— Ага, — пожала я плечами, — ноты не парься, Макс. Я ведь в ресторане сейчас нормально зарабатываю, так что ты полностью сосредоточься на своей бедной маме. Ей твоя поддержка и опора, как никогда нужны.

— Спасибо, любимая, — положил мне на колени голову Харитонов и вздохнул, а затем резко поднялся и впился в меня глазами, — ты лучшая девушка на земле. Ты знаешь об этом, Настя?

— Нет, — фыркнула я

— А я знаю, — сделался до невозможности серьезным парень и запустил ладонь в карман своих джинсов, а затем выудил из него кольцо. Обручальное! И протянул его мне.

— Ты чего? — недоуменно насупилась я

— Насть, ты не подумай ничего такого. Я потом тебе предложение как следует сделаю. Обещаю! Ну, чтобы красиво и все такое. И в ЗАГС мы с тобой обязательно сходим. Но сейчас, когда ты в своем ресторане всяким ожиревшим олигархам мило улыбаешься, без этого никак.

— Макс? — насторожилась я

— Оно серебряное. С позолотой. Но ничего ведь, правда? Зато никто к тебе яйца уже не подкатит — увидят, что обручалка на пальце, и отвалят. И твоему парню будет спокойнее. Так что, пожалуйста, Настя, не отказывайся носить его хотя бы там. Ладно?

А может, он и прав?

— Спасибо, — кивнула я все же Максу и благодарно улыбнулась, надеясь, что этот оберег от оборзевших мудаков действительно работает так, как он и говорит.

Но мыслями уже была не с ним. В голове у меня крутилась моя последняя надежда. А именно выловить в самое ближайшее время на работе Милену, а там уж попросить ее выдать мне зарплату чуть пораньше. Я почему-то верила, что мне пойдут навстречу.

Не могли не пойти.

Я ведь ответственная. И обязательно собиралась все отработать. Пренепременно! Если надо, то сторицей. Я буду пахать как проклятая с утра и до вечера все лето. Лишь бы хоть крошечный лучик света замаячил в конце этого бесконечного темного тоннеля.

Вот только мне не очень-то везло последующие несколько дней. Теть Люся звонила мне почти каждый день и нагнетала ситуацию до невозможности, утверждая, что. машина коллекторов почти круглосуточно дежурит у нашего дома. На психику отца давят, кошмарят его, не понимая, что с больного старика взять нечего, кроме дома и проржавевшего «Урала» с люлькой.

Гребаные уроды!

И на всем этом фоне Милена никак не находила времени со мной поговорить. В понедельник ее тупо не было на месте. Во вторник она была в ресторане, но была занята какими-то своими архиважными делами. В среду она отмахнулась от меня нетерпеливо, но прежде кинула бегло мне лишь это.

— Кстати! Хозяин ресторана ознакомился с твоим заявлением, Настя. И пошел тебе навстречу. Отныне ты больше не будешь обслуживать Сергея. Никогда. Так что радуйся!

Пф-ф-ф! А я ведь и думать про этого «папика» забыла. Есть он, нет его? Плевать.

Настя

— Супер! — отмахнулась я от этой новости, как от назойливой мухи и пошла в лобовую. — Но мне бы поговорить с вами, Милена. Очень надо, пожалуйста!

И сложила руки в просительном жесте. Да только зря. Этой девушке не было дела до моих печалей. Она лишь открыла свой ежедневник и с умным видом пробежалась глазами по таймингу, а затем цыкнула и пожала плечами.

— Разве что только завтра, Настя — Но…

— Все. Иди работай, — и усвистела куда-то в офисное крыло, а я, как в воду опущенная, бродила между столиков. Улыбалась дежурно, но едва ли не плакала, представляя, что где-то там, в далекой Сибири мой бедный отец задыхается от отчаяния.

Парализованный. Напуганный. Одинокий. И я не могу ему никак помочь.

Боже.

И так меня вся эта беспросветная черная полоса размотала, что после смены я вошла в лифт злая, как собака. И не сразу заметила, кто именно проспедовал в металлическую кабину вслед за мной. Поежилась только инстинктивно под шквальным огнем дикой мужской энергетики и словила волну колючих мурашек по всему телу.

Бр-р-р!

А спохватилась только тогда, когда позади себя услышала рокочущее приветствие, произнесенное знакомы до боли и печёночных колик голосом:

— Здравствуй, Настя.

Ладони в моменте вспотели. Сердце за ребрами забилось испугано. Все же до невозможности неприятно мне было находиться в маленьком замкнутом пространстве с персонажем, на которого у меня наблюдалось прогрессирующее неприятие.

Дернула в его сторону головой и кивнула, посчитав, что этого достаточно. Да и он, наверное, уже был в курсе, что я настрочила кляузу аж хозяину ресторана по его грешную душу. Так он меня достал! И как бы понятно человеку должно быть сразу, что беседовать с ним я намерена разве что только в его дурных снах.

А он, поняв мой настрой, вдруг откинул голову и заливисто рассмеялся. А затем ударил очередным едким вопросом в спину:

— Что, даже слова мне не скажешь?

А меня такое зло взяло. И сорваться хотелось хоть на ком-то. Выплеснуть малую часть того негатива, что во мне кипела разъедающей кислотой.

Что ж. Порадуем дядю. Не жалко!

И я тут же отважно к нему повернулась, а затем с улыбкой выдала порцию говна на лопате. Так сказать, отблагодарила честностью за его честность.

— Ну, почему же? Скажу. Спасибо вам, Сергей, за вчерашний вечер. — Не понял? — нахмурился он. — Мы вроде бы вчера не виделись.

— Ну так и я о чем! — хмыкнула я, подмигнула ему издевательски, а затем обошла мужчину по широкой дуге и выскочила из лифта, который наконец-то достиг пункта назначения, а там уж понеслась в сторону метро на пятой космической, словно бы за мной черти гнались.

Еще даже не догадываясь, что совсем скоро мне придется краснеть за свои слова.

Ибо да! Да, черт возьми, уже на следующий день я поговорила как есть, с Миленой. Вывалила на нее все свои горести и буквально умоляла мне помочь. Да только зря я распиналась.

Девушка холодно и в высшей степени равнодушно поведала мне, что если она будет постоянно кидаться на выручку каждой бедной сиротке, вытаскивая ее из долговой ямы, то очень скоро попросту и сама обрастет долгами. Потому что останется без работы!

Ее банально вышвырнут на улицу за малодушие и неделовой подход к ведению бизнеса.

— Мой тебе совет, Настенька, — энергично щелкнула пальцами Милена, — ярче улыбайся гостям и, глядишь, именно они помогут тебе выплыть из этой непростой для тебя и твоей семьи ситуации. Чаевые — вот твоя цель. Так что дерзай милая моя.

Надо ли говорить, что меня ее ответ попросту размазал?

Остаток смены я не ходила, а ползала. Не дышала, а задыхалась. И сходила с ума, загнанная в ловушку обстоятельств.

Меня трясло. Буквально наизнанку выворачивало от страха переде пугающим будущем. И некому было протянуть руку помощи.

Я осталась совсем одна. А потом как гром среди ясного неба — звонок теть Люси.

Я приняла вызов в полуобморочном от безысходности состоянии. И уже была готова услышать любые катастрофические новости.

Но не те, что с ликованием и на диком крике принялась вещать мне женщина — Настя! Настенька! О господи! — плакала она и одновременно смеялась в трубку. — Что? Что случилось?

— Ты не поверишь. Ты просто мне не поверишь. Но чудеса случаются, девочка моя! Не иначе как бог помог, Настюша! Бог! А я знала! Не зря в церкви свечки ставила. Не зря!

— Да говорите вы уже, теть Люсь. Не томите! Мне и так до икоты страшно. Что произошло?

— Ох, Настя! Закрыли долги твоего отца! Все до копеечки закрыли, слышишь? — Что? — охнула я.

— Что слышала! Не должен он больше никому и ничего! Свободный человек! Но и это еще не все!

— Говорите! — сипло прохрипела я, едва ли понимая, о чем толкует мне женщина. Разве так вообще бывает? Что за Поле-Чудес? Или, быть может, я сплю? Ущипнула себя за руку. Не похоже.

— Настя, танцуй! У твоего отца теперь сиделка есть. И не простая, а с подвыпердвертом. Будет ему массаж делать и с речью заниматься. Хорошая девушка, я с ней сегодня пообщалась. И вот, что я тебе еще скажу — толк точно будет. Там квалификация — ого-го какая!

— Ничего не понимаю, — потрясла я головой