Договорились совещание на сегодня закончить. Согласовали на завтрашний вечер очередную встречу. За это время все еще раз подумаем над документами, мало ли еще какие мысли появятся.
Вернули папку с бумагами и ключ от кабинета Таисии Григорьевне. С Васей попрощались внизу, он на работу поехал. А я использовал время, оставшееся до заседания в МИД, чтобы обзвонить те предприятия, что сам курирую. Ну да, кураторов всех обзвонил, а до собственных предприятий еще не добрался. Нет, я понимаю, что в случае проблем им велено немедленно со мной связываться, но мало ли проблемы есть, а они не считают их достаточно значимыми, чтобы меня потревожить?
По опыту руководящей работы в прошлой жизни знаю, что в этих случаях лично все равно нужно обзванивать людей. Одно дело мне что-то не сообщить, когда я вообще пропал с горизонта, а другое дело при наличии проблем соврать мне, что их нет, когда я прямо спрашиваю. Последнее уже будет являться сознательным обманом куратора, и руководители подчиненных мне предприятий прекрасно это понимают.
Успел дозвонился только до руководства типографии и автобазы. И там, и там все было хорошо, но сказали, что будут рады меня видеть просто поговорить. Пообещал подъехать при возможности.
Хороший признак, что в гости зовут. Это означает, что там у них действительно во всем полный порядок…
Итак, в двенадцать тридцать у меня первое совещание в обители советских дипломатов. В двенадцать двадцать я уже был внизу. Впервые прошел в МИД, просто показав свое удостоверение милиционеру на посту на входе в главное здание. Посмотрев на удостоверение, он кивнул, пропуская меня внутрь. Приятно, черт побери, почувствовать себя хотя бы наполовину здесь своим, учитывая, насколько это серьезная организация.
Дальше я уже не спешил. Помню прекрасно, что в дипломатии важно ни в коем случае не опоздать, но и сильно заранее приходить тоже не стоит. Так что сначала поднялся на третий этаж и нашёл кабинет, номер которого мне назвали для сегодняшнего совещания. Но внутрь заходить не стал. Неспешно прогулялся по этому же этажу, внимательно изучая таблички на дверях.
Я в своё время, когда впервые попал в Верховный Совет, так же бродил по коридорам, присматриваясь к именам, фамилиям и должностям. Пытался вспомнить хоть кого-то. Мало ли в голове из прошлой жизни застряла какая-то полезная информация про одного из чиновников? В Верховном Совете этот фокус мне не удался. Я там никого не нашел, про кого-то хоть что-то помнил из прошлой жизни. Но мало ли, в МИД все будет иначе.
Первая попытка за те шесть минут, которые я посвятил этому делу на третьем этаже, оказалась без результата. Ни одна из фамилий на табличках в голове каких-то ассоциаций не вызвала. Ладно, пора было идти на совещание.
Вошел в 315-й кабинет ровно в двенадцать тридцать. Часы у меня идут почти секунда в секунду. Регулярно их подвожу, так что точно не опоздал. Но похоже, остальные все-таки чуть раньше меня пришли. Шесть человек уже внутри расселись за продолговатым столом, за которым бы и десять человек комфортно поместились. Собственно говоря, тут и было десять стульев.
Во главе стола никто не сел. Трое человек сидело со стороны окна, трое с другой. Присоединился к собравшимся, сев на стул спиной к окну. Шторка была не очень плотной, а погода хорошей. К чему мне, если периодически выходящее из-за туч солнце мне глаза слепить будет? Будет совсем не до совещания.
Как я и ожидал, все уже собравшиеся участники были людьми возрастными, старше пятидесяти лет. Единственным молодым, помимо меня, был парень, усевшийся напротив меня. Но и ему было лет тридцать на вид.
К тому же были у меня подозрения, что он тут неполноправный участник. Уж больно рядом с ним было разложено много листов. И сидел он с таким видом, словно готовился записывать, прямо уже с ручкой в руке. Вполне может быть, что это стенографист.
Тут заговорил один из мужчин, сидевших наискосок от меня. Самый старший по возрасту, судя по его внешнему виду.
– Товарищи, мы тут почти все друг с другом знакомы. Есть у нас только один новичок, референт Павел Тарасович Ивлев. Я так понимаю, что это вы Павел Тарасович? – посмотрел он на меня.
Я, привстав со стула, поклонился всем и подтвердил, что да, это я Павел Тарасович Ивлев.
В теории все могли бы мне тоже представиться, но нет. Он сразу перешел к теме заседания. Впрочем, не буду считать собравшихся дипломатов невежливыми. Вполне может быть, что они ошибочно считают, что у меня есть список всех присутствующих.
– Раз мы теперь в полном составе собрались, тогда мы приступаем к заседанию. Итак, второго апреля умер президент Франции Жорж Помпиду. Очень влиятельный и серьезный французский политик. У нас на повестке дня сразу несколько вопросов. Первый, само собой, какой из французских политиков может его заменить на должности президента? Второй вопрос: насколько при новом президенте может измениться политика Франции? Возможно ли сближение с СССР? Третий вопрос: можно ли нам рассчитывать на то, что удастся Францию каким-то образом отодвинуть от деятельности НАТО, как было во времена де Голля?
Высказывайтесь без какого-то внимания к чинам и званиям. Мы здесь собираем прежде всего аналитику для руководства министерства. Она либо хорошая и эффективная, либо наоборот. Так что не так важно, кто выскажет какую-то здравую мысль, если она впоследствии подтвердится.
При этом он как-то на меня странно посмотрел. У меня создалось впечатление, что он решил этими словами приободрить молодого человека, у которого в силу его возраста и должности практически никакого опыта участия в подобных совещаниях на равных нет и быть не может. И он этими словами, видимо, хотел меня простимулировать хоть что-то сегодня сказать. Видимо, чтобы я не робел в присутствии таких серьезных людей и не просидел молча все это заседание.
Само собой, хочется ему понять, для чего в группу включили настолько молодого человека. Ясно, что с начальством не поспоришь, так что как министр велел, в таком составе они сегодня и совещаются. Мне было понятно его удивление по этому поводу. Дипломату, конечно, любопытно, как, скорее всего, и всем остальным уважаемым людям, собравшимся на это заседание, есть у меня хоть что-то в голове? Или я сюда просто так пришел, костюмчик импортный выгулять?
Эх, не знает он меня еще… Ничего, скоро поймет, что подбадривать меня для участия в дискуссии нет нужды. Со временем скорее пожалеет, что заткнуть меня сложно…
Зато я убедился, что так и есть, тридцатилетний парень тут выполняет роль стенографиста. Едва дипломат заговорил, как он тут же начал фиксировать его слова.
Я так понимаю, что люди, что сегодня здесь собрались, были глубоко в теме вопроса. Потому как ни у кого никаких заготовок не было, наподобие исписанных блокнотов. В следующие тридцать минут трое из них выступили, и ни один из них не зачитывал текст с бумаги. Просто свою позицию высказывали по всем трем озвученным вопросам. И только изредка что-то помечали на бумаге из того, что другие говорили.
Я, как и запланировал, внимательно выслушивал всё. Достал также блокнот, но ничего на нём не помечал. Мне было важнее услышать фамилию политика, которого я смогу точно идентифицировать как будущего французского президента на ближайшие семь лет.
Одна только беда. Когда наконец услышал знакомую фамилию, Миттерана, тут же возникло сомнение. Не помню, чтобы я про него что-то в детстве слышал. Не был ли он позже уже президентом, в восьмидесятых?
А затем раз – слышу еще одну знакомую фамилию. Жискар д’Эстен. Этот вроде как тоже президентом у французов был.
Так, надо срочно определяться, кто из них был президентом раньше… Непростой вопрос. Не хотелось бы ошибиться. Думал, думал и пришел к выводу, что, скорее всего, Жискар д’Эстен был президентом раньше Франсуа Миттерана. Да, скорее всего, так оно и есть. Не помню я никакого Миттерана из детских воспоминаний…
Пока над этим размышлял, уже и сам руководитель нашего собрания тоже выступил, четвертым. А потом все собравшиеся взоры обратили на меня. Стенографист же точно не будет выступать. Он здесь не для этого присутствует. Получается, что я последний остался, кто еще не выступал.
