Господи...
Когда он коленями развел мои ноги еще шире и устроился между них, я не выдержала. И сорвалась в истерику. Подняла руку и аккумулируя все свои силы, врезала ему по лицу.
Наотмашь.
Бам!
— Ты — подонок! Ничтожество! Думаешь, раз у тебя есть власть и деньги, то тебе все можно и все доступно! Что ты можешь купить все? Ни хрена! Ты понял? Боже, да меня тошнит от тебя! Вот настолько ты жалкий!
Но Сергей в ответ на мои вопли только улыбнулся шире. А затем резко подался ближе и полностью накрыл меня собой.
— Ненавижу тебя, ублюдок!
Я зарычала, зажмурилась и заколотила по нему кулаками везде, где только могла дотянуться. Вцепилась в холеное лицо, пытаясь вырвать ему кусок мяса. Но монстр лишь усмехнулся и с каким-то больным восторгом выдохнул в мои губы:
— Кошка моя дикая. Пиздец, как меня от тебя штырит...
И тут же завел мои руки мне за голову, да там зафиксировал жестко, удерживая их за запястья.
А в следующее мгновение его рот накрыл мой, а вторая рука жестко надавила на скулы, чтобы я впустила его язык внутрь себя. И когда это случилось, я в диком протесте замычала и забилась под ним оголтело.
Боже!
Он же насиловал мой рот! Жадно. Жарко. Совершенно непристойно. Накачивал меня под завязку своим вкусом и запахом. И я бы рада была, если бы от него разило гнилыми зубами и тухлым чесноком, но, увы...
На вкус Сергей был, как сладкая перечная мята с ноткой дыма и терпкого виски. А пах...
Он пах чистотой. А еще теплым деревом, фруктами и бергамотом. И этот аромат будто бы обкуривал мои мозги, заставляя их одновременно глушить, но в то же время еще больше паниковать. Потому что я понимала, что это меня рвало на части уже даже не человек, а волк в овечьей шкуре.
И я еще трепыхалась и билась в его руках, но слишком быстро выдыхаясь. Но он не спешил. Он ждал, когда я сломаюсь и окончательно обессилю. И он все целовал меня и целовал. Вылизывал рот языком, легонько прихватывал зубами губы и тут же втягивал их в себя.
И снова по новой. То нежно. То одержимо. То глубоко. То ласково.
Пока я не выдохнулась под ним. Пока совсем не разбилась. Вдребезги.
Вот тогда-то он и перешел к заключительной части издевательств надо мной. Он отпустил мои руки и спустился вниз, принимаясь снова играть с моей грудью. Горячим влажным кольцом накрывал мои соски, покусывал их зубами, пощипывал. Растирал. Сводил до предела полушария вместе и вверх.
И остановился только тогда, когда соки превратились в два затвердевших камушка.
— Сладкая. Самая красивая на свете малышка. Моя девочка..., — прохрипел он, любуясь тем, что натворил, пока я беззвучно под ним ревела.
А затем он опустился еще ниже. И снова нашел меня губами. Там. Внизу. Его язык раскаленной плетью прошелся по клитору. По складочкам. Проник внутрь входа, который еще не знал вторжения. А дальше окунул меня в чистый ад, медленно, но настойчиво заставляя мое тело откликаться ему. Чувствовать. Дрожать.
— Вот так, маленькая. Вот так... Расслабься! Сейчас будет хорошо...
Настя
Я всхлипнула громко и некрасиво, закрывая лицо ладошками. А затем и вовсе прикусила кулак до боли, когда по телу прокатилась первая электрическая волна какого-то дикого напряжения.
Моя нервная система реагировала на механические поступательные движения этого мужчины. Оно набухало для него. Оно текло. Оно готовило меня к его вторжению вопреки всем моим категорическим «нет».
И Сергей знал, что так будет. Умел это делать. И наслаждался моим падением.
Технично растягивал вход. Аккуратно посасывал мой клитор. И совсем не слышал, что девушка под ним тихо скулит от ненависти уже даже не к нему, а к самой себе.
Я чувствовала себя не только душевно переломанной. Я ощущала себя грозной! Растоптанный.
Он превращал меня в свою шлюху, а я ничего не могла с этим поделать.
Я пасовала...
Меня мелко потряхивало под ним. Дыхание стало рваным и частым. Мне было невыносимо жарко. И каждую мышцу в теле буквально выкручивало от какого-то деструктивного, разрушающего меня ощущения, которое не утихало, а только становилось сильнее, мощнее, ярче.
И душило меня, заставляя инстинктивно выгибаться дугой.
— Не надо… — захныкала я, когда его пальцы скользнули в меня еще глубже, а затем чуть согнулись и начали быстро и ритмично надавливать на какую-то точку, от которой меня снова и снова было током.
— Сейчас, маленькая моя. Сейчас все будет...
Боже! За что?
— Нет! — зажмурилась я, а затем вцепилась в его волосы со всей дури, пытаясь оторвать его грешный рот от себя. И не допустить того, за что я буду грызть себя до конца своих дней.
Потому что нельзя.
Это чистой воды насилие!
— Да..., — прохрипел он и ускорился. Теперь его движения были более интенсивными, жесткими, не оставляющими мне никакого шанса на спасение.
И я клянусь!
Я пыталась сопротивляться несущемуся на меня многотонному составу, который должен был меня не просто придавить, а размазать к чертовой матери. Но не удержалась и сорвалась.
На несколько секунд тело зазвенело и зависло в какой-то страшной, агонизирующей точке. А затем сорвалось в пропасть, позволяя полыхающему огню хлынуть по венам и спалить меня дотла. Оставляя после себя лишь привкус пепла на губах и горького разочарования.
И нет, удовольствия я не испытала. Я лежала, смотрела безучастно в потолок и только ощущала себя оплёванной.
А этот гад улыбнулся.
Он радовался тому, чего смог добиться, несмотря на все мои заверения в ненависти.
Он торжествовал!
И теперь поднялся над мной, излучая оглушающий триумф.
А затем подхватил меня под задницу и подтащил к себе. Устроился поудобнее, проводя раскаленной головкой по еще пульсирующим складочкам. Размазал смазку, смешал ее со своей же. После непонятно откуда достал презерватив, надорвал его зубами и в одно движение раскатал латекс по стволу.
А дальше первый раз толкнулся внутрь.
Я сжалась всем телом. Прикрыла веки, чтобы не смотреть в темные глаза этого демона. И принялась ждать неизбежного...
Но он снова никуда не торопился. И делал все так, как бы того хотела любая девственница, впервые вступая в половой акт. Чтобы нежно. Чтобы ласково. Чтобы член враскачку и постепенно проскальзывал внутрь, растягивая и заполняя, но позволяя привыкнуть к жжению и вторжению.
А затем замер у самой преграды.
Отступал. Снова входил мягко, но настойчиво.
И совсем не больно. Совсем...
— Охуеть..., — услышала я его тихий, но хриплый шепот.
Коротко скользнула по нему взглядом и ужаснулась. Сергей был уже явно не в себе. Абсолютный неадекват. Словно бы пьяный в умат. Рот чуть приоткрыт, дыхание надсадное. И весь в мурашках, будто бы его утопили в наслаждении.
Тогда как я варилась в адском котле...
А затем наши взгляды встретились, и он прохрипел, облизываясь и ошалело мне улыбаясь:
— Нет ничего лучше, чем быть в тебе, Настя.
И все.
Он еще на секунду замер. А затем склонился надо мной, жестко прихватывая меня за волосы. Лизнул влажно мои губы, поцеловал легонько мои веки, прикусил за подбородок.
Чуть подался назад, практически выходя полностью.
А затем резко и мощно вошел в меня до упора. Я же почувствовала, как что-то внутри меня порвалось. Не только плоть. Что-то глубже. Душа. Воля. Я тихонько заплакала. Ненавидя его за эту нежность и то, как он заполнил меня. Растянул. Испачкал.
Он замер.
Дал мне немного продышаться. Привыкнуть к ноющей боли.
А дальше начал двигаться. Медленно. Плавно. Каждый толчок чуть глубже. Чуть сильнее. Пока Сергей окончательно не слетел с катушек, принимаясь трахать меня на полной скорости. Он буквально вколачивался в меня.
И все рычал мне в губы, как ему со мной хорошо.
Как он об этом мечтал. Сделать меня своей. Пометить.
И теперь я принадлежу ему. Ему одному...
А я...
А я и не знала, где искать хоть какого-то спасения от этой бесконечной долбежки внутри меня. Кому протянуть руку помощи, чтобы не было так больно и обидно. И я, не имея большего, вцепилась в своего насильника руками. В его широкие плечи. В его густые шелковистые волосы на затылке.
