Майка стоял у дверей допросной, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене. Он крайне редко участвовал в подобных мероприятиях, и на то была веская причина. Натянутая струна, удерживавшая его самообладание, была слишком тонкой и хрупкой — готовой лопнуть в любой миг. Его пума всегда находилась чересчур близко к дикой, первобытной грани.

Джунипер театральным жестом распахнула дверь:

— Всецело в твоём распоряжении, — бросила она Фэй. — Я установила их личности, и мы вывернули наизнанку всю их подноготную в надежде найти хоть что-то, связывающее их с Black Edge или хотя бы с фирмами твоего отца. Ничего нет: ни в официальных досье, ни в их домах.

— Ни один рядовой наёмник не должен иметь прямой связи с лабораторией, — подтвердила Фэй. — Те, кто работают снаружи, не знают её координат, а большинство тех, кто трудится внутри, там же и живут во избежание утечек. Лишь у некоторых сотрудников вроде доктора Драммонда есть семьи и право изредка выходить наружу. Но, насколько мне известно, именно из-за этого за ними круглосуточно следят и держат под постоянной угрозой.

Джунипер шумно выдохнула:

— Так я и думала. Эти двое числились сотрудниками в фирмах-однодневках. Но я не сдамся! Кто-то обязан что-то знать, или оступиться, или однажды напиться в каком-нибудь чёртовом баре и сболтнуть лишнего. — Она в досаде провела ладонями по лицу. — Мне жутко интересно: что именно ты собираешься с ними сделать?

— Я изучила материалы по сывороткам правды времён Второй мировой и Холодной войны. Да, я знаю, их реальная эффективность научно не доказана, но сама химико-биологическая основа натолкнула меня на мысль.

— Смотрю, ты пустила в ход выданный мной планшет.

Я скрестил руки на груди:

— Ты дала ей планшет?

Планшеты были нашей собственной версией устройств с сенсорными экранами. Чтобы исключить любые утечки данных и попытки взлома со стороны людей, вся техника Чёрных Клыков разрабатывалась исключительно для нас. С Джунипер во главе этого отдела стая за последние годы совершила колоссальный технологический скачок.

Обе девушки посмотрели на меня одновременно.

— На какой планете ты вообще живёшь? Я несу прогресс в массы, — фыркнула Джун. — Мне нужно было оперативно получать любые данные о лаборатории, какие только придут ей в голову, чтобы сразу загружать их в алгоритм. Так каждая её зацепка позволяет отсекать или добавлять возможные координаты без потери драгоценных секунд.

Я подавил довольную улыбку. Я знал, что Джунипер меньше всех сможет удержаться от того, чтобы не сойтись с Фэй поближе. Оставив позади начальную подозрительность, её любопытная натура просто не могла пройти мимо столь интригующей головоломки. И если она доверила ей один из своих драгоценных планшетов, это означало лишь одно: она искренне хотела расположить её к себе и помочь.

Фэй развела ладони в воздухе, словно удерживая невидимый шар:

— Я попробую применить комбинацию воздействий, которая должна снять внутренние барьеры, усилить чувство эйфории и сделать их внушаемыми. Для этого потребуется задействовать префронтальную кору, гиппокамп и миндалевидное тело, — пояснила она, загибая пальцы на названиях областей мозга. — Должна сразу предупредить: я пробую подобное впервые. Возможно, это вообще не сработает или скорее причинит им лишнюю боль. В таких вещах я… новичок.

Джунипер расплылась в улыбке:

— Уж точно будешь не менее любезной, чем я, в этом я тебе клянусь. Идём, мне не терпится снова увидеть тебя в деле. Не против, если я буду всё конспектировать?

— Конечно.

Охотники — человеческие мужчина и женщина лет сорока — сидели за стальным столом. Они напряглись, стоило двери открыться, но судорожно сглотнули ком в горле при виде Джунипер, своего официального тюремщика.

— И снова здравствуйте, — осклабилась моя стражница.

Они мазнули взглядом по Фэй и, поняв, что перед ними обычный человек, снова переключили всё внимание на нас. Они полагали, что единственная угроза в этой комнате исходит от шифтеров.

«Наивные».

Они сидели в той же одежде, что и в ночь нападения, и выглядели не лучшим образом. Осунувшиеся, измотанные — они прекрасно понимали, что живыми отсюда не выйдут. Нельзя сказать, будто они наслаждались жизнью, но мы регулярно кормили их, чтобы они не отключились во время допросов. К несчастью, их преданность нанимателю оказалась на редкость стойкой.

И даже запой они соловьями, нам стоило бы огромных трудов использовать их признания в качестве официальных улик. Человеческие суды и слушать бы нас не стали, поскольку большинство из них считало наши законы и методы «параллельным правосудием».

Этот шлейф расизма и косности тянулся за нами ещё с семидесятых годов. Люди всегда требовали для себя права вторгаться на наши территории, если один из их соплеменников совершал здесь преступление. Они требовали возможности защищать его, зачитывать ему права и судить по законам людей. Они заявляли, что существует риск произвола, оставь они правосудие в наших руках.

При этом они ни на секунду не допускали мысли, что это правило должно работать и в обратную сторону. Что мы имеем точно такое же право действовать на их территориях по своим собственным законам, если пострадал кто-то из наших сородичей.

Именно поэтому моей матери всадили пулю в голову, и ни один из причастных чиновников даже глазом не моргнул. Для них было в порядке вещей, когда человек убивал морфа, заявлял о самообороне без единого доказательства, и никто не нёс за это наказания.

Самка ягуара всего лишь отправилась на поиски своего непослушного детёныша, но, поскольку люди видели в нас исключительно диких зверей, для них было абсолютно естественно оставить детёныша сиротой. Случись подобное наоборот — зайди человеческая женщина на нашу территорию в поисках своего ребёнка, — от нас потребовали бы сначала задавать вопросы, а не стрелять на поражение. Потребовали бы оказать помощь матери и дитя и бережно вернуть их домой. Поступи мы иначе — нас тут же заклеймили бы зверьми.

А люди? Бедняжки, они ведь просто защищались. Не говоря уже о той безупречной неприкосновенности, которую Валентину Коваленко обеспечивала его колоссальная сеть связей.

Я выдвинул стул для Фэй и встал прямо за её спиной:

— Одно лишнее движение — и вы трупы. Но если вы хотя бы попытаетесь коснуться её, боюсь, я не буду столь милосерден. В таком случае быстрая смерть покажется вам предельным пределом мечтаний. — Я позволил первобытной ярости зверя открыто зажечься в моих глазах: — Помните: сюда никто не придёт вам на помощь и никто не явится собирать ваши останки.

Ни один из них не ответил, оцепенело замерев на месте.

Джунипер несколько раз коснулась экрана своего планшета:

— Когда будешь готова, Фэй.

Как и в прошлый раз, когда она пустила в ход свою способность, мы ничего не почувствовали. В воздухе не вспыхнула волна энергии, её глаза не засветились, а фигуру не окутало сияющее марево. В отличие от кино, дары Фэй оставались невидимыми и неосязаемыми.

И именно это, на мой взгляд, делало их в разы опаснее.

Мы поняли, в какую именно секунду она взялась за охотников, лишь потому, что оба пленника внезапно одеревенели. Их дыхание сделалось прерывистым и поверхностным, а внешние проявления были минимальны: частое моргание, едва заметный нервный тик на щеке.

— Кажется, я зацепила их, — произнесла Фэй. Она спокойно сидела, сложив руки на коленях, и всего лишь смотрела на них.

Это выглядело… невероятно.

Джунипер упёрла планшет в бедро:

— Отлично, начнём с азов. Вы работаете на Black Edge?

Прямое упоминание названия, которого никто не должен был знать, заставило их запаниковать. Они сопротивлялись изо всех сил, но этой борьбы хватило лишь на несколько секунд, за которые пленники едва не посинели от удушья.

Фэй едва заметно моргнула, и мужчина зашёлся яростным кашлем:

— Да, — выплюнул он слово, словно был не в силах удержать его внутри.