Утренний разговор с Инайей и Морган казался теперь бесконечно далёким. Он словно принадлежал другой вселенной, где я сидела в тепле и сухости, где Реми ещё не вёл себя больше как дикий зверь, чем человек, и где у нас в запасе оставалось время.

Я потёрла предплечья поверх дождевика, стараясь не тревожить рану. Я вовсе не была расстроена или зла. Скорее… пыталась осознать происходящее.

— Что будет с Реми, если я уйду?

Джунипер посмотрела на меня так, будто перед ней внезапно оказался совершенно незнакомый человек:

— Тебя именно это волнует?

— Он будет страдать? — повторила я с нажимом.

— Приятного будет мало. Но он не сдохнет. Никто ещё не умирал от брачного танца, хотя эти самцы вечно разводят трагедию на пустом месте, — заверила она. — Я боюсь, что ты не понимаешь масштаба происходящего и последствий этого шага.

— Я знаю, что связь необратима. И… что это на всю жизнь.

— И ты едва знаешь Реми.

— Но в этом ведь и заключается суть вашей связи, разве нет? В том, что это безошибочный знак природной совместимости.

— Да, для нас, — отчеканила она, явно решив выложить всё начистоту. — Но ты человек. Точнее, метачеловек. У вас свои обычаи и правила. И дело тут не в абстрактном звере — этот ягуар непростой шифтер. Он альфа Черных Клыков. Ты живёшь среди нас уже какое-то время, ты своими глазами видела всё на равноденствии… Вот с чем тебе придётся связать жизнь. Пара альфы — это не шутки и не красивая картинка для мебели. И я говорю это сейчас не как страж стаи, а как его близкая подруга с детских лет. Реми нужен кто-то по-настоящему сильный, непоколебимый, стойкий и с огро-о-омным запасом терпения. Верю ли я, что ты способна стать для него такой опорой? Да. — Её безапелляционная убеждённость, лишённая тени сомнений, заставила моё сердце подпрыгнуть в груди. — Но хорош ли Реми для тебя? Это можешь решить только ты сама.

Мара поддержала подругу коротким кивком:

— Наверное, разумнее всего спрятать тебя подальше, пока у него не спадёт этот любовный психоз. У тебя появится время спокойно всё обдумать. Всё это слишком внезапно.

Я тронула пальцами лоскут ткани от футболки, служивший повязкой. Плечо почти не саднило. Он лично позаботился обо мне.

Он не переставал заботиться обо мне с первого дня нашей встречи. Но было ли этого достаточно, чтобы сделать выбор на всю оставшуюся жизнь?

— С каких пор вы об этом знали?

Джунипер смахнула капли воды с ресниц и век:

— Я начала подозревать ещё в ночь на смотровой площадке, когда он зарычал на Фабиана. Казалось, он руку ему готов был оттяпать только за предложение взять тебя на руки. Поверь мне, Фаб хоть и заноза в заднице, но Реми в нём души не чает. А окончательно всё подтвердилось в тот день в холле, когда мы застали вас… Весь дом насквозь пропах петрикором.

В ночь на смотровой площадке? Разумеется, я ничего из этого не помнила: к тому моменту за нашими плечами был лишь один напряжённый разговор в моей балетной студии, а я оставалась чужачкой, не приносившей стае ничего, кроме лишних проблем.

«Тебе ещё многому предстоит научиться о шифтерах. Есть вещи, которые мы попросту не ставим под сомнение».

«Ты живая. Настоящая и живая».

«Никто и никогда больше не посмеет тронуть твоё тело без твоего согласия».

«Я смотрю на тебя уже несколько дней и уверяю тебя: если я что-то и чувствовал, то уж точно не неловкость».

«В жизни есть вещи, привязанные к определённому возрасту. Но учёба, перемены и поиск того, что делает нас счастливыми, к ним не относятся».

«Я бы очень хотел увидеть, как ты танцуешь, Фэй».

«Рядом с тобой я теряю всякий контроль».

Столько всего ускользало из-под моего контроля все эти долгие годы…

Но это решение ускользнуть я не позволю.

Я перехватила ладони Джунипер и крепко сжала их:

— Я остаюсь.

Улыбка стража озарила её лицо сквозь пелену дождя.

Мара резко повернула голову к дому:

— Время вышло.

— Он знает, что делать, и его главным приоритетом будешь ты и твоя безопасность, — заверила меня Джун. — Возможно, порой он будет выкидывать странные вещи: рычать, выпускать когти, может…

Я удивлённо заморгала:

— Джун, я не боюсь Реми.

— На миг я забыла, с кем вообще разговариваю. Всё будет хорошо.

Обе девушки начали медленно отступать к кромке леса ровно в тот момент, когда на верхней площадке лестницы появился чёрный ягуар.

— Когда наступит тот самый момент, — Мара сделала весомое ударение на этих словах, — лучше не делай резких движений. Это заставляет их нервничать.

Тот самый момент? Какой именно? На ум приходило сразу несколько весьма судьбоносных вариантов.

Вместо того чтобы сыпать паническими расспросами, я набрала полную грудь воздуха и начала подниматься по ступеням к парадной двери. На трёх последних ступеньках Реми сбросил звериную шкуру. Я держала взгляд строго на уровне его лица, когда поравнялась с ним на пороге.

В чертах его застыла первобытная, беспощадная решимость. Глаза были абсолютно чёрными.

Он придержал тяжёлую дверь открытой, и я без слов поняла, о чём он просит.

Проходя мимо, я случайно задела локтем его мускулистый живот и услышала судорожный, прерывистый вдох. Глухой щелчок захлопнувшегося замка заставил волоски на моих руках встать дыбом. Я замерла посреди холла; никогда ещё этот дом не казался мне настолько гулким, пустым — и одновременно настолько переполненным чужим присутствием.

Огромный хищник бесшумно вырос за моей спиной, обдав меня волной плотного, обжигающего жара.

Я бросила взгляд через плечо и подумала:

«Да. Пути назад больше нет».

Глава 40

Реми

Финал моего брачного танца? Ну, из-за феромонов и гиперфокуса у меня всё это несколько смазалось в памяти… Точно помню, что мы какое-то время бегали по лесу. Кажется, мы вели себя вполне скромно. Разве нет?

КУИНН САЛЬВАДОР, страж Черных Клыков

Позже я буду вспоминать весь этот день как самый затуманенный и одновременно самый прямолинейный момент за всю свою жизнь. Вот что происходит, когда отдаёшь поводья чистым инстинктам: череда незначительных, смазанных сцен вокруг единственного, что имело значение прямо сейчас. Фэй.

Моя пара.

Которую ранили прямо у меня под носом.

Было совершенно естественно уступить контроль моему ягуару. Он точно знал, что делать. Перед ним стояли кристально ясные шаги: защитить нашу самку, выходить её, обласкать, увести в безопасное, недосягаемое для врагов место и пометить от души — так, чтобы никто больше не посмел даже помыслить отнять её у нас.

С моей точки зрения, план был безупречен.

Едва она осталась наедине со мной — только со мной, — в голове задвигались разрозненные шестерёнки, выстраивая порядок действий. Приоритеты.

Первый был очевиден.

Я натянул первые попавшиеся под руку штаны из кучи чистых вещей в прихожей. Внутри всё клокотало от звериной дикости, но я удерживал в себе крохи человеческого достоинства — исключительно ради неё.

Я снял с неё дождевик и развязал обрывок футболки, стягивавший плечо. Рана выглядела куда лучше, чем в лесу, но один только её вид заставил меня глухо зарычать. Нужно было нанести лекарство. Я не допущу ни единого нового шрама на её безупречной коже; рядом со мной с ней подобного больше никогда не случится.

Я подхватил её на руки.

— Что ты?.. — прерывисто выдохнула она.

Я отнёс её в кабинет Инайи. Моя слюна уже сделала главную работу: промыла, продезинфицировала и запустила ускоренную регенерацию. Но мне жизненно необходимо было убедиться, что она не чувствует ни малейшей боли. Это было абсолютно непреложно.

Это было…

Пальцы Фэй сомкнулись на моих запястьях, когда я вскрывал упаковку стерильных марлевых салфеток.