Пока мы не оказались в спальне, посередине которой стояла огромная кровать, застеленная белоснежным шёлком. Две лампы по ее бокам озаряли комнату тусклым светом, отбрасывая на стены зловещие тени.

Меня посадили на край кровати. Осторожно, словно бы я была бесценной фарфоровой вазой, которую жалко разбить, но в которую можно от души нагадить.

Сергей отступил на шаг назад.

Долго полировал меня пристальным взглядом. А затем выдохнул свой вердикт, словно коллекционер, осматривающий музейный экспонат:

— Ты такая красивая, Настя.

И начал раздевать меня.

И, да, я, разумеется, могла бы попробовать убежать. Куда-то забиться или попытаться выцарапать глаза этому чудовищу. Но я с кристальной ясностью понимала, что это совершенно бесполезно. Он меня все равно трахнет.

Только в противном случае я еще буду вся в синяках, ссадинах и, возможно, с выдранными волосами.

Мне нужно было минимизировать ущерб. Именно поэтому я молча сидела перед ним, опустив руки по швам.

Маленькая метафорическая Настя где-то глубоко внутри меня спряталась в шкаф, где хранились уродливые скелеты моей и без того убогой жизни. Закрылась плотно. Зажала ладошками уши и сидела там тихо-тихо, мышкой, молясь о том, чтобы весь этот ужас со мной поскорее закончился.

А между тем пальцы Сергея заскользили по пуговицам на моей блузке, неторопливо выпутывая их из петель. Пока он не расквитался с ними со всеми. Раздвинул полы в стороны и прикусил нижнюю губу.

Облизнулся.

Когда блузка соскользнула с плеч, он замер, любуясь моей наготой. Смахивая каждое мгновение моего унижения.

Провел кончиками пальцев по ключицам, по ложбинке между грудей. Спустился на живот, ныряя в пупок. И снова вернулся выше. Подцепил край прозрачного хлопчатобумажного бюстгальтера и сдернул чашечки вниз, оголяя мои соски.

Я прикрыла глаза, не в силах смотреть на то, как мужчина торжествовал в этот момент. Как загорелись похотью его глаза. Как потемнело и осунулось его лицо.

Я лишь ощущала, как он подался ближе. Как развел мои ноги в стороны и опустился между ними на колени. А в следующий момент я дернулась, как от выстрела — это язык Сергея коснулся моей груди, а затем влажным кольцом накрыл сосок.

Лизнул его. Пособал. Чуть прикусил. Отпустил с оттяжкой. Подул на затвердевшую вершинку. И набросился на вторую. Урчал довольно. Сколзил нежно ладонями по моим безвольным рукам. Стаскивал с меня блузку. В одно движение расстегнул на спине замочек лифа и откинул его в сторону за ненадобностью.

Мурлыкнул довольно, проверяя тяжесть моих полушарий.

А я еще сильнее за эту нежность его возненавидела. Потому что ждала, что он просто загнет меня раком и сделает свое грязное дело. Но нет, ему вздумалось мучить меня. Чтобы на душе не просто было гадко оттого, что меня без моего согласия поимели.

А чтобы день за днем жрать себя за то, что именно такую ночь я бы хотела провести с любимым человеком. Чтобы он не торопился. Чтобы аккуратно готовил меня ко всему. Чтобы я понимала — я для него не просто мясо.

Сергей же снова и снова макал меня головой в эту страшную иллюзию, заставляя захлебываться отчаянием.

И он продолжал целовать мою грудь. Мять ее. Тискать. Гладить. Сначала нежно, почти невесомо. Потом все настойчивее. С жадностью. Играл с сосками, заставляя меня глотать жгучие слезы лютого стыда.

А затем чуть отклонился назад, сжимая полушария в своих ладонях, и прохрипел надсадно, изуродованным похотью голосом:

— Смотри, Настя, им нравится то, что я делаю.

— Однажды…, — хрипло прошептала я, — однажды вы горько обо всем этом пожалеете.

— Да? И кто же меня заставит это сделать? Неужели ты?

И рассмеялся.

А затем его пальцы опустились к пуговице на моих джинсах. И расстегнули ее, с тихим щелчком вынося мне окончательный приговор...

Настя

Я с ног до головы покрылась мурашками.

Липкими. Колючими. Болезненными.

Так бывает, когда страх и отчаяние забивают горло, мешая дышать. Когда слезы стоят в глазах от тотального разочарования в этой жизни. Когда понимаешь, что все — это тупик.

И по ушам шарашит звук рвущихся нервов.

Так. Ломается. Человек.

Тихо. Неслышно для всех. Кроме тебя самого...

Мне так чертовски было знакомо это ощущение. Я думала, что больше никогда не позволю этой реальности надо мной издеваться подобным образом. Я верила в то, что наконец-то стала хозяйкой собственной судьбы.

Глупая.

Наивная Настя...

Ведь это именно на нее я сейчас смотрела будто бы со стороны. Ошарашенно. Подавленно. Как маленький, загнанный высшим хищником беспомощный зверек.

Вот выстрелом в оглушающей тишине вжикнула ширинка на моих джинсах.

Страх сжал мою душу в свой когтистый кулак.

Стиснул ее до истощного вопля.

Это наконец-то пришло отрезвляющее и болезненное осознание того, что этот мужчина все знал. И умел. Мастерски. Как надо. И как не надо тоже, черт его побери!

Что я могла ему противопоставить?

Он совершенно точно вознамерился превратить мое собственное тело в свое смертоносное оружие. Сделать его моим предателем. Заставить его играть с ним в одном ворота. Против меня!

И вот я сидела перед ним. Такая уязвимая. А он совсем не торопился меня убивать.

Наоборот!

Его губы скользили по моим ногам. Медленно. Осторожно. Но настойчиво. Где-то он оставлял влажный след на моей коже лишь одним языком. Где-то прихватывал ее до дрожи зубами. Где-то уродовал засосами, отклоняясь и любуясь тем, как он метил меня.

— Я вас ненавижу! — прошептала я, когда его пальцы подцепили резинку моих трусиков.

— А я от тебя с ума схожу, Настя, — оскалился он, полируя меня совершенно невменяемым взглядом.

— Вы мне противны! — всхлипнула я вопреки своей воле и слепому желанию не показывать свою слабость. А еще его превосходство надо мной.

Вот их с тихим шелестом стянул с меня Сергей, проводя горячими ладонями по моим бедрам. И снова так нежно. Так трепетно. Так, будто бы ему было важно, что я почувствую после этого откровенного надругательства над моим телом.

Но этому человеку было в высшей степени индифферентно то, что я чувствовала. Он лишь улыбнулся мне нагло. А затем подмигнул и, глядя мне в глаза, наклонился, проходясь языком по тонкому хлопку у меня между ног.

— Это все временно, девочка моя...

А затем он потянул на себя мое нижнее белье. Медленно. Издевательски. Сантиметр за сантиметром. Как мучительный ритуал разворачивания подарка, который я совсем не желала ему дарить. И когда он окончательно стянул с меня трусики, то еще шире развел мои ноги, смотря прямо туда.

Первым.

Он буквально жрал меня взглядом. Игнорируя мой стыд. Совершенно забивая на мою боль. Посылая к черту все мои мечты и веру в чистую, настоящую любовь. А не вот в это все дерьмо — где правит лишь похоть, деньги и непомерная власть одного человека над другим.

В нечестном поединке, где в одном углу ринга стояло его удовольствие, а в другом — моя гордость, я феерически проиграла.

В сухую...

И теперь он, как победитель, рассматривал меня потемневшим взглядом.

Дышал тяжело, будто бы пробежал многокилометровый марафон.

И абсолютно точно не планировал тормозить.

— Боже, какая же ты красивая... — прошептал он и подался ближе, громко сглатывая и облизываясь.

А у меня внутри все задрожало в протесте.

Но что я могла?

Ничего...

Только закрыть лицо ладошками и терпеть.

Он чуть толкнул меня в плечо, заставляя опрокинуться на кровать спиной. А затем подхватил меня под задницу и рванул на себя. Повел носом по внутренней стороне бедра и до самого моего сокровенно места.

Жадно втянул в себя мой запах и застонал.

— Пиздец, Настя! Просто пиздец...

А в следующее мгновение поцелуи обожгли меня. Влажные. Развратные. Язык и губы жалили меня, как зловещие змеи, отравляя меня смертельным ядом.

А затем пальцы прикоснулись ко мне там.