Вот только в одном жестокий кукловод по имени Сергей просчитался. Ибо теперь я ненавидела его на пару с Харитоновым и нисколько себя не сдерживала в этих порывах. Наоборот! Я благодаря этому деструктивному, но спасительному чувству оставалась на плаву. Закрывала глаза, проклиная Сергея, и просыпалась с тем же — желая ему однажды почувствовать то же, что и я.

Беспомощность. Обреченность. И страх!

— Тась, это он? О боже-боже, это тот самый папик! Он к тебе приехал, как думаешь? Черт, конечно же, к тебе! — Арямкина тоже заметила давнего знакомого и принялась на полную мощность мироточить.

Ко-ко-ко!

А мне тошно стало. Оттого что человеку нужно быть всего-то богатым, чтобы окружающие не замечали его гнили. Вот и Сергей этот был, словно наливное яблочко. И кажется, только я видела выеденные червями вседозволенности тонели в его черной душе.

Противно...

Но я, как бы мне ни хотелось в омерзении скривиться, просто равнодушно вышагивала дальше. Все внутри меня дрожало и выло, но я упорно переставляла ноги, слепо глядя прямо перед собой, пока рецепторы не ошпарила близость навязчивого ухажера. А слух не резанул его бархатистый, обманчиво мягкий голос:

— Привет, Настя.

И по нулям.

Хотя скрывать не стану, мне хотелось плевать в его наглое, лощеное лицо. А затем сунуть под его буржуийский нос смачный фак. Но я не стала мараться. Я просто шла дальше с бесконечной надеждой на то, что однажды этому человеку надоест за моей таскаться, и он отвалит в свои фешенебельные казематы мучить кого-то другого.

Но в следующий момент мне пришлось остановиться.

Мощная мужская фигура перегородила мне дорогу, а сильная ладонь легла на плечо.

Я подняла взгляд и врезалась в безапелляционную янтарную глубину глаз Сергея, и моя ненависть полыхнула ярким пламенем.

— Не нужно меня трогать, — прохрипела я и повела плечом, пытаясь сбросить с себя его конечность.

Но добилась прямо противоположного результата. Он прихватил меня еще сильнее и до минимума сократил расстояние между нами.

— Пошли в парк, прогуляемся немного. Пошипишь на меня без лишних глаз, — и так елейно мне улыбнулся, что у меня внутри все опустилось.

— Не наблюдаю у себя такого желания, Сергей.

— Зато я наблюдаю.

Глаза в глаза. И я сокрушенно покачала головой.

— Если бы вы только знали, как я от вас устала.

— Супер, — лишь подмигнул он мне залихватски, а затем и вовсе весело хохотнул, — значит, я старался не зря.

— Вы вообще осознаете, что противны мне?

— Это все невероятно занимательно, Настюш. — равнодушно дернул подбородком мужчина, — но давай уже будем обмениваться любезностями наедине.

Это же как об стену горох! И можно было бы устроить истерику или, как вариант, попытаться врубить пятую космическую и сбежать от этого зарвавшегося придурка. Но, черт возьми, пусть уже выскажет, все, что хотел и пойдет в жопу!

О да...

Я с силой выдернула свое плечо из цепких пальцев, а затем пошагала в сторону того самого парка. Кате же только кивнула, давая понять, что все в порядке. Мы у всех на виду. Да и что он мне сделает, в конце концов?

Не насиловать же он меня в кустах будет в самом-то деле...

Какое-то время мы шли молча. Сергей совершенно точно смотрел на меня. Я совершенно точно его на дух не переваривала. У небольшого пруда он кивнул мне на лавочку, стоящую почти у самой воды. Спустя еще минуту мы уже сидели на ней.

— Хочешь выцарапать мне глаза?

— Мне плевать на ваши глаза, Сергей, — пожала я плечами.

— Ладно. Если честно, то я не удивлен. Я даже и сотой доли вероятности не допускал, что ты кинешься ко мне с благодарностями.

— От скромности вы явно не умрете, — фыркнула я.

— Определенно, — рассмеялся он.

— Так вы за этим приехали? — смерила я его все же взглядом, полным пренебрежения. — Чтобы обсудить со мной свои подвиги?

— Ну, если только ты настаиваешь, Настюш, — улыбнулся он мне и медленно облизнулся, скользя по мне таким обманчиво теплым взглядом.

А у меня пробежал мороз по коже...

— Как странно. Ведете себя, как свинья, вы. А стыдно почему-то мне.

— Это лечится, моя хорошая, — отмахнулся мужчина.

А затем вдруг изменился в лице и подался ко мне ближе, сбросив с себя маску праздного балагура и принимаясь категорично чеканить каждое слово.

— Ладно подарки и цветы. Черт с ними, Настя. Допустим, они были тебе мимо кассы. Но давай немного пофантазируем, девочка моя. Только представь, что я бы такой весь мудак и циник не появился на, казалось бы, безупречном небосклоне твоей жизни. И вуаля: вот уже ты выходишь замуж за своего мудака Максимку, рожаешь ему детей и преданно стираешь его воинские носки, пока он ебет твою подругу или секретаршу на своей дерьмовой работе. Или еще лучше — лижет самозабвенно волосатую пилотку своей начальнице ради повышения. А потом приходит домой, как ни в чем не бывало, и целует тебя. И вашего ребенка тоже после того, как в чужой пизде наковырялся. Ну, как? Охуенная с меня Ванга получилась?

— Замолчите.

— А что, не нравится предсказание? Или тебе так противно просто признать тот факт, что тебя от всего этого пиздеца спас именно я? Своими долбаными деньгами, от которых тебя так воротит, м-м?

— А на что обреки?

— Ну, пока что все в твоих руках, сладкая.

Он приподнялся ближе и улыбнулся, как сам дьявол.

— Ты просто перестань со мной сражаться, Настя. Я ведь тебе не враг. Я очень даже друг. Мы сходим с тобой на свидание. На одно. Потом на второе. На третье. И ты сама не заметишь, как быстро изменится реальность. Не будет больше Сережи, который бесят. Будет тот, который нравится.

— Разве что только в ваших влажных фантазиях, — процедила я устало.

А он в ответ на мои слова лишь наклонил голову набок. Так заискивающе, как верный пес. И принялся мочить из всех орудий по моей броне.

— Знаешь, почему ты от меня бегаешь, милая моя? Потому что я тот, кто тебе нужен. Именно такой, который придет и молча все для тебя сделает. И всех поимеет, лишь бы ты улыбалась. Меня ведь об этом даже просить не надо будет. Потому что я тот самый мужчина, за спиной которого можно спрятаться от всего жестокого мира. Вот же я — бери. Но тебе страшно. Ты так привыкла, что тебя все бросают. Мать. Отец, которого ты даже не знала. Тетка, которая взяла тебя под опеку, но тут же сбагрила отчиму, потому что так было проще. И вот теперь этот Харитонов. Ты ведь сознательно выбираешь себе в окружение слабых людей, чтобы их было не так больно терять.

Я отвернулась, не в силах его слушать или заткнуть. Бесполезно ведь. Сергей нащупал мое больное место и вцепился в него своими острыми клыками, преследуя только одну цель — чтобы я выбросила белый флаг.

— Но ведь было больно, верно?

Боже...

— Что он сделал? Заставил тебя смотреть, как трахает другую? Или вынудил слушать под дверью, как легко и непринужденно улетучивается его к тебе любовь? А потом? Что он сказал тебе потом, Настя? Что ты жалкий нолик по сравнению с тем, что я дал ему, так?

Он рассмеялся.

А потом посулил отравленную пилюлю:

— Хочешь ему отомстить? Хочешь, чтобы я его оставил не только с голой жопой, но и показал ему его истинное место — у параши. Просто потому, что он обидел мою женщину. Хочешь, Настя? Скажи...

Я хотела. Да. Очень. Но верила, что Харитонова накажет мироздание. И Сергея вместе с ним, хотя бы за то, что он возомнил себя богом.

— Хочу, — кивнула я, но, видя, как радостно оскаливается мужчина, поторопилась его разочаровать. — Хочу, чтобы вы, Сергей, зарубили себе на носу вот что — я не лошадь. И пытаться купить меня не надо. Если я сказала, что вы мне, как человек, неинтересны — то это необходимо просто понять и принять. Спасибо вам, что помогли моему отцу. И что отшили от меня Максима. Но на этом все. Пожалуйста, я вас очень прошу: хватит!

Он долго полировал меня нечитаемым взглядом. Завис на моих губах. Протянул ладонь и заправил выбившуюся из косы прядь за ухо. А затем снова улыбнулся, наконец-то принимая свое поражение с честью.