Добрый день, Коннор!

Как чудесно снова получить от тебя весточку! Как поживает Рита? А малютка Сьюзи? Что касается «предполагаемого нарушителя», который якобы случайно забрел на нашу территорию, — у меня нет абсолютно никаких сведений о подобном происшествии. Но если мы вдруг увидим в нашем лесу какого-нибудь бедного потеряшку, будь уверен, мы непременно дадим тебе знать. Целую!

Ответ СИНДЕРЫ ДАНН, официального представителя стаи Чёрный Клык

Центр был самой новой из всех наших построек. Его возвели незадолго до гибели моей матери, когда стало очевидно, что врагов у Чёрного Клыка куда больше, чем казалось со стороны.

Он стоял на приличном удалении от поселения и высился на крутом склоне глубокого ущелья. Одна сторона здания словно парила в воздухе в полусотне метров над горным перевалом, щеголяя тонированными антибликовыми стёклами и поросшими мхом каменными стенами. Другая, как и полагалось у нас, кошачьих, надёжно прятала вход от посторонних глаз и не позволяла никому — ни случайно, ни намеренно — совать нос в наши дела. Даже самым любопытным подросткам стаи.

Таким, например, как молодая пума, караулившая место, где припарковался Фабиан. Свежий горный ветерок уже донёс до меня запахи ещё нескольких членов стаи, патрулировавших свои сектора.

Когда Фэй выбралась из машины, её глаза с любопытством нашли меня. К счастью, у меня было время, чтобы привести в норму гормоны и рассудок. Всё моё существо протестовало против необходимости отдаляться от Фэй, от её запаха, от тепла её кожи. Но не сделай я этого…

Я стиснул кулаки:

— Сюда.

Вместо того чтобы пойти за мной, Фэй посмотрела прямо туда, где за нами следила пума, положив подбородок на передние лапы.

— Саммер, верно?

Зверь вздрогнул, и мгновение спустя шифтер потянулась, принимая человеческий облик. И хотя она осталась за зарослями салала, чьи тёмно-зелёные листья скрывали большую часть её обнажённого тела, у Фэй едва глаза на лоб не полезли.

— Кажется, я к этому никогда не привыкну.

— Говорят, ты знаешь, где Аманда, куда её увезли, — выпалила Саммер.

В её голосе не было враждебности, иначе я бы уже осадил её рыком, чтобы напомнить о приличиях. В ней звучало… отчаяние. И каждый из нас прекрасно понимал почему. Мой слух уловил торопливый бег второй пумы, спешившей, судя по всему, ей на выручку.

Я вздохнул:

— Возвращайся в поселение.

— Но…

Я давил на неё взглядом до тех пор, пока она не опустила голову.

— Сейчас не время. Если хочешь поговорить с ней, ты знаешь правила.

— Я не знаю, где она, но я помогу вам её найти, — с жалостью в голосе произнесла Фэй. — Обещаю тебе.

Глаза Саммер заблестели от слёз как раз в ту секунду, когда из чащи рысцой выбежал Джонни, на ходу неловко застёгивая штаны. Он сразу набросил на плечи девушки безразмерную футболку.

— Прости, альфа. Я пытался её удержать…

Я внимательно оглядел обоих. Они были ещё совсем юными, но ни один шестнадцатилетний самец не стал бы носиться за строптивой кошкой по пятам, не будь за этим чего-то большего, подталкивающего его изнутри.

— Догадываюсь. Уведи её обратно, пожалуйста.

— Конечно.

Саммер зашипела, но Джонни не разжал хватки. Случившееся в ночь на смотровой площадке могло навсегда перечеркнуть для него шанс стать воином Чёрного Клыка. Ему дали последний шанс лишь после того, как убедились: урок усвоен бесповоротно. Потребовалось несколько дней серьёзных разговоров, заботы и участия, чтобы до него дошло: он оборвал чужую жизнь, и у любого поступка всегда есть последствия.

Саммер наконец смирилась с тем, что спорить бесполезно, и торопливо спросила:

— А человеческая девушка придёт на праздник равноденствия?

Ах, чёрт, точно, равноденствие. Чёрные Клыки веками отмечали астрономические события. Для нас это были священные и важные даты, особенно для тех, кто всё ещё верил, будто звёздные духи даровали нам нашу двуединую сущность.

— Джонни, — предупреждающе прорычал я.

Парню не потребовалось дополнительных указаний. Он наклонился, закинул Саммер на плечо и скрылся в чаще. Стайка скворцов с шумом взмыла в воздух, потревоженная возмущёнными воплями девчонки.

— Фаб, сделай одолжение: проследи, чтобы эти двое не свернули с тропы и не загрызли друг друга, — бросил я.

В ответ мы услышали лишь шорох сухой листвы и ощутили лёгкую вибрацию под ногами, когда стопятидесятикилограммовая пума сорвалась на бег.

Фэй выглядела слегка развеселившейся:

— С ними явно всё в порядке. Я рада.

— Я же говорил.

— У вас все подростки такие?

— Непослушные, упрямые и сующие нос куда не просят? — Я кивнул, и мы с Джунипер выпалили в один голос: — Да.

— Как здорово.

— Ты так говоришь только потому, что не на твоих плечах лежит обязанность сохранять им жизни — даже вопреки их собственной глупости.

Она всё ещё мягко улыбалась, пока я вёл её сквозь плотные заросли, служившие естественной маскировкой для входа в Центр. Биометрический сканер мигнул, едва я протянул руку, и монолит фальшивой скалы глухо заурчал. Створка отошла в сторону, открывая тёмный коридор.

Светодиодные лампы зажигались по мере нашего продвижения, воздух становился всё более спертым и холодным. Я вёл Фэй в своё самое нелюбимое место во всем Уилламетте со странным, неприятным холодком под ложечкой. Это здание служило наглядным подтверждением всем тем жутким байкам, что ходили о хищных стаях. Здесь воплощалось всё то, чего люди боялись в нас больше всего.

Здесь правосудие не принадлежало никому, кроме Чёрного Клыка.

Фэй молча разглядывала верхний этаж, куда через расщелину проникал естественный дневной свет. Центр был строгим и предельно функциональным; никто не озаботился тем, чтобы украсить его, поскольку ни прошлый совет, ни нынешний не горели желанием проводить здесь лишнее время. Мы приходили сюда лишь тогда, когда были обязаны, и исключительно по делу. Здесь располагались небольшой рабочий кабинет, переговорная и кабинет, в котором когда-то работала моя мать и где я сам появлялся лишь по редким поводам. Стены были увешаны картами, отчётами и фотографиями, а в воздухе пахло кожаной обивкой мебели и древесной смолой.

Створки лифта разъехались после очередного считывания биометрии, и мы спустились в самую мрачную зону всего комплекса. Я внимательно следил за лицом Фэй, пока её потрясающие глаза изучали узкие коридоры, вырубленные прямо в скале и укреплённые бетоном со сталью, а также три камеры из полупрозрачного полимера с удобными стоками в полу. Особого ума не требовалось, чтобы догадаться об их назначении.

Я не уловил в ней ничего. Абсолютно ничего — и это было ненормально. Любой другой на её месте почувствовал бы хоть толику страха.

Я махнул Майке и Джунипер, веля им пройти вперёд.

— Ты в порядке?

— Да.

— Фэй.

Её ресницы дрогнули. Она посмотрела на меня с лёгким сомнением:

— Я просто вспомнила лабораторию, вот и всё.

— Всё ясно, мы уходим. — Прежде чем я успел коснуться панели вызова лифта, Фэй перехватила мою руку.

— Не в том смысле, как ты подумал. Совершенно очевидно, что вы обустроили это место не ради забавы. Никто из вас не выглядит счастливым от необходимости сюда спускаться. Тут нет кофемашины или диванов для отдыха в перерывах между пытками, и посмотри сама. — Она указала на камеру слева от нас, пустовавшую в этот момент: — Вы поставили кровать и унитаз. И здесь не пахнет… Ну…

Тронутый её словами, я сжал её ладонь в своей:

— Смертью? — Я притянул её чуть ближе к себе: — Не стану тебе врать: здесь, внизу, умирали люди. Наверное, меньше, чем рисует человеческое воображение, но куда больше, чем хотелось бы любому из нас.

— Нет. Здесь не пахнет жестокостью.

Я убрал прядь волос с её щеки, стараясь не смотреть на следы, всё ещё алевшие на её шее:

— Предпочитаю не думать о том, откуда тебе знаком этот запах.

— Суть в том, что здесь его нет. Пойдём.