Зато гордость в тепле.

В сытости. В здравии.

И дела ей нет, что настоящее унижение — это не мой член между ее бедер. Это нищета, на которую она себя по доброй воле обрекала! И это ни хрена не романтично.

Она в ней тонула. Добровольно...

И это пиздец, как бесило!

Меня так все эти деструктивные мысли унесли, что я даже не заметил, как скрипнули половицы в сенях. Как по ним прошлепали босые ноги. Очнулся лишь тогда, когда в дверях кухни показалась она — моя Настя. В тонком халатике, который едва ли доставал ей до середины бедра. С волосами, замотанными в застиранное полотенце.

А я не дышал, потому что уже и забыл, какая она красивая.

Совершенная...

Я замер, глядя на нее в голодном ступоре. Она же заметила меня и вздрогнула всем телом. Но не произнесла ни звука. Только глядела своими глубокими глазами, словно бы увидела привидение.

А затем начала оседать на пол.

— Блять, Настя! — в панике гаркнул я, молниеносно срываясь к ней и в последний момент подхватывая легкое, как пушинка, тело.

А там уж и затрепетал...

Сергей

Мои рецепторы завизжали дурниной. Член дернулся и тут же встал по стойке смирно в максимальной боевой готовности. Ну, потому что вот так эта девушка на меня всегда воздействовала! И ее крышесносный аромат вкупе с близостью ее тела херачили по моим рецепторам ядерными боеголовками, разнося мою выдержку в хлам!

Я прижал ее к себе, потянул жадно носом, в моменте пьянея в дупель. А затем потух.

Будто бы кто-то тумблер переключил.

Меня придушил страх. И заставил отмахнуться от всех ненужных мне сейчас эмоций.

Потому что я услышал, как трепыхалось ее сердце, словно у перепуганного зайчонка. С лица в моменте сошла краска, и оно побелело, как мел. Я же на языке почувствовал горький привкус пепла. И стремительно пошагал в гостиную, где уложил девушку на скрипучий, как старая телега, диван. Кончиками пальцев провел по ее щеке, цепляя полную нижнюю губу. И прохрипел, не узнавая свой голос:

— Настя...

Она же в ответ даже не дернулась. Лишь дышала судорожно и своей неподвижностью до чертиков меня пугала.

Какого черта, блядь!

Кинулся опять на кухню и схватил со стола, укрытого щербатой клеенкой, телефон. Тут же набрал парней, которые мне оперативно ответили:

— Сергей Александрович, что-то случилось?

— Случилось. Выдирнете мне местного доктора. Срочно! Прямо сейчас! Если спит — разбудите. Если не захочет идти — заставьте. Но, чтобы он в кратчайшие сроки был здесь!

— Сделаем...

И отключились. А я сдернул с печки на вид чистое полотенце и, смочив его ледяной водой, вернулся к Насте. Подложил под ее ноги пару подушек, разместил холодный компресс на ее лбу, повернул голову набок. И принялся лёгко растирать ушные раковины, полируя девчонку пристальным взглядом и мысленно приказывая ей открыть свои васильковые глаза.

А дальше пусть смотрит на меня с ненавистью, хоть до второго пришествия. Зубоскалит. И обвиняет во всех смертных грехах. Плевать!

Только пусть больше не падает в обморок, словно я Синяя Борода или ещё чего похлеще.

Врача привезли спустя семь минут. В моем темпе. И видно, что парни не жалели ресурса. Это была женщина бальзаковского возраста, дородная, в уродливых очках и домашнем халате, поверх которого был накинут какой-то потасканный тулуп, но со специальным чемоданчиком. Глянула на меня, поджав губы, но высказывать мне свои мысли на этот счет не стала.

Ну и правильно сделала. Мне все равно было на них лихо по хуй.

Потом из комнаты меня вытолкнуть попыталась, дабы провести осмотр в гордом одиночестве. Но кто бы ей это позволил. В итоге я стоял в дверях, сухо отвечая на ее вопросы, и пристально следил за каждым движением женщины, чтобы она сильно не переусердствовала.

— Организм истощен, и уровень сахара, скорее всего, завалился. Плюс слабость после перенесенной инфекции и переутомление в парной дали о себе знать, — выдала она диагноз. — В идеале вам бы показаться врачу, пройти комплексное обследование, чтобы выявить и устранить основную причину обморока. Пока я могу дать вам лишь общие рекомендации: постельный режим, витамины и легкая диета. Пейте больше жидкости, избегайте стрессов. И никаких физических нагрузок и высоких температур.

— Спасибо, док, — кивнул я.

А там уж Настя пришла в себя. Заозиралась по сторонам, на доктора поглядела хмуро и в меня запустила несколько стрел концентрированной ненависти. Виски изможденно потеряла, но ехать в больницу наотрез отказалась. Я врача отпустил, чтобы не собачиться в ее присутствии, сунув в дрогнувшие руки женщины «котлету» бабла, которую она, скорее всего, никогда в жизни не видела.

И красноречиво кивнул ей на дверь, дабы она поторопилась оставить меня с моей строптивой девочкой один на один. А та вразнос тут же пошла. Я ей помощь предлагал, а она в штыки.

Нет и все тут! В порядке она, видите ли.

Кажется, если бы Настя была при смерти, то и тогда не приняла от меня никакой помощи. И представилась перед создателем, лишь бы только меня побесить.

Чертова девка!

— А вдруг у тебя что-то серьезное? Надо в больницу. Анализы сдать, убедиться, что тревога ложная. Ты понимаешь? Это необходимость!

— У меня есть лишь одна необходимость — никогда тебя больше не видеть, — процедила она хрипло и отвернулась.

— Надо заставить? — сделал я шаг к ней ближе.

— За волосы потащишь? — зыркнула она на меня в высшей степени брезгливо и передернула плечами. — Ну, давай. Вперед и с песней. Не забудь только барабан на шее повесить и флаг в руки взять, Сержек.

— Я же о тебе беспокоюсь, глупая!

А она вдруг горько всхлипнула, зло отерла кулачком набежавшую слезинку и просипела:

— Если бы это действительно было так, то ты навсегда оставил бы меня в покое. И ушел в закат...

Дальнейшую полемику я предпочел не разводить. Я понимал, что это банальный протест, чисто уже назло мне. Но врач рекомендовал ей покой, и я решил до утра не газовать. Только парням дал задание забить этот убогий дом с дребезжащим холодильником чем-то съестным и полезным: мясом, овощами, фруктами, молочкой, свежим хлебом и чертовой приличной заваркой без индийских имен в названии.

А дальше время потянулось, как резина.

Я заставил Настю съесть тарелку супа и выпить крепкого, сладкого чая. И только тогда отстал от нее. Ну, как отстал...

Для начала мы знатно с ней потягались.

— Убирайся из моего дома!

— Нет.

— Я полицию вызову!

— Благословляю тебя на этот достойный поступок, моя хорошая! Не забудь еще и заявление написать на меня за проникновение без взлома и хищение дерьмового чая в количестве одного пакетика.

— Ты еще и издеваешься надо мной?

— А что мне плакать, что ли?

— Я ненавижу тебя!

— Снова обмениваемся «ценной» информацией? Ладно. Давай. Итак — я тебя хочу, Настя. Ты все равно будешь со мной. У тебя нет выбора, кроме как побыстрее смириться с этой реальностью и перестать сопротивляться неизбежному. А там уж расслабиться и начать получать удовольствие, как это у нас с тобой уже случалось. И не раз.

— Ты — чудовище!

— Я — чудовище, да. Еще «интересные» новости будут?

— Да пошел ты! Я не останусь с тобой в одном доме, понятно! Я лучше к теть Люси пойду!

— Пойдешь, но дальше порога не выйдешь. А потом я все-таки загну тебя через колено и выпорю ремнем, чтобы ты пришла в себя и перестала исполнять, Настя!

— Господи, за что мне это все? — охнула она и прижала ладошки к пылающим щекам, а я лишь пожал плечами и отмахнулся от этих бесполезных стенаний.

— Красота требует жертв...

И я угрозами, но все же отправил ее спать, но дверь безапелляционно оставил открытой. Мало ли?

А сам разместился на кресле, доставая из сумки ноутбук и имитируя бурную деятельность. Что-то даже просмотрел бездумно в почтовом ящике. Какие-то отчеты открыл. Закрыл. Тихо выматерился, когда услышал, что Настя зашуршала одеждой вне зоны моей видимости и досягаемости.