Замычала, маленькая.

Закатила глаза.

Красивая...

Моя!

Я никуда не торопился. Продолжал целовать ее взахлеб и растирал ее между ног. Но не настойчиво, а преступно неторопливо. Так, чтобы у моей жены окончательно сорвало крышу от страсти. Чтобы она не слушала нудных причитаний некогда поруганной гордости. Чтобы забыла про стыд. Чтобы парила со мной на одной волне.

И только тогда, когда дыхание ее сорвалось в сиплый стон, а тело мелко затрясло в моих руках, я и сам не выдержал этой пытки кайфом. Крутанул ее к себе и подхватил под задницу, а там уж завалил жену на широкую кровать и на пару секунд отступил на шаг назад, чтобы просто полюбоваться ее разнузданым видом.

Глаза пьяные от похоти.

Щечки раскраснелись.

Губы искусаны.

Грудь вздымалась часто-часто.

Белоснежная газовая блузка чуть задралась, оголяя гладкий животик с едва заметной выпуклостью, где рос мой ребенок. Соски топорщили тонкую ткань лифа и словно бы выпрашивали настойчивой ласки.

Но Настя не была бы собой, если бы отвернулась, отказавшись смотреть на меня. И только тогда медленно провела ладонями по своим изгибам, приглашающе разводя бедра в стороны. Эта картинка напрочь убила во мне все живое.

Остался только безумный зверь, который мечтал растерзать свою жертву.

И я вернулся к ней, а затем планомерно вытянул ее из костюма, пока она не осталась в невесомом, словно паутинке, нижнем белье. Я хотел бы налюбоваться, да не смог. Будучи в горячечном припадке от перевозбуждения, я не заметил, как тонкая тесемка стрингов под моими пальцами просто лопнула к чертям собачьим. Ненужный лоскуток кружева я откинул куда-то в сторону, за ним последовал и бюстгальтер.

А дальше Настя оказалась перед моей абсолютно обнаженной...

И, блядь! Каждый гребаный раз это было как выстрел в голову разрывным патроном. В упор! Бах — и в мясо! Так что мои мозги со свистом вылетели из черепной коробки, разукрашивая все вокруг алыми разводами. А я сам едва ли не рычал, понимая, что все — ей пиздец.

Я затрахаю ее до потери пульса.

Но сначала...

Мне нужно было, чтобы она выпала в астрал от кайфа. Я встал перед ней на колени у края кровати. А затем подхватил Настю под задницу и притянул к своему лицу. Жадно вдохнул в себя ее запах.

Застонал безвольно. Ибо я, словно конченный наркоман, готов был накачивать себя ароматом ее желания снова и снова. Пока бы не сдох!

Провел кончиком языка снизу вверх по ее мокрым от смазки складочкам. От ее пряного и сладко-солоноватого вкуса меня в очередной раз не хило тормознуло. А дальше я сорвал стоп-кран, и мы оба понеслись под откос.

В чертов рай!

Влажная и разбуженная, она хотела меня! Вот этого всего — когда мой язык выписывал на ее киске неропливые узоры, а кончики пальцев, едва касаясь, растирали ее дырочку, совсем немного ныряя внутрь. И тут же отступая, заставляя Настю разочарованно вести бедрами и в изнеможении скрести ноготками по покрывалу кровати.

И только когда она тоненько проскулила и жалобно всхлипнула, безмолвно выпрашивая у меня все — я пошел дальше. Но и тут продолжил откровенно издеваться над ней, лаская напряженную пулю клитора нежно, неторопливо и дразняще. Скользил языком с оттяжкой вверх, вниз, чуть посасывал тугой бугорок и с пошлым звуком его отпускал. А после дул на разгоряченные лепестки и легонько шлепал ладонью по клитору, откатывая тело мой Куклы от бездны наслаждения.

Я ощущал, как ее были предорганные волны снова и снова.

Но, как и каждый раз до этого, терпеливо ждал то самое слово, которое она была должна мне сказать, чтобы получить все и без остатка. И она его мне говорила. Вновь и вновь.

Сказала и сейчас:

— Пожалуйста...

И только тогда я с рычанием набросился на нее, прикусил вишенку клитора и всосал его в себя, и Настя дернулась от прошившей ее с ног до головы чувственной судороги. Это был еще не оргазм, но где-то рядом.

— Пожалуйста, Сережа…, — снова прошептала она в полубреду, цепляясь за волосы на моей макушке и прижимая к себе мою голову еще ближе. Простонала, услышав мой тихий смех. Выгнулась дугой и замерла, когда я вставил в нее сначала один палец. А затем и второй.

И я не успокоился, пока полностью не утопил ее в безумии. Вот так, когда мы оба понимали совершенно четко, что Настя ничего уже не соображала от вожделения. Что ей управляли голые и голодные инстинкты. И она на максимум хотела взять все, что я ей давал.

Мои губы были на ней, пальцы внутри — сладко ее трахали, беззастенчиво брали все, что она предлагала, лежа передо мной с покорно разведенными ногами. И ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы цунами запредельного кайфа обрушилось на нее и убило.

И да, я, больной на голову ублюдок, собирался в очередной раз обдолбаться ее этой абсолютной капитуляцией мне. Мне одному!

Я подтянулся и навалился на Настю, врезаясь теперь уже в другие ее губы. Жадно и жарко трахая ее рот языком, пока пальцы мои продолжали продлевать афтершоки пережитого сокрушительного оргазма. А затем оторвался от нее, чуть втянул и потонул в голубой штормящей глубине ее глаз.

И совсем пропал…

Совсем!

Потому что сейчас я не разглядел там ненависти, осуждения и злости. В ее взгляде я видел только наслаждение, причиной которого был лишь я.

И я не мог больше ждать.

Сергей

Нетерпеливыми пальцами я расстегнул ширинку и выпустил на свободу каменный, вибрирующий от жажды член. На то, чтобы полностью раздеться я попросту забил. Намного важнее было прикоснуться к ее все еще подрагивающим от наслаждения складочкам зудящей, раскочегаренной диким желанием головкой.

Вверх.

Вниз.

Зашипел. Заторчал!

Наклонился, быстро и жадно изнасиловал ее соски. На этом предварительные ласки пришлось закончить, потому что меня уже колошматило от желания, а бедный член заломило от жгучей нужды скорее оказаться в горячей и узкой глубине.

По самые яйца.

И я наконец-то взял ее. Свел ноги Насти вместе, а затем медленно погрузился внутрь, сдерживая ревущий в груди пожар и прислушиваясь к тому, как девушка подо мной начинает дышать чаще, срываясь в сиплое поскуливание, принимающая в себя меня на всю длину.

А после меня ждал лишь концентрированный экстаз, который было сложно сравнить хоть с чем-то, что со мной было раньше. Даже вот так, в этой совершенно ванильной версии мне было круто на сотню баллов из десяти просто потому, что рядом была она — моя Кукла.

И я имел ее. Закинул ее сведенные ноги себе на плечо, чуть приподнялся, чтобы углубить проникновение, и задвигался в ней, ощущая, как на меня на огромной скорости понесся слятившим локомотивом мой собственный экстаз.

Черт, так быстро!

Но мне было уже плевать! Я не замедлился, а только еще сильнее ускорился. Глубже. Жестче. Вколачивался в нее и дурел от того, как Настя уже в голос подо мной стонала, бессознательно скользя ладошками по своей разбухшей груди. Оттягивала соски, сама же их пощипывала. И выгибалась мне навстречу.

Бам! Бам! Бам!

С пошлым, влажным звуком соединялись наши тела. Мои яйца ритмично бились об ее попку. А я, одной рукой крепко зафиксировав ее ноги, второй накрыл ее пульсирующий клитор, начиная его стимулировать.

— Боже…, — захныкала Настя.

И я понял, что мы на финишной прямой. Ускорился. Замолотил членом еще сильнее. И наконец-то зашвырнул нас обоих в эйфорию, которая, кажется, разорвала нас на куски.

Меня — так уж точно…

Я думал, что схлопотал чертов сердечный приступ, ну или просто очутился на гребаных небесах — вот так меня прижучило. А затем повалился набок, сгребая женщину в охапку, и врезался в ее рот своими губами, мысленно упрашивая, чтобы она мне ответила.

И она сделала это...

Ее языкок испугано и осторожно, но попробовал меня. И ладошки, копируя мои собственные движения, заскользили по моей спине. Острые ноготки царапнули поясницу. Вонзились в ягодицы.

Так охуенно!

А я понял, что мало мне.