А затем, когда стало совсем невыносимо терпеть, я зубами врезалась чуть повыше его ключицы, пытаясь хоть как-то удержаться в этом жестоком мире и не скатиться в безумие.

И я не знаю, сколько это все продолжалось.

Сколько он имел меня.

Но когда мне показалось, что я больше не выдержу и сойду с ума, Сергей, наконец-то сдавленно зарычал. А затем ускорился, уже отбойным молотком трамбуя меня до упора. Я слышала, с каким пошлым звуком его яйца врезались в мою задницу. Как влажно мы соприкасались друг с другом. Как он, кажется, стал во мне еще больше, еще жарче, еще тверже.

А потом он кончил.

— Охуеть..., — зарычал он сдавленно, продолжая покачиваться во мне, тем самым продляя свой кайф.

И все содрогнулся телом, явно уже пребывая не в этой системе координат.

Спустя несколько секунд замер. А затем повалился на меня, уткнувшись лицом в мою шею и тяжело дыша.

Рассмеялся глухо.

С силой сжал меня в своих объятиях. А затем напугал до икоты всего несколькими словами:

— Мне пиздец как мало одного раза, Настя.

И эти слова прозвучали, как смертный приговор. А по факту — выстрел в упор, прямо мне в голову разрывным патроном, когда мозги вылетают из черепной коробки, разукрашивая все вокруг в алую мазню.

И теперь только одно пульсировало неоновой вывеской перед глазами:

«Я больше не вынесу!».

Глава 17 – Самый лучший вариант

Сергей

Пусто.

Пошарил рукой по прохладной подушке и устало вздохнул, понимая, что Настя от меня сделала ноги. Паники меня, конечно, не обуяло. Ну, почему что, куда ей бежать-то отсюда? Дальше входной двери она бы точно не смогла пробраться. Ее бы мои парни дернули, а потом и объяснили бы культурно, что по-английски уходить — это моветон.

Поднялся на кровати и оглянулся по сторонам, чуть дезориентировано ото сна. А ведь вырубило меня знатно. Просто как обухом по кумполу. Раз — и в мясо. Потому что спустил пар, а еще Настю себе наконец-то присвоил.

Блять.

Принудил, да.

И нет, я ни о чем не жалел. Если бы можно было отмотать время назад, то я сделал это снова. И снова.

И снова...

И на это было несколько причин.

Во-первых, Настя принадлежала мне. Потому что я так решил. И этот факт вообще не обсуждался. Все — точка.

Во-вторых, я уже не мог себя рядом с ней контролировать. Если бы эта строптивая девчонка меня еще немного накрутила своими «милыми» провокациями, то была велика вероятность, что я совсем забыл бы слово «нежность».

Ну и, в-третьих, я не мог допустить того, чтобы Настя чисто мне назло сразу же после своего продажного, как дешевая проститутка, Максима, нашла себе нового мудозвона, еще похлеще, чем первого. А потом бы и просадила с ним все свои молодые годы и блестящие перспективы, если бы я ее жизнь чуть-чуть не скорректировал.

Кто-то бы сказал, быть может: «Да ладно, она бы еще встретила нормального парня, чего ты с ней пристал как банный лист к заднице?».

А я бы ответил: «Не встретила бы».

Ведь примера нормального мужика у нее перед глазами никогда не было. Поэтому она и от меня так быстро бегала и на цветы и подарки реагировала, как дикая. Эка невидаль, щедрый мужик!

Надо бежать от него быстро! Срочно искать пидораса конченого, латентного лодыря и алкаша, и любить его изо всех сил, пока он ее нахуй «перевоспитывает» кулаками. А в промежутках рожать ему. РОЖАТЬ скорее! Потому что только так он, конечно же, изменится и они заживут всем на зависть счастливо и дружно.

Это же старинная бабская забава.

Классика жанра.

Любовь по-русски.

Называйте как хотите...

Отец бросил. Отчим был бывшим зеком и алкоголиком. Вот и выбирала Настенька себе мужиков в пару по этому же образу и подобию, искренне веря, что это и есть ее долгожданное счастье.

Так что, пусть радуется, что на ее жизненном пути появился я — самый лучший вариант.

Богатый. Красивый. Охуенный.

А судить меня за то, что мне нужен только секс? Ну, блядь!

Пусть откроет уже свои красивые глазки и снимет розовые очки: секс всем мужикам нужен! Еще раз и прописью: всем! И вся эта романтика, признания в любви и прочая ванильная лабуда нами преподносится лишь для того, чтобы залезть понравившейся девушке в трусы.

И уже потом мы начинаем феерически переобуваться в воздухе.

Трахается зачетно — задерживаемся и наслаждаемся, пока не надоест. Ну, это, как в моем случае.

Но есть же еще мужики из разряда эконом-класса, да?

Что там у них по запросам? Тут, разумеется, они еще посмотрят на то, какая новая любовница хозяйка. Не растут ли у нее руки из жопы и сможет ли она заменить бытовому инвалиду Алешеньке мамочку. Станет ли она варить ему борщец и жарить котлетки. Постирает ли ему распашонки и нагладит ли трусы на утро. А то, как же он сам с этим непосильным трудом справится? Он же мужик! Он же аж на работу ходит! Сранный добытчик! Ну и еще немаловажное — свободные уши. Умеет ли дева красивая слушать или настолько тупа и ограничена, что способна болтать только о своих волосах, сумках и накладных ресничках.

Ну это так — базовый минимум.

Но на вершине всей этой ебучей матримониальной пирамиды стоит всегда только он — СЕКС.

Мы, мужики, в вечном его поиске...

Я свой, охуенный и крышесносный, кажется, уже нашел. Как прикоснулся к Насте — так и отлетел в рай. А уж когда член в нее сунул — так вообще чуть богу душу не отдал.

Пиздец!

Настя — настоящее произведение искусства.

Ее совершенное тело будто бы специально выкроили по лекалам моей похоти.

Волосы — тяжелая, блестящая, черная река.

Шея — тонкая, длинная, аристократичная. Я обхватывал ее ладонью, чувствуя, как оголтело бьется ее пульс под моими пальцами и дурел. Целовал эту синюю венку и отлетал в гребаный рай.

Грудь — просто вынос мозга! Округлая, налитая, тяжелая, с маленькими темно-розовыми сосками. Она идеально ложилась в мою руку.

Талия — узкая. На контрасте с крутыми бедрами вставляла на максимум. Длинные, стройные ноги с изящными подъемами. Аккуратные стопы с маленькими пальчиками.

И глаза...

Голубые, как небо. Наглые. И я, глядя в эту васильковую глубину, просто шалел. А она смотрела на меня снизу вверх: со злостью, с вызовом, со слезами. Сопротивлялась взглядом. А я сам себе пообещал, что однажды она посмотрит на меня иначе.

С бесконечностей покорностью, с поволокой от едва сдерживаемой страсти и абсолютным пониманием, что я — это все, что ей нужно.

Так будет. Без шансов.

А пока я буду довольствоваться вот этим: ее умопомрачительным запахом и крышесносным вкусом.

Она пахла чистотой и еще чем-то простым, но доводящим до болезненного безумия. Аромат одновременно невинности и чувственности. Терпко- пьянящий, как цветок магнолии.

Вкус же ее возбуждения и капитуляции до сих пор перекатывался на языке сладко-соленых афтершоками. Он опьянял в моменте. Заставлял мозг в черепной коробке плавиться от похоти. Кипятил мне кровь, превращая ее в чистую лаву.

Но все это меркло по сравнению с тем, что я испытал, когда наконец-то сделал Настю своей. Я, словно обдолбанный самой забористой дурью наркоман, смотрел, как сначала в ее девственную дырочку скользнула головка члена. Как она ее растянула до предела. Как с каждым медленным толчком член все глубже и глубже входил в нее. Пока не уперся в упругую преграду. Она была такой узкой и горячей для меня. Дрожала в моих руках. Убивала взглядом.

Но мне было уже все равно.

Я был в ней — остальное отошло на второй план.

Она влажная и абсолютно готовая пульсировала вокруг моего ноющего от перевозбуждения ствола, а меня выносило от чистого, животного кайфа. И это осознание, что именно я стал ее первым — разбудило во мне нечто-то алчьное, эгоистичное, темное.

И меня унесло.

Я трахнул ее.

Глубоко. Жадно. Жарко.

Рычал в ее губы. Кусал их. Вылизывал.

А сам понимал, что это только начало. И мне вот этого миссионерского коротенького перепихона, ой как, мало. Я хочу получить от Насти все! Мне было необходимо выдрать ее во всех позах. Помять ее в рот. Увидеть, как она глотает все до последней капли. Кончить ей на живот и грудь, уделывая ее в свою сперму, а затем ошалело смотреть, как она стекает по ней вязкими каплями.