Не надо!

— Конечно, — радостно выдала доктор, а я всхлипнула, стискивая руку Сергея, как то единственное, что еще удерживало меня от нервной истерики.

А затем меня окончательно оглушило. И размазало!

Тук! Тук! Тук!

Ритмичное. Четкое. Громкое. Неумолимо реальное!

Сердцебиение моего малыша!

И слеза все-таки скатилась по щеке. Затем и вторая. И соленый поток было уже не удержать. Я ведь почти уже разревелась, словно маленькая девочка, напуганная до икоты монстром, что жил под кроватью, но никогда мне не показывался.

А теперь он предстал перед моей во весь свой гигантский рост, угрожающе скалясь зубастой пастью.

И мне негде было искать спасения. Просто негде!

А потом наши взгляды встретились. Мой и его. И я не знала, к кому еще мне бежать за помощью. Ведь у меня сейчас, кроме этого чудовища, никого больше и не было на всем белом свете.

Понимаете?

Никого...

— Сереж..., — сорвалась я омут отчаяния.

— Иди сюда, — скрутил он меня в своих объятиях, а затем отдал тихий приказ доктору оставить нас одних.

А я вдруг только тогда со всей четкостью и ясностью поняла, как именно смогу взять реванш за все свои слезы. Не получится? Что ж...

Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Настя

Я затихла.

Но дала себе клятвенное обещание, что ничего не забуду. Я буду помнить все. И однажды...

Однажды я смогу с улыбкой сказать этому человеку то же, что он когда-то сказал и мне:

— Смирись. У тебя нет выбора.

Но вместе с тем я точно так же для себя приняла факт, который не поддавался никакой критике. Ибо да, такой Настей, какая я есть сейчас, я человека, подобного Сергею Панарину, никогда не переиграю. Я ведь уже пробовала это сделать и осталась ни с чем. А это значило только одно.

Я должна встать с ним на один уровень!

А затем подняться на ступень выше.

И стать еще более страшным монстром, чем он есть. Только так я отращу зубы. А затем открою пасть и сожру своего врага со всеми, матер его потрохами! А после отряхнусь и пойду дальше, в ту жизнь, где мне никто не будет приказывать. Где я сама буду решать, где мне жить, с кем мне спать и кому улыбаться.

Отличная школа, Сережа.

Хочешь, чтобы я ее прошла? Что ж...

Я согласна. И обещаю, я буду прилежной ученицей. Тебе понравится.

И мне тоже!

Я осторожно выпуталась из удушающих объятий своего будущего мужа. Кивнула ему, давая понять, что мне уже лучше. А затем сделала судорожный вдох и вытерла остатки соленой влаги с глаз. И подняла взгляд на Сергея.

— Продолжим?

— Ладно...

Доктор вернулась в кабинет. Я впервые за все время уделила внимание ее внешности и бейджику, что золотом переливался на ее груди:

«Элла Николаевна Берг. Врач акушер-гинеколог высшей категории, доктор медицинских наук, ведущий репродуктолог клиники «Под сердцем».

Маленькая, средних лет, улыбчивая и несуетливая. С тихим, вкрадчивым голосом. Она мне понравилась, и я решила, что пройду этот путь под ее чутким руководством. Женщина зафиксировала еще какие-то размеры у малыша. Затем сделала нам фото на память, и не абы какое, а вставила его в красивую рамочку с логотипом клиники.

Московский сервис, что вы хотите?

А еще она предложила нам узнать пол ребенка путем сдачи моего биоматериала, так как на УЗИ это сделать пока не получалось. Малыш не показывался. Но Сергей отказался. Сказал, что мы подождем нужного срока и тогда все узнаем без лишних уколов. Я с ним спорить не стала.

Мне было страшно узнать, что там не девочка.

До икоты...

Что было дальше?

Не поверите. Мы гуляли.

Погода стояла шикарная. Ярко светило солнце, и столбик термометра почти полировал отметку в тридцать градусов по Цельсию. Мы уселись на блестящую белоснежную яхту, а затем неспешно поплыли по Москве-реке, с комфортом размещаясь на мягком диванчике задней палубы.

Легкий ветерок трепал мои волосы.

Сергей какое-то время молчал, давая мне возможность выдохнуть и наглотаться свежим воздухом.

Как-то незаметно для меня на столике появился поднос с миниатюрными и разнообразными канапе, ягодный морс в высоком графине и огромная тарелка с фруктами. А еще арбуз.

— Это яхта тоже твоя? — решилась все же задать я вопрос.

А Панарин вдруг улыбнулся, словно бы я сморозила какую-то несусветную чушь. И ответил встречным риторическим вопросом:

— Я похож на человека, который что-то берет в аренду?

— М-м, ну да...

Сергей с вот этим умением формировать у окружающих образ успешного, ресурсного и щедрого мужика, наверное, сразу же и родился у папы с мамой. Он привык так делать просто потому, что прекрасно знал, как это все влияет на среднестатистическую, меркантильную, падкую на бабло женщину.

Раз — и нет больше критики.

Ему будет позволено все, потому что он ТАКОЙ! Нетакой...

Он блистал для бесконечных постельных грелок на своем олимпе, со своей недостижимой высоты. Но спуститься к ним? О нет, это не про Сереженьку Панарина. А я вдруг усмехнулась и покачала головой.

— Что? — спросил он, а я пожала плечами. — О чем ты сейчас подумала?

— Ты правда хочешь знать?

— Да.

— Тебе это не понравится.

— И все же, — он подался ближе, всучивая мне в руки тарелку с сочным арбузом.

— Что ж, — устремила я взгляд на темную водную гладь, — я просто задала себе вопрос, могла бы я ненавидеть тебя меньше, если бы ты сунулся ко мне не чванливым, шагающим по головам олигархом, а нормальным человеком, которому не чуждо ничего мирское?

— Это был бы не я, Настя.

— Да. Но что если? Прокатиться ради меня в запруженном трамвае или съесть чебурек из собаки в придорожном ларке от какого-нибудь Джамшута? И это я уже молчу про романтическое покорение моей форточки в общежитии и хулиганском воровстве ромашек с институтской клумбы.

— Это бы сработало? — скривился он, а я рассмеялась, представляя, как Панарин проворачивает все это дерьмо.

Боже!

— Хочешь честно, Сереж?

— Конечно.

— Такие романтические особы, как я, всегда больше ценят подвиги, нежели банальные попытки купить нашу любовь и прогнуть нас под незамысловатый трах в твоё удовольствие.

— Вау, — поджал он губы, а затем дурашливо закатил глаза, прикидывая что-то в своей больной голове.

Мне не было интересно, что именно. Но я хотела бы высадить в его мозгах зерно веры в то, что я смогу хоть когда-то очароваться его персоной, до основания прогнившей от вседозволенности и непомерно раздутого самомнения.

— Любопытная мысль, Настя, — рассмеялся Панарин. — А может и правда рискнуть, м-м? А что, переедем с тобой в съемную малосемейку где-нибудь в Чертаново, да? Я пересяду с «Бентли» на метро. Буду каждый вечер брюзжать тебе о том, что нам нужно экономить и коляску для нашего малыша тебе лучше присмотреть на «Авитo», а не в «ЦУМе». Потом что? О, наверное, от свадьбы мы откажемся. Просто распишемся и в медовый месяц рванем куда-нибудь в никуда. Ну а что? Ты цены на туры видела вообще? Грабеж!

Он так комично перечислял все это, а мне отчего-то вновь захотелось плакать. Просто потому, что он в два счета разгадал то, что я пыталась от него скрыть. А я снова его недооценила.

— Интересно, ты ко мне эмоционально проникнешься на каком моменте? На том, когда я не найду на наньку денег и тебе придется уйти в академ, полностью забив на учебу? Или, быть может, на том, когда малого придется в полтора года отправить в ясли, чтобы ты вышла на подработку в местный супермаркет кассиром, потому что у меня перестанет получаться зарабатывать на памперсы и твой маникюр, м-м? О, я знаю! А полюбишь ты меня тогда, когда я, весь такой заебаный этим тихим семейным счастьем, сбегу в закат, устав тащить на себе ставшую непривлекательной после родов жену и вечно верещащего младенца, которого сам же наклепал? И убегу в свою беззаботную жизнь трахать новых баб, оставляя тебя романтично сосать хуй и охеревать от такого умопомрачительного поворота в твоей лав-стори.