Сильно.

— Молодец, — усмехнулся я.

— Нравится?

— Очень. Теперь приподними платье и стяни с себя трусы. Так, чтобы я все видел.

— Сергей..., — заблеяла девица.

— Делай.

И она сделала. Раболепно торопясь услужить. Задрала подол платья до пупа и приспустила белье до середины бедра, раскорячиваясь, в надежде показаться мне соблазнительной. Чтобы именно ее злобучий тухлый пирожок я взял с полки.

За что? Ну, сейчас узнаем. Хорошо ведь сидим, верно? Чего бы не поболтать, да?

— Умничка, — тихо хохотнул я, медленно и безэмоционально скользя взглядом по расслабленной девице. Молодая ведь еще совсем, в самом соку. И, наверное, можно было бы в пылу праздной скуки натянуть ее разок, другой.

Но...

Нахуя козе баян, верно?

— Итак, Света, давай, рассказывай, что хочешь за то, чтобы я в тебя своим членом потыкал, м-м?

— Сергей...

— Отвечай, блять, — встряхнул я ее за шею, и та тихо пискнула, испуганно прикрывая веки.

— Ну, я думала, что Настя скоро станет непригодной для секса. И я...

— И ты вызвалась подруге помочь?

— Типа того, — облизнулась она и стрельнула в меня глазками.

— Дальше...

— Вы щедрый мужчина, я знаю.

Но не долбаеб же.

— Я вопрос задал: что ты хочешь?

— Благодарности.

Охуеть.

— Ну, спасибо, Света — такая благодарность сгодится?

— Нет.

— Нет, — рассмеялся я тихо. — Бабла захотелось легкого?

— М-м...

— А как же Настя?

— Она ведь не узнает. А я ни на что не претендую. Просто секс — ничего более.

— Ты правда искренне веришь, что мне нужен ПРОСТО секс, детка? — грязно осклабился я.

— Ну а дальше уже, как пойдет, — едва слышно выдохнула она.

— Рассказать, как может пойти, Света? — жестко осклабился я.

— Ну...

— У меня есть друг — такой же, как и я, богатый и отбитый на всю голову дядька. И я могу прямо сейчас отвезти тебя к нему, где мы в два ствола все твои дырки весело и задорно порвем к хуям, а потом выбросим в ближайшей подворотне просто потому, что с такими просроченными блядями именно так и нужно поступать.

Девка дернулась. Сильно. Мигом оценила весь цимес ситуации и попыталась натянуть трусы на свой тощий зад, но я с силой лупанул ее по рукам.

— А, ну сидеть, блять.

— Сергей, пожалуйста..., — ее зрачки расширились, а грудная клетка заходила ходуном от страха.

Но как же мне было плевать на ее печали. Эта пизда с ушами просто взяла и перешагнула через дружбу во имя иллюзорной жизни, которую ей даже никто не предлагал. А теперь трясется, как Каштанка, которую хочется снова и снова пинать, пока она в жалобном скулеже не сдохнет.

Сука!

— Ну же, моя хорошая, продолжай.

— Пожалуйста...

— Дальше! — тихо, но угрожающе гаркнул я, и эта идиотка все-таки расплакалась, некрасиво шмыгнув носом.

— Простите меня! Я не хотела.

— Когда извиняешься, Света, надо быть искренней, а не пиздеть на каждом шагу. Не хотела она. Давай сначала, и чтобы я поверил тебе.

— Боже, извините меня! — уже в голос разревелась эта дрянь. — Просто я думала... Я думала, что...

— Что я похотливый еблан, и у меня встает на каждую текущую от моего бабла щель в радиусе видимости, так?

— Да..., — заскулила она.

— Так, со мной разобрались. А про Настю ты, что думала? Что она деревенская лохушка и не заметит, что ее заклятая подруга вылизывает мой уставший и потный после трудового дня член, так?

— Господи..., — взвизгнула эта блядина и снова попыталась дернуться из моего хвата, но только захрипела и сникла, понимая, что я просто придушу ее тут к чертям собачьим. И все.

— Отвечай!

— Простите!

— Тупая пизда, — зло выплюнул я, а затем быстро застегнул на себе штаны, отпустил девку и максимально поспешно вышел из тачки. А там уж дернул ее из салона в шокированном и все еще расхлестанном виде: трусы на себе она поправить успела, а вот сиськи все же выглядывали наружу.

По хуй.

Как есть я просто стряхнул ее на тротуар, выкинул туда же и ее дерматиновую сумку. А затем тихо процедил:

— Рассказать, что с тобой будет, если ты вздумаешь открывать рот там, где не следует?

— Нет, — в отчаянии затрясла головой девица.

— Отлично. Ну и последнее: надеюсь, до твоих прокисших мозгов дошло, что подруги у тебя больше нет и завтра на нашей свадьбе никто не расстроится, когда ты не придешь?

— Да.

— Супер, — кивнул я и вернулся в тачку, игнорируя жалобный плач, что бился мне в спину.

Вообще насрать.

А дальше я вдавил педаль газа в пол, развернулся через две полосы и погнал назад. К Насте. Но сразу в квартиру не поднялся. Зашел в настройки автомобиля и скинул себе файлом то, что последние несколько минут писал диктофон.

Ничего блюрить не стал. Смысл?

Моя Кукла и так в курсе какой я.

А вот насчет подружки глазки надо было раскрыть максимально быстро. Да, болезненно. Но, а кому сейчас легко? Этот мир полон дерьма.

Спустя минут десять я уже переступал порог нашего с Настей дома. Она встретила меня такая до боли красивая, что я на секунду потерялся во времени и пространстве, просто смотря на нее во все глаза и забывая собственное имя.

За ребрами будто бы в моменте все раскурочили, и теперь там зияла какая-то черная, пугающая меня до усрачки пустота.

— Так быстро управлялся?

— Угу, — кивнул я, неосознанно делая шаг к ней ближе, а затем сгребая ее в объятия и чувствуя, как пах опаляет знакомая, бурлящая, полыхающая огнем тяжесть.

— Сереж...

— Поговорить надо, — подхватил я Настю на руки и двинул вглубь квартиры, негодуя оттого, что она до сих пор весила не больше пушинки.

Маленькая моя.

— О чем?

- О неприятном...

Ссадил ее на диван, а затем без лишних сантиментов и расшаркиваний включил запись на телефоне, что перекинул со стационарного диктофона в автомобиле. И по комнате разлился тошнотворный диалог между ее личным монстром и ее предательницей. Я заставил Настю слушать до самого конца, а затем держал вырывающуюся из моих рук девушку до тех пор, пока она не проревелась и не стихла.

И только потом подхватил ее снова на руки и понес в постель, чувствуя какой-то мазохистский кайф от того, что в системе координат моей Куклы теперь остался только я.

Я один.

Глава 30 – Навсегда?

Сергей

Свадьба получилась именно такой, какой я ее себе и представлял — безупречной, дорогой и залитой толстым слоем столичного пафоса.

Настя назвала бы ее до тошноты фальшивой.

А я ликовал. Перся. И не мог потушить в глубине своей черной, изъеденной вседозволенностью души адский огонь больного триумфа оттого, что наконец-то эта девушка абсолютно полностью стала моей.

Она была прекрасна.

Высший бал, черт возьми!

Живот за две недели так и не появился толком. Обозначился, но удачный фасон платья его полностью скрыл от посторонних глаз. Моя Кукла все еще была миниатюрной, стройной и недостижимо притягательной. В ее холодных, голубых глазах по-прежнему плескалась тихая ненависть, но манящие губы так сладко улыбались для всех собравшихся на этом празднике ублюдков. В том числе и для меня.

Для монстра, который ее принудил, обрюхатил и заставил с высоко поднятой головой носить мою фамилию. У нее дрожали губы, когда я надевал на ее тонкие пальцы массивное обручальное кольцо. А я с ума сходил от извращенной, грязной, болезненной радости, что навечно приковал к себе девятнадцатилетнюю девчонку, без которой мне почему-то было трудно дышать.

И это было охуенно!

Сделать эту гордую, ледяную, сломанную мной девочку своей собственностью.

Все! Настя стала госпожой Панариной. А я скрепил наш союз долгим, жадным, почти грубым поцелуем. А она не отстранилась и даже не дернулась. Лишь вцепилась в отвороты моего смокинга своими тщедушными ручками и жарко мне ответила. Будь она понимала, что все — назад дороги уже не будет.

Есть только я.

Ее муж.

Ее чудовище, которое ей придется полюбить.