И Сергей чувствовал эту мою агонию страсти. Движения его стали более резкими, безжалостными. Они были меня электрическими разрядами, которые прошивали позвоночник, заставляя тело выгибаться дугой. Я до крови кусала губы и затягивала дыхание перед тем, как врезаться в свой такой вожделенный кайф.

Я уже ведь увязла в нем полностью и без надежды на спасение.

Мне нужно было немного.

Еще чуть-чуть. И все...

Но когда меня скрутил первый ослепительный спазм крышесносного безумия, Сергей внезапно оставил меня. И сделал шаг назад.

Я протестующе зарычала. И едва ли не разрыдалась от ужаса, что вот он сейчас остановится и больше никогда не притронется ко мне.

А он тихо засмеялся. И отдал приказ, изуродованным похотью голосом.

— Не двигайся.

И я сделала, как он велел. Я лежала и безропотно ждала, слыша, как он с тихим шорохом стянул с себя футболку. И штаны. Как порвалась фольга на пакетике с защитой. Как раскатывался латекс по стволу. Как сдавленно зашипел Сергей, ударяя меня по ягодице головкой члена. А затем вжился пахом в мою попку и прихватил за волосы.

Намотал косу на кулак. Резко потянул на себя.

До предела.

Пока я не словила пьяным, совершенно потерянным взглядом его абсолютно перекрытые от триумфа глаза. Его заострившиеся черты лица. И улыбку, полную бесконечного превосходства, от которого меня словно на дыбе вздернуло понимание: мне все это нравится! На предельный максимум!

Боже...

И вдруг так отчетливо вспомнились его слова, что он мне некогда сказал. Тогда, в прошлой жизни я над ними лишь посмеялась беспечно. А сейчас пазл с треском сложился в моей голове. Потому что он был прав.

Всегда, черт возьми!

«Знаешь, почему ты от меня бегаешь, милая моя? Потому что я тот, кто тебе нужен. Именно такой, который придет и молча все для тебя сделает. И всех поимеет, лишь бы ты улыбалась. Меня ведь об этом даже просить не надо будет. Потому что я тот самый мужчина, за спиной которого можно спрятаться от всего жестокого мира. Вот же я — бери. Но тебе страшно. Ты так привыкла, что тебя все бросают. Мать. Отец, которого ты даже не знала. Тетка, которая взяла тебя под опеку, но тут же сбагрила отчиму, потому что так было проще. И вот теперь этот Харитонов. Ты ведь сознательно выбираешь себе в окружение слабых человеков, чтобы их было не так больно терять».

Что ж...

Пора было посмотреть правде в глаза.

Я больше не хотела от него бегать.

И мне больше не было страшно!

Настя

И сейчас, когда Сергей жрал меня взглядом абсолютного победителя, я не отвернулась — я ждала, когда он насладится моим падением в пропасть. Когда натешит свое эго. Когда снова возьмет меня. Когда налюбуется тем, как я склоняю голову перед его волей.

И он не торопился. Он словно бы упивался этими мгновениями. Целовал меня медленно и разнузданно. И дразняще водил головкой члена по моей мокрой киске.

Вниз.

Вверх.

Заныривал внутрь. Замирал там, слегка покачиваясь. Улыбался дьявольски, видя, как я от кайфа закатываю глаза. И выходил, не давая мне ничего, кроме зудящего ожидания. Он мучил меня. Планомерно доводил до ручки. Подводил к самой черте, перешагнув которую я бы все-таки начала его умолять.

О, и он почти добился своего.

Меня ведь уже мелко трясло в его руках.

Дыхание, рваными и сиплыми хрипами вырывалось из легких.

Я всхлипнула...

Я затем громко и протяжно застонала, потому что Панарин все-таки вогнал в меня член. Сразу до упора. До самой матки. Одним резким движением. И замер...

А я, нанизанная на него, чувствовала все! Его размер. Растяжение. Легкое жжение. И нереальное по силе наслаждение от того, что это наконец-то случилось снова.

Он был во мне!

Огромный, горячий, безжалостный.

Он дал мне всего несколько секунд, чтобы прочувствовать все это. А затем начал размашисто врезаться в меня. Ритмично. Жарко. Жадно.

Охренительно прекрасно...

И мне оставалось лишь принимать эти жесткие толчки внутрь своего тела. И слепо шарить перед собой руками, в бесплодных попытках найти опору в стремительно раскручивающейся центрифуге похоти. Но мне ведь не нужно было много...

Всего несколько алчных ударов членом. И все — меня не стало. Немой крик вырвался из горла. Тело, объятное пламенем, выгнулось дугой. Колени подкосились. А меня снова и снова наотмашь било по истерзанным нервам густое, кипящее блаженство.

А я ведь и забыла, как это бывает...

С ним!

Настолько ярко и вкусно, что мозги превращались в лужицу сладкого сиропа, дрожащего от удовольствия. Так случилось и сейчас. Я просто зависла в этой звенящей точке невозврата. И Сергей вместе со мной. Он не двигался. Он ждал, пока меня изнасилует и только тогда отпустит этот чувственный приход.

Он лишь медленно ласкал скользкими от моих соков пальцами пульсирующий клитор, до бесконечности продляя мой оргазм. И лишь тогда, когда я пьяно и судорожно вздохнула, он снова сорвался с цепи.

Мои трусики лопнули под его пальцами.

А дальше Панарин в одно движение подхватил мою правую ногу и закинул ее на крышку стола, открывая меня для себя полностью. Вышел. Снова резко в меня погрузился. И снова покинул.

Вновь уложил меня грудью на стол.

Отпустил волосы.

Затем нежно обвел мои ягодицы своими горячими ладонями. Прихватил полушария и до упора развел их в стороны, продолжая дразняще скользить членом от моей девочки до тугого кольца и обратно. Доводя до безумия. Заставляя кусать губы. Жмуриться от грешного наслаждения. И снова хотеть большего.

И он дал мне все!

Вновь резко насадил на себя, выбивая из меня стон за стоном. А там уж начал буквально вколачиваться внутрь. Но не просто долбил. Его пальцы отыскали и накрыли мой клитор. И теперь каждый жесткий толчок сопровождался влажным, ритмичным круговым движением по разбухшему бугорку.

Заставляя меня стремительно заходить на второй раунд в погоне за порцией эйфории.

И я так поспешно ему сдалась.

Он, прихватив меня за ягодицы, буквально натягивал на свой ствол. А я, прикусив кулак, пыталась заглушить рвущиеся из меня звуки страсти. Но тщетно. Я просто не могла не стонать в голос. Потому что Панарин все делал так правильно. Так, как надо.

Идеально для меня.

И с каждым толчком мою поясницу били молнии запредельного наслаждения. А из головы улетучились все мысли до единой, кроме одной: «это нереально, черт возьми!».

За гранью!

Моя кровь кипела. Я вся сокращалась на нем, и внутренние стеночки пульсировали от наступающего мне на пятки безумия. Я зарычала, когда первый сладкий спазм перекрутил тело в чувственной мясорубке. И расплакалась, не выдерживая накала...

Я будто бы видела себя со стороны. Как лежала покорно на столе с раззужданно задранной ногой. Доступная и на все согласная. Скребла по крышке ноготками, плавая в ослепительном удовольствии. А сзади в меня с влажными, пошлыми звуками трамбовал свой член Панарин. Его яйца ритмично стучали по клитору. Его пальцы оставляли следы на моих ягодицах.

А я не сопротивлялась.

Потому что хотела быть накачана им на возможный максимум. Хотела!

И это все убило меня. Просто порвало на миллионы осколков, трепещущих от экстаза. Накрыло резко, но неотвратимо. До звона в ушах. До сладкой ломоты в костях. Кажется, мозг просто отключился от этой действительности и теперь дрейфовал посреди океана безумия.

Я лишь отдаленно слышала, как зашипел Сергей.

Ощутила, как его движения стали еще быстрее. Еще жестче. Еще глубже.

— Охуеть…, — со стоном выдохнул он, а затем совершил последний удар в меня и замер, кончая.

А я чувствовала его дрожь. Его пульсацию. Его триумф…

Он еще содрогался в своей агонии страсти. Двигался медленно, ленивыми и неглубокими толчками, продлевая наши сладкие судороги. А я ощущала, как по моему бедру сорвалась и скатилась вниз капелька моей смазки, как напоминание того, что я все-таки сделала.

И где-то здесь реальный мир обрушился на меня ледяным водопадом.