^{Цо Пема}

Озеро Цо Пема было прекрасным местом. Часами посетители обходили его, как обычно, по часовой стрелке. Наша группа произносила при этом мантру «Кармапа Ченно». Это наша самая важная мантра, она означает «Сила всех Будд, работай через меня». Вечером Ханна переводила для жившего там женатого ламы, а я учил.

На обратном пути в Дели мы провели два дня в Клементтауне, расположенном западнее у подножья Гималаев. Там как раз происходило очень важное событие. Великий Дилго Кхьенце Ринпоче шесть месяцев подряд давал серию посвящений. В дополнение к этим важным событиям, пребывание в Клементтауне давало нерадостную возможность увидеть те страдания, которые тибетцам до сих пор причиняют китайцы. В одном скрытом помещении, на самом верху огромного монастыря, мы видели Миндролинга Ринпоче, истинного главу старой школы Ньингма и отца Кхандро Ринпоче, которая с 1993-го приезжает в Америку и Европу. Он был в плохом состоянии. С героическим лицом, которое вдохновило бы любого скульптора, в комнате, наполненной невероятно сильным благословением, он лежал в кровати, то теряя сознание, то вновь приходя в себя. Миндролинг Ринпоче был совершенно искалечен и неоднократно называл китайцев, которые с побоями прогнали его по улицам Лхасы, своими «учителями».

«Исполняющим обязанности» руководителя Ньингмы много лет был Дуджом Ринпоче. После его смерти эту работу взял на себя Дилго Кхьенце Ринпоче. С 1993 года Дуджомов Ринпоче стало сразу два: одного ребенка выбрала школа Ньингма, а другого – чиновники тибетского правительства в Дхарамсале.

^{Танцы лам}

В Тилокпуре мы посетили женский монастырь Гелонгмы Палмо. Он расположен над главной пещерой великого йогина Тилопы. Индийцы часто бегут впереди посетителей и занимают все святые места. Там они начинают сильно шуметь, а потом предлагают купить тишину для медитации. Меня такой способ заработка совсем не вдохновил, и вместо этого я бесплатно обучил их искусству вылета из пещеры.

Мы выехали из Дели в арендованных вагонах, чтобы застать полнолуние в Тадж-Махале – это была идея Нильса, – и оттуда направились прямиком в Бодхгаю. Тогда ступа еще не была огорожена стеной, и европеец должен был выглядеть как пугало, чтобы не собрать вокруг себя рой попрошаек. Потом мы остановились у Калу Ринпоче в Сонаде. Он дал нам посвящение в Любящие Глаза, и мы поехали дальше, в Румтек. Здесь Кармапа опять показал свое влияние. В стране, где телефонные аппараты никуда не годятся и никто не осмеливается дать разрешение на что бы то ни было, он просто позвонил чиновникам в Дели. Для иностранцев срок пребывания в Сиккиме со времен войны 1962 года ограничивался тремя днями, если визу вообще давали. Но всего несколько слов Кармапы подарили ста восьми нашим друзьям целый месяц в Румтеке. То был величайший дар, и мы старались использовать это время как можно лучше.

Сикким

В последние два дня перед тибетским Новым годом в Румтеке прошли впечатляющие танцы лам, без масок. После бессонной ночи Кармапа и держатели линии давали благословение. На следующий день мы взяли на себя развлекательную программу. Спортивные прыжки и удары каратэ были всем понятны, а вот театр мимики одного психолога из Штарнберга тибетцам показался странным. Они предпочитают силу и напор, любят вестерны и боевики.

За празднествами последовали сущностные поучения. Сам Кармапа учил о природе ума. Почти каждый день он давал церемонии Короны и иногда посвящения. При этом он засевал в подсознание важные семена, позволяющие в будущем воспринимать Учителя и Защитника Черный Плащ неотделимыми друг от друга. Это главный опыт, который я передаю, когда благословляю.

Шамарпа учил о Девачене, сфере Высшей радости. Гьялцаб Ринпоче объяснял «Поведение Бодхисаттвы». Этот древний индийский текст может произвести ограничивающее и безрадостное впечатление, и его надо держать подальше от людей, уже имеющих склонность к нравоучениям. Сангдже Ньенпа Ринпоче и Пёнлоп Ринпоче, тогда еще совсем дети, объясняли то, что сами только что выучили в школе. И даже самые маленькие, такие как Гарванг Ринпоче и Гьялтрул Ринпоче, читали нам свои школьные тексты вслух, чтобы создать дхармическую связь с группой. Мы, кстати, были в Непале и Сиккиме с Кармапой в 1969 году, когда он узнал их обоих.

^{С визитом у Кармапы}

Это было великолепно – провести столько времени с самыми близкими друзьями в атмосфере Румтека. Мы слишком редко встречаемся. Конечно, мы всегда взаимосвязаны и сегодня сцеплены друг с другом, как шестеренки в немецком двигателе, но все же такие встречи драгоценнее всего.

Однажды секретарь Румтека принес нам документ. В нем Кармапа официально объявлял нас своими западными учениками. Мы были единственными, кому он присвоил этот титул. Текст был очень трогательным, теплым, без лишних формальностей; Кармапа назвал нас прямыми держателями его активности. Ханна увидела письмо и засомневалась: «Тогда не будет больше оснований посылать Ринпоче». Она предложила добавить: «В отсутствие учителей, имеющих полное образование». Кармапа очень удивился, но не отказал. Мне надо было послушаться своего внутреннего чувства и не допустить «улучшения» документа Кармапы. Эта вставка впоследствии стала оружием в руках тех, кому не нравился мой йогический стиль.

Месяц закончился прекрасной вечеринкой на плоской крыше гостиницы. На следующее утро, когда все садились в автобус, нас с Нильсом позвали обратно. Он и другие сведущие в медицине члены группы за время пребывания здесь вылечили полдеревни и принесли Румтеку много пользы. Нас отвели в дом бутанской королевской семьи, расположенный на высоте около ста метров над монастырем. Люди там выглядели очень озабоченными. Гьялъюм, статная вдова предыдущего короля, сидела на стуле, схватившись за голову. Из носа у нее текла кровь. Эта была месть чая из масла и соли – тяжелое кровоизлияние в мозг, которое Нильс считал смертельным. Кармапа воспринимал это не так серьезно. Он ходил вокруг нее, шутил и сыпал травы ей на голову. Затем он сказал Акчи Пеме Дечен, красивой молодой королеве, что, когда группа уедет домой, надо пригласить нас в Бутан. Как Кармапа спас Гьялъюм, мы не знаем, но позже, приезжая в эти края, мы часто встречали ее в добром здравии. Она относилась к нам по-матерински.

Бутан

После Румтека последовали несколько чудесных недель в Непале с Лопёном Цечу Ринпоче. Потом группа улетела домой, а мы отправились в Бутан. В 1970 году мы дважды нелегально пробирались в эту страну, сначала одни, а потом спрятавшись в багаже Кармапы. Теперь подарок лежал прямо на столе: самое настоящее разрешение на въезд.

В новеньком джипе мы выехали из приграничного Пунтшолинга в горы. С узкой извилистой дороги открывались великолепные виды. Перед Тхимпху возвышался замок министра – сына королевы Пемы Дечен, который пригласил нас к себе. У него все было подготовлено к тому, чтобы обеспечить белым гостям комфортную жизнь, но получилось по-другому. Вместо того чтобы нас обслуживать, четверо наших солидных личных слуг, оба водителя и множество поваров посмотрели вместе с нами храмы их страны. Каждый день мы часами ходили по горам. Мы были в таких местах, где до нас никогда не ступала нога белого человека и куда сегодня снова не попасть. Мы получили в подарок самые благословенные места в долинах Тхимпху и Паро, и с тех пор их сила всегда с нами. Монастыри назывались Чири, Таго и Джово. Я упоминаю их здесь, потому что эти названия пробуждают хорошую энергию.