— У твоей Анки был отец. Какой-никакой, но был. Да и ты сам ее отпустил, предварительно прописав ускорения под зад. А у Насти же, кроме меня, во всем мире никого. А через полгода у нас еще и ребенок общий на свет появится. Так что не сравнивай божий дар с яичницей, Игнат.

— Ты — дебил, Серег. Моя Аня кипятком в свое время ссасалась от любви ко мне. И я ее не насиловал, а прожил охуенные в ее понимании три года в браке, наяривая ей ванильные оргазмы под одеялом. А что сделал ты? Ты реально искренне веришь, что такая, как твоя Настя, сожрет все это дерьмо с принуждением и станет есть у тебя рук?

— Она уже это делает, — фыркнул я. — Осталось дождаться, когда у нее сей процесс войдет в привычку.

— Все понятно с тобой, — скривился Лисс, — только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

— Не буду...

Не знаю, если у меня в первые дни совместной жизни с Настей еще и были какие-то сомнения, что дело не выгорит, то сейчас, спустя почти две недели, я окончательно уверился в том, что посадить эту девчонку рядом с собой на целый день было чудесной идеей. Лучшей в моей жизни!

Быт — это хуйня.

А вот трахать Настю на постоянной основе — вот, что реально трахало меня на максимум. Но мне мало было заклеймить ее своим членом и своим семенем в ее животе. Мне было необходимо, чтобы она носила мою фамилию. Только так мне казалось, что она станет моей окончательно.

И бесповоротно.

Мы какое-то время еще посидели с Лиссом в ресторане. Он планомерно накачивал себя сорокоградусным пойлом, попутно решая, кого сегодня будет трахать: сисястую Олю или губастую Вику. Остановился на длинноногой Полине. Но я даже слова ему по этому поводу не сказал. У мужика вот уже месяц, как наблюдался траур. Он информацию, что я собираюсь жениться, худо-бедно обработал мозгом только пару дней назад. До этого вообще не врубался, что вокруг него происходит.

И все потому, что его, типа как любимая женщина родила от другого мужика. И не абы как, а будучи предельно счастливой в браке. Я Лисса за блядство не осуждал, ибо хорошее это, в общем-то, было дело. Но вот это ванильно-слоняное дерьмо, что Игнат себе вообразил, насчет любовных любовей — это он зря.

Я в подобную злобучую чушь ни капельки не верил.

Потому что чувство это было каким-то светлым, что ли. Чистым. Теплым. А с нами, погрязшими во вседозволенности, пороке и разврате, это все никак даже близко не монтировалось. Неспособны мы были на любовь. На обладание — да. На доминирование — да. Но не более.

Даже сейчас, если отмотать время назад и спросить, как бы я поступил в ту памятную ночь, когда ко мне привезли Настю, словно овцу на заклание? То я бы ответил, что все равно бы ее трахнул. Потому что она родилась, чтобы принадлежать мне.

Я так решил. И так будет.

Вот. И. Все!

— Пожалуйста, будь огурцом завтра, ладно? — усадил я в машину с трезвым водителем своего изрядно накидавшегося друга, но Лисс только пьяно икнул и сунул мне под нос смачный «фак».

Я же пожал плечами и поехал домой. К своей Кукле.

У нее сегодня было тоже вроде девичника. Она встречалась, как я понял, с единственной своей подругой, с которой некогда проживала в задрипанной общаге. Вроде бы они уже должны были разбежаться. Но все же я решил не портить девоньке малину, и заранее ее набрать, чтобы узнать, как там у нее дела.

И тут же словил волну охуительно приятных мурашек по телу, когда услышал в трубке ее бархатистый голосок. Глаза прикрыл и до скрипа вцепился в оплетку руля, ощущая, как каждый нерв в теле завизжал дурниной, требуя близости с этой девушкой. Рецепторы заскулили, истосковавшись по ее простому, но такому нужному мне запаху. По сладости ее нежной, шелковистой кожи. По прямому вкусу ее губ.

Пиздец.

Мне нужно было скорее к ней. Прямо сейчас!

— Что? — прохрипел я, в моменте догоняя, что ни слова не понял из того, что Настя мне только что сказала. Я просто перся от звука ее голоса, как прыщавый школот.

Дожился...

— Спрашиваю, скоро ли ты приедешь?

— А ты соскучилась по мне? — словил я за ребрами жаркую судорогу какой-то тупой надежды на чудо.

Напрасно.

— Тут в центре дороги все перекрыты, Сереж. Время ожидания такси от получаса, да и то никто не берет заказ. Как прокляли, честное слово.

— А зачем тебе такси? — отчаянно затупил я.

— Кате домой надо.

— Водителя попроси, он ее отвезет, — отмахнулся я, разворачиваясь через двойную сплошную, чтобы скорее добраться до своей девочки, прижать ее к себе, сладко выебать и наконец-то выдохнуть от сытости и облегчения.

Скучал же весь день, ну!

— Сереж, ты его отпустил на выходной сегодня. Забыл?

— Блядь, — едва ли не простонал я, потирая переносицу.

— Катя может остаться в гостевой...

— Нет, — жестко отрезал я.

— Но...

— Я отвезу ее. Пусть будет готова через десять минут.

— Спасибо, Сереж.

— Не за что, моя хорошая, — и отключился.

А спустя положенное время в тачку ко мне села девушка. Та самая, что я видел всего лишь пару раз в жизни и почти стер ее образ из своей памяти. Она пахнула на меня мятным леденцом с привкусом игристого вина, улыбнулась от уха до уха, а затем с придыханием выдала:

— Сережа, вы такой галантный мужчина. Примчались в ночи и спасли меня. Я теперь перед вами в неоплаченном долгу. Просите, что хотите...

Я скупо улыбнулся. Покачал головой. А затем сорвался с места и погнал, на ходу кивая на ремень безопасности.

— Пристегнись.

— Пристегнуться? — невинно захлопав ресничками, пропела девочка.

Я же поджал губы, четко понимая, что будет дальше. И не ошибся. Потому что слишком хорошо знал, как устроен этот ебучий, прогнивший до мозга костей мир.

— Если я пристегнусь, Сергей, то как же я тогда смогу сладенько вам отсосать, м-м? Неудобно ведь будет...

Проворковала она мне на ухо. Лизнула мочку с оттяжкой. А затем уверенно расстегнула молнию на моих брюках.

Сергей

Я резко свернул в ближайший дорожный карман, а затем максимально ласково коснулся девичьей скулы, повел по ней пальцами, чуть грубее сминая губы так, чтобы показались ряды зубов. Как у лошади, которую проверяют на аукционе.

— Напомни, как зовут? — протянул я, спускаясь ладонью на шею и сжимая ее ласково, но настойчиво.

И все это пока рука подруги моей будущей жены шарила у меня между ног, ритмично наглаживая мой член через ткань боксеров.

— К-катя, — с придыханием произнесла девушка, медленно облизываясь и чуть закатывая глаза, будто бы даже вот это невнятное тисканье приносило ей небывалое наслаждение. А может, так оно и было?

Хуй его знает.

Лимиту не разобрать. Многие рады раздвинуть рогатку за последний айфон или даже «цезарь» в мишленовском ресторане.

— Катя..., — перекатом на языке произнес я ее имя и еще шире улыбнулся, переходя к следующему своему вопросу. — Что делать будем, если мне не нравится твое имя?

— Что? — взгляд девчонки непонимающе поплыл. Она моргнула и дернулась, но я лишь сильнее сжал ладонь на ее шее.

— Светой будешь?

— Я...

— Или Мариной?

— Сергей, я не понимаю...

— А что тут понимать, Катя? Я говорю: уебищное у тебя имя. Смотрю, у меня даже хер на него не встаёт. Надо с этим срочно что-то делать, если ты хочешь сладенько мне отсосать. Ну, есть варианты?

Конечно, варианты были. Просто овердохуя!

— Света — нормально. Марина — ещё лучше. А вообще, зовите, как хотите.

— Супер, — второй рукой надавил на её скулы, с силой, заставляя открыть рот.

До моего паха в таком положении она уже не доставала, только скребла ноготками мне грудь и тихо не в тему постанывала. Ебаный стыд!

— Сиськи покажешь?

— Да...

— Давай.

Руки потянулись к длинному ряду пуговок на платье, пока не расстегнули их все, приоткрывая вид на затянутые в гипюр полушария, на которые я даже не посмотрел. Я жестко гипнотизировал блядские, совершенно перекрытые глаза этой сучки, и пытался переборот желание сдавить её шею до характерного хруста.