Стали. Если у этих уродов денег, как грязи.

А челядь наивная все счастье в этой самой грязи и измеряла. И за честь считали то, где Сережа нагадил. А потом сам же за собой убрал. Герой!

Господи, какое дно!

Я подняла на соседку взгляд и поняла, что ничего не чувствую. Ни ярости. Ни разочарования. Во мне была только черная, зияющая пустота. Как будто из меня выкачали весь кислород и выкрутили все лампочки разом. Поставили на паузу.

Я дернулась. Сжала край стола до побелевших пальцев, но боли не ощутила. Молча встала. И пошла прочь, пока в спину мне летели жалостливые причитания тети Люси. Но я ее не винила. Ни она бы, так другая продалась. Не другая, так третья. Какая, к черту, разница?

Но одно я теперь понимала совершенно точно: в Москву мне дорога заказана. Вернусь туда — и мальчик не отпустит, пока не наиграется в выбранную на прилавке куклу. И плевать ему на то, что она не продается.

Он ее в таком случае просто украдет. И ничего ему за это не будет.

Другое дело сюда ездить — в сибирскую глубинку. Рано или поздно, но маршрут этот Панарину надоест, да и в столице скоро мне найдется достойная замена. Что, девок красивых мало?

Нет!

А я пережду. Да, заплачу за свою свободу приличную цену. Вот только не гордостью, а временем. Кивнула сама себе и наконец-то поняла, что я дальше буду делать. Так что, еще посмотрим, кто кого...

Глава 23 – Торг

Настя

Сна не было ни в одном глазу.

Проворочалась до первых петухов. А потом все же сдалась. Встала и от нечего делать принялась наводить порядок в доме. Вычистила все, что можно и нельзя. Намыла окна. Вытащила на улицу все ковры и хорошенько их выбила. Управилась по хозяйству. Набрала целое лукошко яиц.

Попыталась позавтракать, но не смогла в себя ничего засунуть. Аппетита просто не наблюдалось.

Была апатия. И пустота.

Протопила баню и помылась.

А затем наконец-то взяла телефон в руки и набрала номер своего деканата. Трубку на том конце провода подняли не сразу, а только с четвертого раза.

— Слушаю вас, говорите!

— Здравствуйте. Меня зовут Настя Куклина, я ваша студентка. Учусь на втором курсе факультета экономических наук… — заволновалась, сбиваюсь с темпа и заглохла. В горле пересохло, руки дрогнули.

Меня изнутри кислотой выжигала потребность ломать свою жизнь из-за самодовольного ничтожества и подонка по имени Сергей Панарин.

— Ну, дальше-то что, девушка?

— Я хотела бы узнать, могу ли я оформить академический отпуск удаленно?

— У вас нет возможности лично прийти в деканат и написать заявление, правильно ли я вас поняла?

— Правильно, — просипела я, прикрывая веки и чувствуя, как они набухают от слез.

— В таком случае вам нужно составить заявление на имя ректора в свободной форме, с указанием причины, по которой вам требуется перерыв в обучении и сроки отпуска. Если есть какие-то документы, подтверждающие, что вы не можете продолжать учебу, то их тоже приложите. Или их заверенные копии. И отправьте все это письмом на наш адрес. Все контактные данные вы найдете на сайте.

— Спасибо...

— Еще вопросы?

— Да, — встрепенулась я, — я в общежитии проживаю. Могу ли я сохранить за собой место?

— Разумеется, можете. Напишите об этом соответствующее прошение также на имя ректора и пришлите нам. Проблем не будет, мы всегда идем навстречу нашим студентам.

— Скажите, а как быстро рассматривают такие заявления? Просто у меня зачетная неделя уже начнется с будущего понедельника. А дальше сессия. И я боюсь быть отчислена за непосещение.

— Предупредите свою старосту, она проконтролирует, чтобы пропуски вам крепили по уважительной причине, а не как прогулы. Но даже если нет, то задним числом мы все это учтем. Не переживайте, обычно такие заявления рассматривают в срок до десяти рабочих дней.

— Хорошо, благодарю вас, — прошептала я, слепо глядя прямо перед собой.

— Удачи вам!

— Она мне пригодится, — прохрипела я уже в трубку, в которой были слышны короткие гудки.

Медлить я не стала. Спустя час я стояла на нашей почте, держа в руках хрустящий конверт, в котором лежали два листа. Именно они должны были убить год моей жизни. Просто потому, что одному уроду приспичило превратить меня в куклу. И плевать ему было на то, что я живой человек, со своими желаниями, мыслями и потребностями.

Почтальонша, худая, как жердь, женщина с грустными и потухшими глазами, приняла у меня письмо, поставила на него нужные штампы и выдала квитанцию, обещая, что экспресс-доставка до Москвы доберется за два, максимум три дня. Я наконец-то выдохнула и побрела домой.

Посмотрела, сколько денег у меня есть на карте. Прикинула, надолго ли мне этой суммы хватит. По пути домой заглянула в детский сад и в продуктовый магазин, уточняя, не требуются ли где сотрудники.

Не требуются.

Что ж...

Я не сдавалась. У меня, в конце концов, был огород, куры и свинки, которые я за последующие две недели успешно распродала соседям. Выкормить я бы их все равно не сумела, а так хоть деньги на жизнь появились. Ведь работа критическим образом не находилась.

Это в столице можно было найти занятость на любой вкус. В больших городах все время требовались курьеры, официанты, работники пунктов выдачи заказов или операторы колл-центров. А здесь, в крохотном селе, жизнь словно бы замерла. Но я не сдавалась.

Мне нельзя было этого делать.

Я сама у себя одна осталась.

Нет, конечно, ко мне еще захаживала с какими-то вопросами тетя Люся. Носила домашнее молоко, сыр и сметану. Пыталась завести разговор, но по большому счету болтала сама с собой. Понимая это, женщина тяжко вздыхала и уходила восвояси. А я снова оставалась наедине со своими мыслями.

Их периодически разбавляла звонками Катька. Узнала, что мне согласовали академ. Орала в трубку, что я дура стоеросовая. Но по большому счету трепалась про моего бывшего. Там было кино. Наверное, ради очередной захватывающей серии я еще и брала от нее трубку. В моей жизни ведь ничего такого не происходило, от слова «совсем». Так я сначала узнала, что Харитонов начал встречаться с какой-то там Викой с первого курса. Потом с ее лучшей подругой Мариной. Дальше он в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения разбил свою машину, в которой была уже третья девица. Прибывшие на место менты обнаружили в его тачке кучу запрещенных. А еще левый телефон с координатами закладок и номерами обширной клиентской базы.

— Боже, какой же он дебил, — потерла я устало веки.

— Разные разговоры ходят, Тась.

— Например? — нахмурилась я.

— Например, его друзья уверяют, что эта девушка, что была с ним в тачке при аварии, сама к нему на хвост в каком-то клубе упала. Потом давай работу прибыльную предлагать. Парни Максу говорили, что дело — дрянь. Но Харитонов слишком быстро подсел на денежную иглу от своего «папика» и не хотел расставаться с сытой жизнью. Короче, клонул быстро. А теперь менты шьют срок только ему одному, а эта девчонка будто бы вообще не при делах.

— Мимокродил? — проскрипела я, как-то слишком быстро складывая в голове ужасающий по своим масштабам пазл.

— Да кто теперь разберет? Вон, у Чикатило тоже все родные и близкие думали, что он мамкин пирожок. Возможно, что с Максом такая же история. Я тебе ведь сразу говорила, что он как человек — дерьмо! Иначе бы не продался и тебя не предал, Тась. Так что, не знаю. Сам или нет он оказался в том месте, где сейчас сидит, но так ему и надо! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Да, это правда.

Кусок от той же сырной булки, что скормил Харитонов, мне и предлагал Панарин. Да только я его не съела, в отличие от некоторых. Да, оказалась в жопе, но хотя бы не в изоляторе временного содержания, как мой бывший.

— Ты когда вернешься, Тась?

— Когда он оставит меня в покое.

— А если не оставить? — ударила мне по нервам самым болезненным вопросом Арямкина, но я от него лишь отмахнулась.

— Куда он денется, Кать? Ничто не вечно под луной.