— Ладно, чувак, колись, сколько ты вбухал во всю эту бессовестную, буржуазную роскошь? — толкнул меня в плечо мой двоюродный брат, покрутив указательным пальцем в воздухе и имея в виду, скорее всего, старинный, но роскошный особняк в Подмосковье, эффективное убранство зала, заморские деликатесы и высокоранговых знаменитостей, которые развлекали публику в количестве трехсот приглашенных.

— Когда тратишь деньги на женщину, от которой штырит, количество нулей не имеет значения, Дима, — пожал плечами, наблюдая за тем, как моя жена танцует вместе с гостями.

Настя вообще ни разу не растерялась. Кивала всем и каждому уверенно и с видом хозяйки положения. Смотрела прямо и глаз не отводила, когда ей задавали не совсем удобные вопросы. И улыбалась лучезарно, доказывая всем вокруг, что у нее был выбор.

И он пал на меня.

— И все же? — не унимался Борзов.

— Дохуя, — подмигнул я парню. — Такой ответ устроит?

— Сука, — нервно облизнулся брат и скривился, резко меняя тему на более ему интересную, — Ковалевский свою дочь пасет, как зеницу ока. Я только подойду, и он тут же ее уводит. Уже лично к нему подался, на танец ее пригласил и получил категоричный отказ.

— Дим, твоя репутация бежит впереди паровоза, — сочувственно похлопал я брата по плечу.

— Э-э, я хороший мальчик! — дурашливо скорчил гримасу Борзов.

— Ебарь ты, Дима, — хмыкнул я и добавил. — Ебарь-террорист.

— Чья бы корова мычала, да, Серег? — приобня меня за плечо Лисс, хитро подмигивая, и тоже впился в наш разговор. Прищурился. Кивнул в сторону моей Насти и многозначительно выдал. — Вангую, мужики: новоиспеченная госпожа Панарина вот-вот заведет максимально близкое знакомство с Алисой Ковалевской. Глядите, как они вместе задорно отплясывают, м-м. А потому, Димасик, ты осади пока подкатывать к девице свои неугомонные шары. Сильно не продавливай ее несговорчивого отца, а лучше вообще не рыпайся. А потом через подружку зайди и сыграй козырями. Ну а дальше не мне тебя учить, как баб трахать.

— Серег, а ты в свадебное путешествие надолго уезжаешь? — глянул на меня вопросительно Борзов, но снова тут же ввинтился влажным взглядом в стройную, миловидную блондинку.

— На месяц.

— Блин, мне быстрее надо, — поджал губы брат.

— Сильно надо? — заржал Игнат и я вместе с ним.

— Сильно, — рубанул парень, а мы ему только кивнули и почти в унисон выдали.

— Тогда удачи тебе.

— Мне она не нужна, — бравурно отдал под козырек Дима и залихватски стряхнул с плеча невидимую соринку.

А я усмехнулся и снова ввинтился воспаленным, одержимым взглядом в свою жену, про себя думая, что когда-то был таким же самоуверенным засранцем, как и брат. И искренне верил, что Настя спелой грушей упадет мне в руки, стоит мне ее лишь поманить. Падали все, но только не она.

Эта девушка до сих пор парила где-то на недостижимой от меня высоте, а я все не понимал, как к ней подступиться. Просто потому, что теперь четко знал: ее покорность обманчива, ее улыбки фальшивы, ее уступчивость лишь фикция.

И только оргазмы были настоящими.

А это значило лишь одно — в ее голове все еще ярким цветом цвела непоколебимая надежда на то, что она сможет меня переиграть. И уничтожить. Я был уверен, что ни хена у нее не выйдет. Но сама суть меня перекручивала в своих шипастых жерновах.

Я ее не доломал.

Моя. Но не моя Кукла.

Что было дальше? Да все своим чередом. В огромной, украшенной живыми цветами зале пела какая-то популярная певица, после нее выступали знаменитые комики. Гостям перло. Они аплодировали, звенели бокалами и кричали «горько», поднимая снова и снова тосты за счастье молодых.

Потом выкатили каких-то сумасшедших размеров торт, который мы вместе с Настей разрезали и немного испакали им друг друга на радость публики.

Было еще что-то, что я совершенно не запомнил. Какие-то зрелищные шоу, танцы и акробатические номера. Хуй его знает, что я там заказал. Я смотрел только на нее — на девчонку, с которой поскорее хотел остаться наедине. Я без конца и края смотрел на часы, раскаляясь добела только от того, что стрелки словно бы замерли на одном месте.

Все эти поздравления. Подарки. Смех. Пьяные выкрики. Все смазалось в какой-то непотребный гвалт, от которого меня спасали лишь грустные и пустые глаза Насти. А я все сжимал ее ладошку и твердил бесконечно, что все будет хорошо.

— Алиса, — кивнула она вдруг на девчонку Ковалевского.

— А что с ней? — нахмурился я.

— Что про нее скажешь? Мне можно углубить с ней общение или она тоже может покуситься на твой расчудесный член в яростных попытках запихать его себе в рот и сладенько отсосать?

— Настя, блять, — рассмеялся я, а жена закатила глаза.

— Отвечай.

— Можешь дружить.

— Точно?

— Точно, — кивнул я, прижимая к себе свою Куклу и облегченно выдыхая оттого, что она не стала зацикливаться на таком дерьме, как предательство этой ее Кати-Светы, — такие девушки объедки после подруг не подбирают. Это ниже их достоинства.

— Воспитание? — понимающе кивнула жена.

— Именно.

— Тогда я буду дружить. Она классная.

Последний танец мы танцевали под живой оркестр. Я держал Настю в своих руках, тянул носом ее нежный, чувственный запах и выдыхал, радуясь, что этот вечер почти себя исчерпал. Он был больше для нее. Я не понимал всей этой показательной шумихи. Люди жили вместе, трахались, ссорились и мирились, а потом зачем-то собирали толпу народа просто для того, чтобы всем объявить, что теперь они будут делать все то же самое, но уже со штампом в паспорте.

Охуети повод.

Но Насте я был обязан показать, что не просто её не стыжусь. Наоборот. Я горжусь, что она стала моей женой. Я пиздец какой счастливый, что это наконец-то случилось.

А потом было долгожданное прощание с гостями. На широкой мраморной лестнице моя мать обнимала не меня, а мою жену. Стискивала ее ладони в своих и что-то шептала ей на ухо, взволнованно дыша.

Я отвернулся, избегая смотреть на этот интимный момент, и обменялся с отцом насмешливыми, понимающими взглядами. Женщины...

Что с них взять?

Хлебом их не корми, дай из всего раздуть слона, натянуть на глобус несчастную сову и усложнить всем жизнь в радиусе взрыва ядерной бомбы. Это их призвание. Кто мы были такие, чтобы им мешать?

Когда с церемониями было покончено, мы с Настей сели в белоснежный вертолет, который доставил нас в аэропорт. Там мы пересели на мой Gulfstream, который уже ждал нас и был полностью готов к вылету.

А там уж я наконец-то впервые за вечер позволил себе искренне улыбнуться. И протянул руки к своей девочке.

— Ну что, готова?

— К чему? — дернула она вопросительно подбородком.

А я пожал плечами и подмигнул ей.

— Быть моей женой...

Сергей

— Не задавай вопросов, на которые бы ты не хотел услышать честные ответы, Серег, — переступила Настя с ноги на ногу и огляделась, избегая смотреть мне в глаза.

А я усмехнулся, видя, до какой степени она удивлена. М-да, прохудившийся кошелек и койко-место в задрипанной общаге — вот какой была ее убогая реальность до встречи со мной. Теперь же моя Кукла, еще вчера являвшаяся провинциальной лимитой, не могла поверить, что этот самолет доставит только нас двоих по индивидуальному маршруту.

И до сих пор злилась.

Как Кощей, чахла над своим горем. Никто не умалял того, что я поступил с ней, мягко скажем, гадко. Но, блять, не видеть и не оценивать очевидного, она ведь не могла. Особенно сейчас, когда у нее под сердцем рос наш ребенок.

Нет, разумеется, Настя уже пыталась показаться максимально уступчивой. Умная и хитрая, она с каждым днем улыбалась мне все ярче, но я на этом свете прожил достаточно времени, да и повидал многое, чтобы понять, что это просто мастерски отыгрываемый спектакль в мою честь.

Наебать меня какими-то дешевыми телодвижениями можно было бы лишь в одном случае — если бы я был героем какой-то сраной мыльной оперы, которая писалась бы лишь для того, чтобы порадовать обрюзгших домохозяек в бигудах.