Одна молодая мексиканка из Санта-Крус научила меня приемам «белой магии». Она отсидела четыре года в тюрьме за контрабанду гашиша и стала там свидетельницей того, как американские полицейские обучали своих мексиканских коллег «корректным» методам допроса. Очень популярным был способ, при котором голову подозреваемого держали под водой до тех пор, пока он не начинал захлебываться. Говорили, что это улучшает память и рождает готовность к сотрудничеству. Эта девушка была стойкой. Она стряхнула с себя все эти впечатления и теперь жила рядом с местным центром. Во время поездки по окрестностям города я заметил, что часто ее вспоминаю. Когда я ей об этом сказал, она только рассмеялась, открыла маленькую коробочку и показала лежащий в ней узелок, сплетенный из ее и моих волос. «Этому нас учат дома», – сказала она.

Мексика

Из Сан-Франциско я полетел в Мехико к Цезарю и его очаровательной японской жене Йошико. Когда мы создавали центр в Афинах, Цезарь работал там секретарем в мексиканском посольстве. Я дал обоим Прибежище, и они приезжали в Родбю на курс с Тенгой Ринпоче. Теперь они хотели принести Учение Будды в Мексику. Они тронули мое сердце. Проехав по ночному городу, мы прибыли в их семейное гнездо – дом в стиле испанских аристократов с внутренним двором. Уже было очень поздно, но никто не спал. Я чувствовал такую близкую семейную связь, будто оказался у своих родителей.

Ночью меня посетили и люди, и боги. Когда наутро мы поехали в ацтекские храмы солнца и луны, мне там все были знакомы. Цезарь оказался превосходным гидом. Он показал нам с Йошико легендарные места. Мы видели скалу, на которой когда-то каменным ножом разрезали сердца пленных, еще бьющиеся, и приносили их в жертву солнцу. В другом месте ацтеки играли в своеобразный баскетбол, часто головами предыдущей команды. Этот народ сумел рассчитать движение большинства планет вплоть до 1988 года, – но убил тысячи людей во время своих ритуалов. Как и все остальные культуры, без сочувствия ацтеки долго не продержались.

Цезарь отлично переводил мои лекции. Одна богатая американская семья спонсировала школу Гелуг, а в остальном люди в Мексике были как везде. Им хотелось подолгу все обсуждать, но к систематической работе они были не готовы. Лишь спустя несколько лет Антонио Карам вложил много ясности, терпения и времени в то, чтобы основать «Тибетский дом» («Каса Тибет»), и тогда в Мехико началось развитие.

Когда все возможное было сделано, мы погнали устойчивый «Фольксваген Гольф» по живописной дороге в Веракрус, на восточное побережье Атлантики. Выезд из Мехико занимает много времени. Город расположен на высоте 2400 метров над уровнем моря. Со своими примерно двадцатью миллионами населения он был тогда крупнейшим мегаполисом в мире. Густые выхлопные газы, смешанные с цементной пылью и отходами, придавали здешнему воздуху и цвет, и фактуру. Бег трусцой часто приводил к летальному исходу.

Вначале сосредоточиться на вождении было нелегко. Я никогда не видел такого неба, таких облаков и красок. Вскоре не менее захватывающими стали и горы. Поездка была потрясающая, без преувеличения. К счастью, трое моих пассажиров ничего не боялись, и на обочине не стояла полиция. За Пуэбло, где заканчивалась автострада, было особенно увлекательно скользить на поворотах всеми четырьмя колесами маленького автомобиля, который отлично держал дорогу. Я не поверю, что добраться до Мексиканского залива быстрее нас удавалось многим.

Форт в Веракрусе дышал силой. Сооруженный во времена Кортеса, он отлично сохранился, и в ярком свете луны выглядел живой историей, в которую запросто можно было войти.

Полночи мы провели на дискотеке. Обнаружив на стене ломаный рисунок нью-йоркского горизонта, я, к своему изумлению, прослезился.

^{Святыня индейцев Майя}

На следующий день мы решили посмотреть совсем недавно найденные святыни индейцев-майя в дебрях первобытного леса. Добраться туда можно было только по воздуху. И если ацтеки оказались жестокими, то майя – извращенными. Их история подтвердила поговорку древних греков: «Кого боги хотят уничтожить, того они лишают разума». Сотни лет прожило это воинственное племя на юго-западе Мексики. По-видимому, самый большой урон майя нанесли себе сами, разрушив свой генофонд из-за постоянного кровосмешения. Барельефы в храмах представляли людей очень необычных пропорций. Должно быть, древние нубийцы и персы, чьи обычаи были похожими, рядом с индейцами-майя выглядели бы почти как нормальные люди.

Однажды племя внезапно снялось с насиженного места. Майя стали людоедами и ушли на полуостров Юкатан – как раз вовремя, чтобы погибнуть от пуль испанцев. Мы бродили среди руин и представляли себе, что здесь могли вытворять туземцы.

Единственное здание, в которое можно было войти, – высокая королевская гробница – вызывало чувство отчуждения. Эта культура, как и многие другие, в смысле человеческого развития зашла в тупик, и я уверен, что никогда в ней не жил. Некоторые люди – например, прекрасная Адриана Сильва из Боготы, – наоборот, считают, что в этом месте их принесли в жертву. Исследователям, желающим измерить глубину того, что творилось в головах у индейцев-майя, достаточно попробовать тонкие, бледные грибы, растущие здесь на склонах гор. У хиппи они были очень популярны. В них содержится активный псилоцибин, по своему воздействию напоминающий ЛСД.

На границе с Гватемалой я выронил паспорт. Оказалось, что Цезарю нужно срочно лететь обратно в Мехико, а мы с Йошико по пути на север посетили индейскую деревню. Там тоже было очень интересно, но ничто не задело меня за живое, как в Восточном Тибете или в нордических культурах. Другие люди, другие хитросплетения кармы.

Мы поехали дальше – в знаменитый Акапулько на западном побережье Мексики. Там росла конопля, в 60-е годы окрылявшая американскую молодежь. Одна семья учителей-идеалистов, работающих с самыми бедными индейцами, приняла Прибежище.

Через несколько дней, когда мы с Йошико ночью возвращались в Мехико, нам не пригодились фары. Началась гроза, и непрерывные молнии полностью освещали извилистую горную дорогу, а мы скользили по толстому водяному ковру.

Один американец пригласил нас в Гвадалахару, второй по величине город Мексики. Он оказался теплым и приятным. Уже одно вождение доставляло удовольствие. На этот раз я вел восьмицилиндровый американский автомобиль, не кастрированный ни автоматической коробкой передач, ни «диванной» подвеской, ни катализатором. Приятно удивленный тем, что в этой стране произвели такую точную и мощную машину, я устроил ей тест на скорость.

После лекции мы ночевали в одной исторической квартире. Махариши – основатель системы «трансцедентальной медитации» – разрабатывал здесь свой «Всемирный план». Держа в руках его черновики, я делал очень сильные пожелания, чтобы моя работа приносила максимум пользы существам, а вневременная глубина поучений Будды не терялась.

США

Мексика – особая, незабываемая культура. Выйдя из самолета в Лос-Анджелесе, попадаешь в совсем другой мир. Его не сравнить даже с мягким и гуманным Сан-Франциско. Этот исполинский город был ясным, однонаправленным и очень волевым.

Говорят, что он похож на Нью-Йорк, но это неверно. Ньюйоркцы более социальны и честнее воспринимают мир. Конечно, драматизировать обусловленные чувства бессмысленно, но я заметил, что в Нью-Йорке люди гораздо лучше знали, как они относятся друг к другу. В Лос-Анджелесе тяжело дышится, и с буддийской точки зрения это следствие скрытого гнева. Индейское название этой области означает: «место, где дым остается висеть». Костры туземцев давно погасли, но теперь миллионы дымовых и выхлопных труб «облагораживают» местный воздух. Часто уже в ста километрах от города щиплет глаза, а летом всю территорию вокруг Лос-Анджелеса заволакивает густым серо-красным угаром. Между автострадами, часто четырнадцатиполосными, стоит огромное количество одно– и двухэтажных домов. «Даун-таун», центр города, лежит посреди всего этого, как островок в огромном море.