Второй и третий подъезд ничего не дали. С этих двух сторон все окна темные были без исключения.

И только из четвертого подъезда они наконец увидели несколько рядом светящихся окон на втором этаже самого небольшого здания неподалеку от входа на территорию фабрики.

– Три окна маловато для того, чтобы серое производство там было, –сказал Савченко очевидную для всех вещь.

Сам он при этом нервничал, хотя никому и не показывал. Он же ясно дал Прокопьеву понять, что они сюда ночью придут выяснять, что на фабрике творится. Так какого черта тогда в этих кабинетах свет горит? Если завтра выяснится, что это бухгалтерия, то легко понять, что его коллеги подумают. Станет понятно, что это отчетность на фабрике чистили в ночи к их приезду, а значит, их появление для руководства фабрики тайной не является.

Надо будет потом выставить Прокопьеву это в качестве претензии на будущее и пригрозить, что если такой косяк снова случится, то больше он может к нему не обращаться. К чему ему рисковать ради тех, кто профессионально сработать даже не может с полученной информацией?

Москва

Вышел утром на пять минут раньше, чем договаривались, но машина меня уже ждала. Темнота была такая, что еле ее разглядел у соседнего подъезда, когда из своего вышел. Только по габаритным огням и видно было. Эх, скорее бы уже светать раньше начало! Не люблю, когда световой день такой короткий…

Ладно, выше нос! Это повод расстраиваться в ноябре, когда света каждый день все меньше и меньше, а сейчас нужно радоваться тому, что каждый день световой день все увеличивается и увеличивается…

Уже обычным порядком привезли меня к Андропову.

Поскольку снова мы в кабинете лишь вдвоем были, понял, что вроде бы как та атмосфера доверия, что между нами установилась, никуда не исчезла.

– Как у вас дела, Павел Тарасович? – спросил меня Андропов.

– Спасибо, все хорошо, – ответил я.

Элементарная вежливость, конечно, требовала спросить меня, как дела у самого Андропова, но интуитивно понял, что это будет выглядеть несколько по-детски. Он уж точно не из тех, кто такого рода ритуалы вообще ценит. Впрочем, Андропов мне паузу даже и не дал на ответную вежливость. Тут же сказал:

– Павел Тарасович, в Политбюро принято решение о начале реализации вашей инициативы по реформе кинематографического сектора в Советском Союзе. Все предложения приняты в полном объеме.

У меня едва челюсть прямо на стол не упала от удивления. Это точно тот СССР, в котором любое новшество наверху максимально волокитят? Я, конечно, предложения свои в этом направлении Андропову передал, но был на девяносто девять процентов уверен, что их либо не одобрят, либо выхолостят так, что никакой пользы от них не будет.

А тут Андропов берет и говорит, что все принято на сто процентов…

Обычно за своим лицом я стараюсь следить. Игроком в покер меня не назовешь, но все же удаётся себя контролировать. Но вот сейчас, конечно, я был полностью шокирован, и Андропов по моему лицу это заметил. Правда, понял мое изумление по-своему…

– Но вы только не зазнавайтесь, Павел Тарасович, – сказал он. – Партия посчитала ваши предложения своевременными и полезными. Так что попрошу вас без всякого зазнайства мобилизоваться и начать мне помощь оказывать по их реализации.

Да уж, насколько Андропов неправильно мои эмоции понял… Какое тут зазнаваться? Я еще до этой стадии не дошел. Ну и какие у меня вообще могут быть основания зазнаваться? Стопроцентная вероятность, что Андропов моей фамилии как автора этой инициативы никому не озвучивал.

И не потому, что наглый и хочет себе присвоить чужие идеи, а потому, что представляет такую организацию, что мое озвученное авторство откровеннейшим образом меня бы подвело, и я бы, конечно, потом очень сильно на комитет бы злился. Потому что КГБ – это не та организация, сотрудничество с которой даже на уровне Политбюро кто-то захочет демонстрировать. А как любые мои предложения, вынесенные на уровень Политбюро именно от КГБ, не могут быть восприняты как мое сотрудничество с комитетом?

Но, похоже, что в целом правильно я предложение по этой реформе именно через Андропова внес. Видимо, определенный аппаратный вес у него имеется, раз он смог это через Политбюро пропихнуть. Даже удивительно, правда, тогда, почему Машерова он не смог пропихнуть на пост министра сельского хозяйства… Ох уж эти властные игры…

– Юрий Владимирович, я абсолютно не зазнаюсь, – сказал я ему. – Больше удивлен, что так быстро и полностью эти предложения были приняты. А что касается содействия, то, конечно, раз это моя инициатива, было бы странно, если бы я сейчас сам устранился и сказал, что дальше этот поезд без меня идет. А я из него выхожу.

Улыбнувшись, Андропов кивнул и сказал:

– И правильно. Нечего из этого поезда выходить. Поезд правильный, наш, советский. Поскольку идею такую интересную именно вы родить смогли, ни от кого ничего подобного я раньше не слышал, то и возлагаю теперь большие надежды именно на вас. Надеюсь, вы поможете реализовать эту инициативу таким образом, чтобы ее не замылили и не заволокитили, как у нас некоторые товарищи, к сожалению, очень хорошо умеют делать.

Мы будем создавать комиссию, которая будет анализировать сценарии обычных фильмов и многосерийных фильмов, представленные ее вниманию. Как на советскую, так и на зарубежную аудиторию нацеленных. Определять размеры финансирования для их реализации и сроки, в которые эти проекты должны быть сняты.

Сразу скажу, что кого включить в эту комиссию из четырех человек при Совмине, я примерно представляю. Но хотел бы ваших рекомендаций по режиссерам. Все же вы у нас драматург, да еще и успешный. Кто из них мог бы, с вашей точки зрения, быть способен первые художественные и многосерийные фильмы начать снимать? Желающих-то много будет, само собой, но всех же сразу мы такой возможностью одарить не сможем. Вначале надо допускать к работе тех, кто наивысшие шансы имеет на то, чтобы снять фильм, который за рубежом валюту сможет заработать. На этом этапе рисковать, позволяя всем желающим валютные средства расходовать на импортную пленку, мы не можем. Провал на первом этапе может привести к тому, что всю реформу возьмут и отменят целиком…

Кстати говоря, помимо этого, жду от вас и предложений по сценариям многосерийных фильмов. Раз вы про эти многосерийные фильмы вообще так убеждённо заговорили, то наверняка себе хоть что-то представляете, что можно было бы в этом формате снять.

Я сразу же и думать начал над поставленной передо мной задачей. Учитывая, что сейчас у нас в стране имеется успешный режиссер многосерийных фильмов Татьяна Лиознова, то она уже точно войдет в число этих режиссеров. «Семнадцать мгновений весны» – все же это шедевр.

Конечно, – подумал я, – учитывая, что я знаю из будущего, что Андропов считал этот проект чуть ли не личным детищем, то и он огромную роль в его реализации сыграл. Но главное, что меня кандидатура Лиозновой полностью устраивает. Действительно, этот человек уже понимает, что такое многосерийный фильм. Не нужно ничего объяснять. А это все же важно.

Но тут Андропов снова начал говорить, и я от этих мыслей отвлекся.

– Также, Павел Тарасович, можно уже приступать к переговорам по зерновой сделке с семейством Эль-Хажж. Попросите их определиться, пожалуйста, кто их будет на переговорах представлять и где они будут проходить. Желательно, конечно, в Москве, учитывая, что в этом случае мы сможем максимально комфортно несколько раундов переговоров провести, привлекая всех необходимых специалистов. Не тащить же нам их куда-нибудь за рубеж, правильно?

Я согласился, что, в принципе, это логичный подход. Так что пообещал немедленно связаться с Тареком Эль-Хажж и этот вопрос с ним обговорить.

– Хорошо, – сказал Андропов. – Связь будем поддерживать по-прежнему через вашего куратора. Сообщите ему, когда будет готовность по одному из двух проектов, а еще лучше, если по обоим сразу, чтобы мы их вместе обсудили. Но без конкретных деталей, все детали уже со мной.