— В коромысле, Максим. Нет, я всяких от тебя героических поступков ожидал. К примеру, того, что ты посыпешь голову пеплом, кинешься в ноги своей любимой девчонке и все-таки сознаешься в измене, обещая ей более ни за что и никогда так гадко не поступать. Но я никак не думал, что ты на серьезных щах предложишь Насте раздвинуть ноги перед левым мужиком с твоего благословения.

— Она бы не простила меня!

— А за это простит, да? Потом догонит и еще раз простит. Ну, камон, яхонтовый ты мой!

— Она не дура, понятно? Поймет, что это твоя работа.

— Конечно, поймет. Но как это тебя, Максим, в данном случае отмажет, м-м? — усмехнулся я.

— Никак, — отвернулся от меня парень и весь сдулся. А затем впервые за все время сказал умную вещь, — я бы и так и так ее потерял.

— Верно. Но ты в данном случае выбрал сохранить свою гордость, а не ее. Ну, так и кто из нас двух тут конченый, м-м?

Харитонов ничего на это не ответил. Ну а хули тут еще скажешь? Звание мудака еще носить надо уметь. А тут так — ушлопок мелкий.

— И зачем ты меня приволок сюда опять-то? — волком зыркнул на меня парень. — Я не справился. И уже не справлюсь. Больше тебе с меня поиметь нечего!

— Да не скажи…, — медленно растянул я губы в обманчиво миролюбивой улыбке.

— И что тебе надо? — затравленно скользнул по мне глазами Харитонов и снова отвернулся.

— Это зависит от того, насколько сильно ты любишь Настю.

— И что это значит?

— Я не покажу ей то, как ты ей изменял, Максим.

— И что это значит?

— Я не покажу ей то, как ты ей изменил, Максим.

— Да, неужели? — фыркнул он, а я утвердительно кивнул.

— Я тебе больше скажу: убеди меня, что она тебе нужна, и я весь компромат на тебя удалю подчистую. Вот тебе мое слово.

— И в чем подвох? — задрал он подбородок.

— Я сегодня добрый, — подмигнул я парню.

— Ну, точно...

— Просто расскажи, почему я должен тебе поверить, Макс. Вдруг получится, м-м?

— Тебе этого не понять! Ты Настю сколько знаешь? Без году недели! И ломаешь под себя. А я за неё почти два года бегал. Все для неё! Завоевывал! Никого, кроме нее, не видел. И сейчас тоже! Я просто не хотел на нее в плане близости давить, поэтому и пошел в левую телку баки слить.

— Ага, понимаю, молодая кровь, все дела, — покивал я, пытаясь не ржать, слушая этот детский лепет. А тому, хоть плюй в глаза — все божья роса.

— Да!

— Ну, ясно, — поджал я губы, делая вид, что меня доставила его логика. — Наверное, и свадьбу планировал с ней? Дом построить? Дерево посадить? Сына родить?

— Планировал!

Я чуть слезу не пустил.

— Ну, значит, серьезно у тебя все к ней, да?

— Предельно!

Очаровательно!

— Что ж...

— Отстань от нас, я тебя, как мужик мужика, прошу! У нас же чувства! — подался ко мне ближе Харитонов и посмотрел с такой надеждой, что мне прям приголубить его захотелось. Ну, прям няш-няш. — А ты лезешь. И Настя тебя только с каждым днем презирает все больше и больше. Понимает ведь, не дура, что ты ее банально купить и использовать хочешь. Не более. Ну, что тебе, девок мало? Вон их, сколько на все согласных по улицам ходит. Бери любую, никто не откажет.

И Настя не откажет. Это лишь вопрос времени.

— Ну, допустим, — кивнул я, а затем перевел взгляд на своих ребят, которые дали мне знать, что весь наш душещипательный разговор пишется от начала и до конца.

Супер!

Значит, можно переходить к блюдам дня.

— Нет, серьезно, малой, вот слушаю я тебя, про любовь, про планы на будущее, про желание быть только с Настей и ни с кем более. И прямо, знаешь, люто тебе завидую. Я-то сам сухарь циничный. Что с меня взять, да? Хотя можно, верно?

— Что? — откровенно затупил тот, а у меня что-то так хорошо стало.

Потому что мы подобрались вот к этому самому забавному месту, когда, одетый в белое пальтишко, моралист начинает раздумывать над тем, как бы ему так, и рыбу съесть, и на хуй сесть. Ведь проблемы только со стороны такими простыми и понятными кажутся. И к ним так легко применить все эти законы божьи и правила, по которым честные люди живут.

А потом бах — и своя рубашка уже оказывается ближе к телу.

— Я говорю, — усмехнулся я, — сколько хочешь с меня стрясти, Макс?

— В смысле? Я не понимаю, о чем ты.

— Все ты понимаешь, мой хороший.

— Но...

— Назови сумму. Любую. Я заочно говорю тебе, что согласен буду ее заплатить в обмен на твою любовь к Насте.

— Чего? — возмущенно завопил пацан, но я лишь отмахнулся.

— Мне многого ведь не надо. Только то, чтобы ты напрочь забыл о том, что вообще когда-либо любил, ценил и уважал ее. Ну же, я хочу узнать, сколько это стоит. Не стесняйся, говори.

— Я не стану...

— Да, конечно, — рассмеялся я, — прям не станешь? Прям возьмешь и откажешься от райской жизни, от возможности пойти и купить себе все, что душе угодно, да? Хату? Тачку? Водокачку? Прям вот такие сильные чувства у тебя проклюнулись, что никак нельзя от них отказаться, м-м?

— А вот и да!

— Хорошо. Но ты только представь, Макс, каким ты можешь выйти вон в ту дверь после нашего разговора. По-прежнему голозадым неудачником, который уже предложил своей девушке раздвинуть передо мной ноги. Или богатым и перспективным жавером?

Господи! Как же мне нравилось это делать — ломать вот этих «умных» дебилов, которые решили, что мир крутится вокруг чего-то доброго и светлого, например, такого, как пресловутая любовь.

О нет, я верил в нее. Верил. Честно! Но с одной поправкой: люди в первую очередь любят лишь себя. И лишь во вторую кого-то другого.

Это ведь аксиома!

— Только представь, Макс, больше не нужно будет думать, как заработать бешеные тыщи на желанные и дорогие игрушки. Не надо переживать, где найти деньги, чтобы помочь больной маме. Не будет нужды беспокоиться о том, как стать человеком, потому что ты больше не будешь ненужным винтиком в вечном двигателе, который пашет только для одного — чтобы таким, как я, жилось по кайфу.

Глаза в глаза. И я развел руками.

— Выбор за тобой.

Харитонов, не мигая, смотрел на меня, как побитый пес. А я улыбнулся. И кивнул парням.

Стоп.

Снято.

Глава 13 – Что ж ты, фрайер, сдал назад?

Настя

Днем позже...

Сегодня я впервые за долгое время увидела Сергея в ресторане.

Он стоял в компании двух роскошных женщин. О чем-то непринужденно трепался с ними и смеялся, откидывая голову назад и обнажая безупречный белоснежный оскал. Как всегда, одет с иголочки, но сегодня мужчина изменил своим привычным шикарным костюмам и щеголял в свободной льняной рубашке и джинсах.

Когда наши глаза встретились, у меня мороз пробежал по коже.

А этому было все равно. Он лишь подмигнул мне и отвернулся, кажется, тут же забывая о моем существовании. Будто бы и не он вовсе отравлял мне жизнь последнее время.

Что же до меня?

Ну, я сначала испытала почти непреодолимое желание подойти к нему и попросить более не позориться, посылая мне ежедневные цветы и подарки. Попытаться как-то донести до этого закравшегося буржуя, что все его телодвижения для меня ничего не значат. И ситуация никогда в этом плане не изменится. Что он просто попусту тратил свое время и деньги. И бесил меня неимоверно.

А еще зря он старался натравить на меня Максима посредством подлого шантажа. В гробу я все это видала!

А потом меня попустило.

Я мысленно подняла руку и резко ее опустила, решая для себя, что пусть этот важный дядя хоть кол на своей голове начешет, мне и тогда будет фиолетово.

Абсолютно!

Но до самого конца смены я ходила по ресторану с опаской. Все боялась, что этот человек меня где-то, да подкараулит и вновь примется насиловать мозги своими идиотскими предсказаниями.

— У тебя нет выбора, детка.

Бла-бла-бла...

Но нет, пронесло. Неприятная встреча не случилась и на улице, когда я уже поздно вечером покинула ресторан и потопала к метро, мечтая побыстрее добраться до дома и принять горизонтальное положение. Ноги гудели адски.