Подергала ручку двери на себя — заперто.

Все! Это конец!

Меня затрясло еще сильнее. Километр за километром пронеслись мимо, а мне за ребра будто бы бомбу заложили, и теперь она с угрожающим скрежетом отсчитывала секунды до того, как меня разнести в клочья.

Я зажала ладошкой рот, чтобы не кричать и не плакать. Не выдавать ту нервную истерику, что уже меня размазала и придушила, плотно завернув с ног до головы в рулон колючей стекловаты.

В заторможенном страхом сознании я вяло отметила, что машина замедлилась и свернула к Раздорам. А там уж заплутала между высоченными коваными заборами, пока не остановилась у одного особенно неприступного.

Спустя всего секунду автоматические ворота разъехались в стороны, а дорога назад навсегда осталась для меня отрезана.

Дальше все, как в тумане.

Заглох двигатель.

Меня, силой и игнорируя мои вопли, вытащили из салона.

Поволокли к роскошному особняку, окруженному вековыми елями.

Я сопротивлялась.

Сильно!

Брыкалась. Кусалась. Грозилась всех засудить к чертовой матери. Кого-то даже умудрилась со всей дури ударить по лицу — но меня только скрутили жестко и потащили дальше.

Словно мешок с картошкой.

А спустя всего лишь минуту я затихла, когда меня скинули, как ненужную ветошь, в огромной гостиной, обставленной дорого и со вкусом.

Прямо перед мужчиной, который вольготно развалился в кресле. Нога на ногу. Как всегда, одет с иголочки. И выглядит точно так же — зажравшийся столичный буржуй. В руках хрустальный бокал с каким-то янтарным напитком. В глазах — скука.

И я его знала. Слишком хорошо, чтобы весь этот ужас оказался просто страшным сном.

— Привет, Настя, — кивнул мне Сергей и ласково улыбнулся...

А меня передёрнуло.

— Отпустите меня, пожалуйста, — прошептала я, с места и в карьер взывая к совести этого мужчины.

Зря.

— Отпустить? — усмехнулся он, медленно скользя сальным взглядом по моей фигуре, особенно задерживаясь на ягодицах, груди и губах.

— Да...

— Как интересно получается, — хмыкнул он и медленно облизнулся.

— Прошу вас! — расправила я плечи и всмотрелась в него с мольбой.

Но тщетно.

— То есть, ты решила, что тебя сюда в ночи привезли для чего, моя хорошая? — поднялся он на ноги и неторопливо размял шею, чуть прикрывая веки.

— Я не знаю..., — сделала я шаг назад.

— Поздороваться со мной? — рассмеялось это чудовище, поигрывая бровями. — Или, быть может, чаю выпить? Показать тебе мою коллекцию марок? Кино посмотреть, да?

— Сергей, пожалуйста. Мне... мне домой надо, — умоляюще протянула я руку, но тут же ее опустила.

— А мне надо, чтобы ты осталась здесь, — подмигнул он и медленно пошел на меня.

— Зачем? — попятилась я назад, давя собственным перепуганным сердцем.

— Ну, что за глупые вопросы? Ты ведь уже большая девочка, Настенька. Так что, давай, соображай скорей.

Разум, словно плеткой, обожгло болезненное осознание.

— Сергей, не надо. Не делайте этого. Я ведь...

— Что? — склонил он голову набок.

— Я еще ни разу не была с мужчиной, — честно выдохнула я и замерла, ожидая, что он поймет.

И отступился.

Но снова мимо.

— Во дела, — рассмеялся Панарин, — и это все, что тебя тревожит?

— Да...

— Ну, все тогда, можешь больше не переживать по всяким там пустякам, Настюш. Мы это дело мигом исправим, да? — и подмигнул мне так, будто мы были старыми добрыми друзьями.

— Что? Как? — прохрипела я, тараща на него округлившиеся от страха глаза.

Вот только этому монстру не было дела до моих печалей. Он лишь легко пожал плечами и окончательно приговорил меня.

— Не была с мужчиной? Ну, так сейчас будешь...

И решительно шагнул ко мне ближе.

Глава 16 – Кукла

Настя

— Подождите! — закричала я, отшатнувшись назад и едва ли не падая на ватных ногах.

Он тут же остановился и наклонил голову набок, рассматривая меня с кривой улыбкой, как загадочного микроба под микроскопом. Будто бы у меня не было ни души. Ни чувств. Ни желаний. Ни права голоса.

— Вы что творите, Сергей? Алло! Вы в своем уме вообще? — быстро отерла я со щеки предательскую слезинку.

— Да вроде бы в своем. Все в порядке, — издевательски пожал он плечами.

— В порядке? — задохнулась я. — Вы привезли меня сюда, чтобы изнасиловать! И вы говорите, что не отмороженный на всю голову монстр? Да вы просто подонок! Мерзавец!

Но он на мои слова только беззаботно усмехнулся, словно бы перед ним лопотал сущую околесицу малой ребенка. А затем вовсе снисходительно пояснил:

— Зато честный, Настя. Это тебя так бесит, верно? То, что я не мариную свои истинные намерения в романтическом соусе, да? Я говорил тебе честно и открыто, и не раз, что хочу тебя и в любом случае получу. И я даже давал тебе выбор, как именно это случится. Потом долгих свиданий, где бы ты ко мне привыкла и прониклась. Или вот так.

— Что?

— Ты вот это все, — и он покрутил в воздухе указательным пальцем, — выбрала сама. Вчера.

— Боже! Вы больны, Сергей! Вам лечиться надо! — в ужасе зажала я рот ладошкой и медленно попятилась назад.

Всхлипнула. Пропустила за ребрами отчаянный вой перепуганного сердца. И почти скатилась в истерику, понимая, что я не смогу до него достучаться.

Этот человек совершенно спокоен.

Он все уже взвесил и решил.

И банально не способен был понять, почему я вдруг встала в позу. Потому что моя девственность, первая любовь и жуткие слезы — это всего лишь эмоциональный мусор для него. Досадные препятствия, которые мешают его удовольствию и, по его мнению, честной сделке.

— Нет, Настя. Я просто продукт среды, в которой все сводится к торгово-рыночным отношениям. Все остальное лишь твои личные иллюзии, на которые мне, увы и ах, плевать.

— Не надо, пожалуйста..., — прохрипела я, когда он снова двинул на меня, и попыталась спрятаться за креслом.

Но Сергей лишь взял его за подлокотники и просто переставил в сторону. Надвигаясь на меня. Загоняя в угол. Заставляя задохнуться от ужаса. И в обездвиженном ступоре позволить ему все.

Абсолютно!

— Не надо..., — прошептала я сорванным голосом, вжавшись в угол комнаты и сильно-сильно зажмуриваясь.

Чтобы не видеть, как этот отморозок подошел ко мне вплотную. Как поднял ладонь и кончиками пальцев смахнул соленую каплю с моей полыхающей щеки. Как провел носом по моему виску и глубоко вдохнул в себя мой запах.

Застонал тихо.

А затем снова заговорил. На этот раз негромко. Так, будто бы пытался меня успокоить, да только добился обратного эффекта.

Меня затрясло! Зуб на зуб не попадал. И обида, жуткая и всепоглощающая, накрыла меня с головой плотным, ватным одеялом. Придушивая и вгоняя в понимание — мне не спастись.

Он это сделает.

Он меня изнасилует.

— Я не садист, Настя. Мне не нравится, когда ты плачешь. Но не потому, что мне больно на это смотреть. Нет. Просто это неэффективно. И портит настроение. Я скорее раздражен, чем наслаждаюсь твоей болью. Именно это и отличает меня от психопата или монстра, коим ты меня считаешь. Я, видишь ли, не получаю удовольствия от чужих страданий. Мне от них ни холодно, ни жарко. Я испытываю лишь досаду. Потому что все могло быть совсем иначе. А будет вот так.

Он еще больше сократил расстояние между нами. Так, что мои рецепторы забил его тошнотворный аромат: запах чистоты, вседозволенности, безнаказанности и власти. Дорогой. Тяжелый. Удушающий.

— Ты скажешь, что я болен. А я скажу, что всего лишь не утружаю себя врать о добре. Я просто даю тебе понять, Настя, что добра в принципе не существует. И чем быстрее ты это осознаешь, тем легче тебе будет жить дальше.

Затем он насильно оторвал мои руки от груди, которыми я прикрывалась в защитном жесте, и закинул их себе на плечи. А затем легко, словно пушинку подхватил меня на руки и куда-то понес.

Прямо.

По коридору.

Наверх по лестнице.