— А тут и понимать ничего не надо, Настена. Радоваться надо! И хозяйство ваше теперь тоже под присмотром будет. Виталику Колмогорову за полгода вперед заплатили, чтобы он к твоему отцу управляться ходил. Ну, ты представляешь.

— Заплатили? — заторможенно прошептала я, едва ворочая языком — Ага!

— Кто заплатил? — тяжело сглатывая горечь, задала я главный вопрос. А теть Люся убила.

— Не знаю, кто такой, этот волшебный благодетель, Настена. Но от сиделки и Виталика я узнала, что его нанимали люди какого-то там Сергея. Знаешь такого?

Знаю.

О боже!

Глава 8 – Милостыня должна запотеть в руке просящего!

Настя

— Катя, — села я на кровать подруги и чуть потребила ее за плечо, привлекая к себе внимание.

Она читала какой-то любовный роман в сети, нахлобучив до кучи на себя еще и наушники, в которых на полную громкость орал Ваня Дмитриенко. Улыбалась, прикусив нижнюю губу. И я поняла, что подруге сейчас вот совсем не до меня. Там, наверное, какой-то властный миллиардер с первого взгляда влюбился в бедную провинциальную дурочку и сразу возжелал на ней жениться. А она ни в какую — мордой крутила, рвалась на амбразуры и замуж за Ивана-дурака.

Но мне было необходимо хоть с кем-то поделиться наболевшим.

Не к Макс же со всеми этими чудесами идти, что стремительно случились в моей жизни. Мне был дорог мой мозг, я не хотела, чтобы его выносили из черепной коробки по надуманным причинам. А у парней на почве ревности только так и бывает. Не успеешь три слова сложить в удобоваримое предложение — и все, ты уже виновата, что кто-то попутал берега.

Нет уж, спасибо.

— Погоди, Тась, у них тут как раз первый поцелуй, — слишком громко заорала Катя, пытаясь перекричать рев слезных причитаний в наушниках.

— Ладно, — кивнула я и поскоблила рваное пятнышко на своих джинсах, самозабвенно жуя нижнюю губу.

И все думала, как теперь быть и что делать.

Во-первых, было невыносимо стыдно, за то, что я в лифте накинулась на Сергея. Он ведь ничего мне такого преступного не сказал. Просто поздоровался. А я его помоями облила с ног до головы. Ни за что. «Отблагодарила» называется, что он нас с отцом от долговой ямы спас.

А во-вторых, я позорище!

— Так, Настюш, все! Я дочитала, — подорвалась ко мне Арямкина. — Что там у тебя стряслось?

— Слушай..., — начала я было вещать, но тут же осеклась, вытягивая губы трубочкой, а затем нехило так задумалась.

Расскажу, что у меня творится с «папиком», и Катьку Кондратий хватит на почве эмоциональных переживаний. И совета дельного я тоже не услышу. Она будет топить за кашу манную, а я за жизнь туманную. А в итоге мы снова с ней потявкаемся на этот счет.

Так что...

— Ну? — поторопила меня подруга, а я ей улыбнулась и пошла окольными путями.

— Кать, представь себе, что тебя мошенники развели.

— Чего? — скривилась Арямкина, но я только подняла руку вверх, прося минуту внимания.

— Нет, ты представь. Развели, как лохушку, Катя. Вынудили кредит взять на бешеные тыщи и еще всю заначку родителей отдать заставили, что те откладывали на черный день.

— Ну, допустим, — пожала плечами девушка.

— И вот ты в полной финансовой жопе. Денег нет, долги отдавать не с чего. Родители в позу встали, мол, не дочь ты им более. И тут...

— Ага.

— Глеб Долгов...

— О боже, может, не надо? — закатила глаза Катька, услышав имя своего главного воздыхателя, который не давал ей прохода и вечно изводил ее просьбами сходить с ней на свидание.

— Короче! Именно он, на твое счастье, как раз в это время выигрывает в лотерею джекпот. И сразу же закрывает все твои долги. Вот прям все! А ты об этом узнаешь.

— И чего?

— Твои действия? — заломила я руки.

— Ну, — пожала Арямкина плечами, — а джекпот большой или так, на пол карасика, чтобы чисто мои долги закрыть хватило?

— Допустим, большой, — хмыкнула я.

— Сильно? — прищурилась подруга.

— Сильно, Кать! Прям овердофига! — психанула я.

— Ну, — рассмеялась девушка, — тогда бы я снизошла сходить с ним на пару свиданий. Иначе никак, ведь такой подгон. Сама посуди. А там уж я бы предложила помочь касатику до конца растратить все эти бесчисленные миллионы.

— Какая ты все же меркантильная, Катя, — закатила я глаза и рассмеялась, но подруга усмехнулась и многозначительно выдала.

— Я — реалистка, Тась. Это в древние времена мужская сила и красота измерялась количеством добытых мамонтов. А сейчас мамонты превратились в количество нулей на банковских счетах. И у какого мужика их больше, тот и привлекательнее, желаннее, а значит, и любимее для женщины. И это не я придумала, а природа.

— Ну, точно, — поджала я губы.

— А почему ты спросила? — с любопытством глянула на меня Арямкина.

— Да так, дурью маюсь, — отмахнулась я, а Катька и рада была от меня отвязаться, чтобы снова вернуться к своей книге, в которой писали всякие несусветные глупости.

В жизни ведь так не бывает, чтобы прожженные циники и заядлые потребители влюблялись в невинных овечек. На мясо их пустить — да. А вот к себе в сердце — никогда.

Но, как бы то ни было, а разговор с подругой все крутился у меня в голове. Да и чувство справедливости не давало мне покоя. Ведь Сергей реально за меня вступился, избавил от забот и хлопот, от бессонных ночей, где мозги кипели и плавились в поисках выхода из тупиковой ситуации.

А теперь я полными легкими дышала.

И все благодаря ему. Человеку, который от меня видел только грубость.

И удивительное дело, но да — следующие несколько дней я уже сама глазами выискивала в ресторане знакомый поджарый, высокий силуэт, затянутый в дорогой, явно отшитый на заказ, костюм. Даже пару раз спрашивала про именитого гостя у девчонок, с которыми успела познакомиться на сменах.

Но никто Сергея не видел.

А мне все больше становилось неуютно. Потому что, что уж греха таить, а я искренне верила, что этот мужчина сам придет ко мне козырять подвигом. Мол, смотри, что для тебя сбацал.

Но снова ошиблась...

И все это вкупе сбивало меня с толку и сводило с ума.

И наблюдение Кати в пятницу перед сном, когда мы уже лежали в темноте, пытаясь заснуть поскорее перед парами, вдруг ударило наотмашь:

— А «папик» по твою душу к нашему институту больше не ездит.

— Наверное, Макс ему все разжевал и по полочкам разложил.

— Или ты была права. И он хотел тебя лишь весело и без напряга трахнуть за букетик мертвых цветов, — злым шепотом выдавила из себя Арямкина.

А я смолчала. Потому что была не дура и понимала, что просто за присунуть вот так тела мужики не напрягают. Ведь этот Сережа ради меня людей своих аж в далекую Сибирь послал. Озадачился и нанял моему отцу сиделку, что уже несколько дней исправно выполняла свою работу. И Виталика управляться подогнал.

И вообще...

А, может, я жизни не знаю? И масштабов этих столичных понять не в силах? Или зря об этом человеке столько думаю. Он просто за свое хамство и неуместный напор таким широким жестом извинился. А я уже себе придумала параллельную реальность, которой на самом деле и нет.

Измучилась вконец. Уснула глубоко за полночь.

Весь субботний день бродила по институту, как сомнамбула. А потом без настроения поехала на смену, особо ничего не ожидая от этого дня.

Именно поэтому вросла ногами в пол, когда уже после честно отработанных часов вошла в лифт и увидела перед собой его — Сергея.

Он стоял, вальяжно облокотившись на перила металлической кабинки, и смотрел на меня в упор, но совершенно бесстрастно. Как всегда, одет с иголочки: темно-синий, идеально скроенный костюм, белая рубашка с расстегнутым воротом, безупречно начищенные туфли и шлейф дорого нишевого аромата.

Я в них совсем не разбиралась, но внезапно решила, что он такой и есть. Другим бы этот человек просто бы не воспользовался.

— Здравствуйте, Сергей, — решительно и громко произнесла я, когда двери за моей спиной схлопнулись.