Тарек, конечно, пообещал, что все сделает в лучшем виде, решив добавить еще и несколько лучших чемоданов со своего завода в Больцано к этому подарку.

Что касается денег, то он получил от итальянца счет, на который их надо было перевести. Причем счет был в Швейцарии, что немало его позабавило. Похоже, что действительно, конфиденциальности банковской информации Швейцарии в ближайшие годы ничего не угрожает, раз все разведки мира с удовольствием пользуются анонимностью ведения бизнеса и хранения денег на территории этой страны. Ясно, что раз она всем так сильно нужна, то можно вполне безопасно и дальше хранить в ней свои деньги. И открывать новые фирмы, при деятельности которых анонимность очень важна.

Кстати, его юристы как раз работали над открытием новой фирмы, которая будет торговать зерном для Советского Союза. Он уже успел начать собирать информацию по этому бизнесу.

Первая информация его не порадовала. Рынок был достаточно сильно поделен между крупными компаниями, и цена входа на него была достаточно высока. Впрочем, удалось выяснить, что речь все же идет об очень крупных партиях. От сотни тысяч тонн зерна. А он первоначально на эту цифру выходить просто не будет. Выяснилось, что приобрести десять – пятнадцать тысяч тонн зерна у разных фирм вполне можно, не привлекая особого к себе внимания. Достаточно просто попросить людей, которые будут заниматься этим делом, сказав, что зерно он будет закупать для поставок в какую-нибудь из стран Африки или Латинской Америки. Там много достаточно нищих стран, которые не могут себе позволить купить большую партию зерна из-за отсутствия средств, так что этому никто не удивится.

Далее ему останется лишь объединить пять-шесть мелких партий зерна, закупленных у разных посредников, в одну. И отправить ее в СССР несколькими пароходами.

Ничего сложного, он гораздо более сложные сделки прокручивал, когда фруктами торговал. На него сотни скупщиков в Ливане работали, которые эти фрукты закупали прямо у фермеров партиями по несколько сотен килограммов. И все эти ручейки потом стекались в его склады в разных портовых городах страны, позволяя ему формировать из них крупные партии на экспорт.

Зерном, конечно, никто не торгует в таких мизерных объемах. А если и торгует, то цена, конечно, будет сумасшедшей за такую мелкую партию. Так что нечего настолько мелкими скупками зерна ему заниматься.

Ну что же, когда Ивлев договорится с теми людьми в СССР, кто наладит с ним дальнейший контакт, он будет готов к этой работе. А переговоры с ними, наверное, надо все же Фирдаусу поручить провести. Уж очень он хорошо в Японии поработал. К тому же русский язык знает, как и то, как русские важные для себя сделки заключают, раз столько лет в Москве провел. Значит, и к этим переговорам тоже будет готов.

Вспомнив про Фирдауса, он тут же вспомнил и про Амаля… Сердце заныло. Что делать с Амалем, он еще не решил. Но что-то делать, безусловно, все же надо…

Ленинград

Вася не зря в поезде время провел. Кое-какое впечатление он о двух своих коллегах из КПК себе составил.

С Путасовым, с которым он самогон в поезде до дна бутылки распил, все было с его точки зрения понятно. Особенно тот, когда самогон пили, не откровенничал, но все же какой-то рабочий контакт они с ним смогли наладить. В принципе, вроде бы как он не из тех, что задаются. Не пытается корчить из себя невесть что. Сработаемся с ним, – подумал Вася.

А вот с Савченко было сложнее.

Странно было, конечно, то, что тот, полстакана самогона с видимым наслаждением выпив, дальше участвовать в распитии этого напитка отказался. С точки зрения Васи не совсем было понятно, что Савченко хотел этим показать. Ему что, с ним, как с милиционером, особо пить не хочется, потому как сам он аж из КПК? Большую шишку из себя корчит?

Или он, к примеру, пить просто не умеет? Есть такие люди, которым напиваться никак нельзя. Так они совершенно тихие и спокойные, а напившись свирепеют и в драку сразу лезут.

Или еще вариант: Савченко побоялся, что, напившись, разболтает что-то. Вот только что именно? Что любовница у него есть, к примеру?

В общем, подозрительно себя вел этот их товарищ…

Разместившись в гостинице, Вася тут же поехал к знакомому капитану, который, женившись на ленинградке, перевелся из Москвы в Ленинград работать.

Они с ним прекрасно ладили, когда в Москве работали в одном отделении. Так что он рассчитывал, что контакт с ним рабочий удастся легко восстановить.

Удостоверение работника КПК при ЦК КПСС он, конечно, показывать ему не планировал. Скажет просто, что помогает КПК как прикрепленный от московской ОБХСС сотрудник. А это он может делать и без всякого удостоверения этой грозной организации.

Надо ему через своего друга наладить контакты с местными представителями ОБХСС из того района, который курирует швейную фабрику. Может, поделятся ребята какой-то интересной информацией.

Но сразу его друг к ним его вряд ли отведет. Сначала надо договориться встретиться следующим вечером, чтобы культурно посидеть где-нибудь. А потом уже во время этих посиделок договориться и о его помощи в установлении контактов с местным ОБХСС…

***

Москва, Лубянка

Майор Румянцев весь извелся над материалами прослушки квартиры Ивлевых. Наконец, не выдержав, пошел проситься на прием к генералу Вавилову.

Вскоре оказался в кабинете генерала. Сразу же к вопросу, который его волновал, и приступил:

– Николай Алексеевич, я вот сильно переживаю из-за того, что мы Ивлева больше не привлекаем, как раньше, к лекциям у наших сотрудников…

– И что же вас, Олег Петрович, заставляет об этом так сильно переживать? – спросил его генерал.

– Причина достаточно понятна. Раньше, когда Ивлев регулярно эти лекции для нашего офицерского состава читал, у меня и поводов гораздо больше было с ним встретиться и переговорить. Заодно какие-то вопросы, что меня интересуют, мог у него выяснять. Иногда он и сам что-то интересное рассказывал, что его в данный момент волновало. А теперь смотрите, как оно складывается. Мы с Ивлевым практически перестали пересекаться, ну разве что в тех редких случаях, когда его председатель к себе на беседу вызывает. А что это означает? Что достаточно много информации, которая для нас важна, может мимо нас пройти.

Вот сразу простой пример. Я показывал вам в материалах прослушки, что Ивлев в этот понедельник отправляется во французское посольство на прием. По материалам прослушки совершенно однозначно было видно, что Ивлев высказывает опасения, что к нему или его жене может проявить интерес французская разведка. Но с женой они об этом практически после возвращения из посольства не общались. А своего агента у нас на этом приеме не нашлось. Так что мы теперь понятия не имеем, был ли проявлен интерес французской разведкой к Ивлеву или не был. Если был проявлен, то кем? Как Ивлев на это отреагировал? Согласитесь, что для нас это важная и интересная информация.

Немного подумав, генерал сказал:

– Олег Петрович, соглашусь, информация важная и интересная. Но давайте немножечко открою перед вами завесу тайны. Это вовсе не я отдал приказ о прекращении этих лекций перед нашим офицерским составом, как вы, наверное, думаете.

После этих слов генерал многозначительно замолчал.

Ему вовсе не надо было вслух говорить то, что Румянцев и сам прекрасно понял. Если это решение не принимал заместитель председателя КГБ, то, значит, его принял лично председатель Андропов.

Жаль… Румянцев был уверен, что это Вавилов принял это решение. И надеялся, что если с ним на эту тему переговорить, то может быть удастся его переубедить и дать Румянцеву больше возможностей общаться с Ивлевым.

Но раз по этому поводу есть запрет председателя, то о возобновлении такого формата сотрудничества с Ивлевым, конечно, не может быть и речи, пока сам Андропов об этом распоряжение не отдаст.