажешь. И не дождался...

— А хули тут говорить? — пожал я плечами.

— Блядь! Ну, ты же не дебил, Панарин? — тихо рявкнул Лисс, а я усмехнулся.

— Не дебил.

Наверное...

— И что ты будешь делать? — изменил он позу, перекрывая мне обзор на Настю, которая оживленно болтала с какими-то гостями, но нервно поглядывала в нашу сторону.

— Без понятия.

Это был чистой воды пиздец. И мы оба прекрасно это понимали. Мы с Настей на полной скорости неслись в разные стороны, с каждой секундой все больше и дальше удаляясь друг от друга. Связанные Кирой, но бесконечно чужие люди.

Почти незнакомцы.

Может, именно поэтому ревность, что клокотала в моей груди, больше не разъедала мне мозги. Нет, она трансформировалась во что-то иное — темное, вязкое и холодное. В то, что помогало мне обострить все мои инстинкты и главное — чувство самосохранения.

Если бы не она, то я просто уничтожил бы нас обоих к ебеням. Например, прямо тогда, когда уже после праздника, по дороге домой, Настя задала мне вопрос, будто бы незначаще и равнодушно, но от меня не укрылось, как она тревожно теребила золотой браслет на своем запястье.

— О чем вы говорили с Игнатом сегодня?

Я слышал, как мой термоядерный реактор за ребрами зашипел, политый ледяной водой.

Ебать!

— Почему ты спросила?

— Он выглядел напряженным. А ты злым.

Вау! Какая наблюдательность.

— Он хочет стать крестным для Киры, — легко рассмеялся я, глуша в себе взрывную волну, сметающую все на своем пути. И все потому, что губ Настя коснулась улыбка. Теплая. Нежная. Такая искренняя.

— А ты снова ему отказал, так?

— Ты вроде бы была против его кандидатуры.

— Я? — искренне удивилась Настя. — Пф-ф, так это когда было, Сереж? Еще до рождения малышки? А сейчас все изменилось...

Сука!

Еб твою мать!

Сердце врезалось в ребра с такой силой, что у меня потемнело в глазах. И я отвернулся от греха подальше, чтобы не смотреть на эту девушку и взглядом не показывать ей, что я думаю по всему этому блядскому поводу.

— Неужели? — изнасиловал я свои голосовые связки, чтобы произнести это слово ровно и без срыва.

— Да! Игнат замечательно возится с Кирюшей. Это же видно, что он ее любит. И она его тоже. Да и давай честно, кто еще, кроме него, справится с ролью крестного отца лучше? Это, во-первых. А, во-вторых, он — твой самый близкий друг, и ты доверяешь ему. А значит, доверяешь и я.

— Хорошо, — на последнем живом нерве вытолкнул я из себя ответ.

— Правда? — радостно воскликнула Настя.

— Конечно, — кивнул я, мазнув по ней усталым, полным безысходности взглядом. Затем прижал ее к себе крепко-крепко, чувствуя, как по венам курсирует серная кислота, выжигая на своем пути абсолютно все.

И оставляя после себя лишь покореженный, оплавленный остов из былых чувств, эмоций и надежд.

Вот же как бывает, да? Я день за днем планомерно сдирал с себя броню, а затем и кожу, чтобы наконец-то показать этой девушке то, какой я есть на самом деле. А теперь приваривал все обратно прямо к обугленному, кровоточащему мясу, чтобы дать Насте то, что ей было нужно.

Осталось только пройти этот последний отрезок пути по битому стеклу.

И все...

Глава 40 – Похороны

Сергей

Кира. Такая красивая...

Может, все это было нужно только для того, чтобы она появилась на свет? И никакого другого скрытого смысла просто нет. Зачем я встретил Настю тогда в том лифте? Зачем принял ее на работу? Зачем домогался и изнасиловал?

Чтобы эта маленькая кнопка сладко солела в своей кроватке, а я стоял над ней и думал, что вот оно — счастье. Рядом. Его не нужно где-то искать или покупать. Оно уже у меня есть. И это не какой-то там злобучий завод, парадок или чья-то пропнутая под меня жизнь. Да, полноценной семьи у нас с Настей не случилось. Но ведь я теперь не один и мне есть, кого прикрывать спиной всю оставшуюся жизнь.

Что же до остального?

Ну, этот мир полон дерьма. И оно с нами случается. Даже с такими, как я, у которых есть все, о чем только можно мечтать: безграничная власть и бездонный запас бабла.

— У меня для тебя есть кое-что, — прошептал я жене, в полумраке детской, стискивая малюсенький кулачок дочери.

— Что? — встрепенулась Настя.

— Подарок.

— Зачем же…? — будто бы смутилась она. — Я и так вся в подарках, Сереж.

— Не вся…

Я взял ее за руку и настойчиво потянул из комнаты. Ее тонкие пальцы были ледяными.

— Это срочно? Может быть, завтра. Я сегодня что-то так устала.

— Я не украду у тебя много времени, — криво улыбнулся я, видя, как недовольно поджала губы Настя. Как выдохнула раздраженно, вжимая голову в плечи. Но уступила мне.

— Ладно.

Кивнула. Устало растянула губы, выдавливая из себя благодарный вид. Но я читал ее как открытую книгу. Ее потухший, абсолютно пустой взгляд лучше любых слов говорил мне, насколько я дорог этой девушке. Но я упрямо пер вперед, хоть и знал, что в конце этого пути нас ждет обрыв.

Резкий. Болезненный. Необходимый.

Я отступил Насте за спину и достал из кармана атласную черную ленту. Повязал ей на глаза, а затем переплел наши пальцы и повел жену за собой. Она усмехнулась и осторожно дотронулась до повязки.

— Я так понимаю, что спрашивать, куда ты меня ведешь, не имеет смысла, да?

— Да, — прошел я в лифт, нажал на кнопку, а затем подхватил жену на руки, тут же утыкаясь носом в ее лебединую шею. Вдохнул ее аромат полными легкими и моментально словил приход.