— Откуда ты…
Но я была настолько ошеломлена, что даже не заметила её реакции.
— По идее, такие штуки есть только в правительственных лабораториях. — Я скривилась. — Ну, и в Black Edge.
Пока я восторженно продолжала возиться с техникой, я кожей почувствовала взгляд Инайи, сверлящий мне спину.
— Должно быть, эта тема тебя всерьёз увлекла, раз ты столькому научилась — и это несмотря на причины, по которым тебя вообще притащили в ту лабораторию.
Я рассеянно кивнула. Сначала это казалось мне исключительно вопросом выживания: чем больше я понимала всё, что меня окружает, тем меньше мне было страшно. Тем больше у меня было контроля — пусть даже лишь мнимого. Со временем, почти против собственной воли, я начала испытывать толику радости, когда в лабораторию завозили новые аппараты.
Я призналась в этом Инайе, даже не оборачиваясь.
— Наверняка думаешь, что я сумасшедшая. Радовалась, как ребёнок рождественским подаркам, при виде приборов, которые, скорее всего, предназначались для того, чтобы причинять боль мне или кому-то ещё.
Целительница молчала так долго, что я, сгорая от любопытства, обернулась. Даже сидя за своим широким, заваленным вещами столом, она казалась высокой, а её аура буквально подавляла мощью. Именно она наполняла это место теплом, оно исходило от неё самой, струилось сквозь поры, пылало в её рыжих волосах.
— Я думаю, ты смогла хоть как-то обернуть себе на пользу кошмарную ситуацию, — произнесла она, застигнув меня врасплох. — Ты могла бы до смерти бояться одного лишь вида скальпеля, а вместо этого знаешь больше иного третьекурсника меда.
Я покраснела:
— Ой, ну спасибо, конечно, но вряд ли я…
Она указала на обитое зелёным дерматином кресло напротив:
— Бери тонометр.
Я приняла резкую смену темы и позволила ей провести очередной осмотр.
— Внезапные головные боли? — Я покачала головой. — Сны, видения?
— Ничего с того видения про Саммер, ещё до смотровой площадки.
— И ты говоришь, до сих пор в них не было никакой системы, так?
— По крайней мере, я её не замечала. Никогда не знаю, когда накроет в следующий раз и о чём это будет. Единственное предупреждение — резкая боль в висках за мгновение до начала.
И какая-то крошечная, невероятно глупая часть меня хотела верить, что теперь, когда мне удалось помочь человеку… Теперь, когда все эти кровавые картинки не воплотились в жизнь…
Может быть…
Я не стала озвучивать Инайе эту надежду. В глубине души я и сама в неё не верила.
Затем целительница велела мне подтащить свой стул к её креслу и показала компьютерные программы, с помощью которых вела медицинский учёт всей стаи. На следующий день она объяснила мне, как рассортированы припасы в шкафах. А ещё через день — чисто чтобы похвастаться — продемонстрировала в работе высококлассную систему ультразвукового наведения.
Судя по её улыбкам всякий раз, когда я восторженно ахала, мне казалось, что здесь не так уж много людей разделяли её страсть к здоровью, биологии и диагностике.
И наконец, спустя несколько дней пребывания на территории пум (дней, когда я была в сознании; те, что провалялась в отключке, не в счёт), я решила поставить собственное душевное равновесие превыше любых возможных последствий — и, расспросив Инайю о свободных комнатах, переехала в другую спальню.
— Ты уверена? — спросила она с лукавым блеском в голубых глазах.
— Абсолютно, — ответила я, сгрузив свои пожитки (по-прежнему умещавшиеся в одну сумку) на односпальную кровать, и решительно кивнула. — Я видела, как он спит на ветке. На ветке!
Женщина тихо рассмеялась:
— Ну, в этом как раз нет ничего необычного. Но ты молодец. Такому самцу, как Реми, полезно время от времени получать отпор.
— Я делаю это не ради спора.
— Знаю. — Она подмигнула мне. — Поможешь мне с обедом?
— С моими-то руками, которые даже яблоко почистить не могут? С превеликим удовольствием.
Кулинарные способности у меня напрочь отсутствовали, но Инайя отличалась бесконечным терпением — видимо, базовая черта для целительницы. Эти создания жили хаосом, дышали им и упивались им. И всё же посреди этого хаоса действовали чёткие негласные правила, которым каждый следовал беспрекословно — повинуясь вовсе не из страха, а из глубочайшего уважения.
Дом — прекрасный деревянный лабиринт с панорамными окнами, террасами и бесчисленными балками, по которым удобно карабкаться, — непрерывно наполнялся членами стаи и снова пустел. Стражи то и дело заглядывали поесть, перевести дух, показаться Инайе или переговорить с Реми, если тот был дома. Я выяснила, что костяк боевых сил «Чёрного Клыка» насчитывал около ста пятидесяти человек — лучших из лучших, самых сильных, свирепых и внушительных, будь то мужчины или женщины.
Они заходили, бросали на меня едва замаскированные взгляды, тянули время сколько могли и уходили, беспрестанно оглядываясь на меня через плечо. Я кивала им в ответ и улыбалась, прекрасно понимая: единственное, что удерживало их от прямых расспросов, — это строгий приказ их альфы.
Альфы, который был вечно занят. Точнее — занят по уши. Он входил и выходил из дома десятки раз на дню. Его телефон не умолкал ни на минуту. Казалось, вокруг ежесекундно что-то происходило, требуя его личного присутствия или вмешательства. И всё же пару раз я ловила взгляды его круга: Майки Кэмпбелла, Джунипер Беккер и Фабиана Мендосы. Самых свирепых пум во всей стае. Жёстких, безупречно обученных и окружавших Реми… на удивление красиво. Мне не составляло труда разглядеть связывающие их узы — точно сияющие прочные нити, переплетающие их жизни воедино.
Однажды на закате мы наконец собрались вместе с Реми и его кругом в тактической комнате — зале, отведённом для официальных дел стаи. Почти всё пространство здесь занимал массивный стол из лакированного дуба.
— Вот радиус поисков, который мы заложили по твоим наводкам, — отрезал Майка, едва я переступила порог.
Было очевидно, что Реми как-то договорился со своим бетой. И хотя утверждать, будто Майка стал мне доверять или принял меня с распростёртыми объятиями, было бы полным бредом, он больше не заикался о том, чтобы упрятать меня в другое место, и не твердил об опасности моих странных способностей.
Интересно, скормил ли ему Реми ту же чушь, что и мне?
«Прав всегда альфа».
Голову даю на отсечение — вряд ли. Бета отдаст за своего альфу жизнь, но вот терпеть чью-либо блажь Майка явно не привык.
Впрочем, глазел он на меня ничуть не меньше остальных. Словно ждал, что я вот-вот сорву с себя одежду, надену на голову миску и с дикими криками брошусь бегать по кругу. Словом, держал меня за сумасшедшую.
Он резко развернул нечто, показавшееся мне поначалу белой синтетической скатертью. Полотно накрыло почти всю поверхность стола — метра четыре в длину и около двух в ширину. Джунипер едва успела спасти свою кружку с какао, прежде чем край накрыл её.
От одного касания пальцев Майки материал вспыхнул изнутри. Развернулась полноцветная карта, высветившая округа, которые я тут же узнала: Бентон с окружным центром в Корваллисе, Линн, Лейн, Дуглас, Джефферсон и Дешутс. Практически вся территория леса Уилламетт, переданная во владение «Чёрному Клыку» и «Кровавой Земле».
— Поосторожнее с моей крошкой, — пробормотала Джунипер, бережно расправляя края полотна.
— Что это? — полюбопытствовала я.
Реми молча отодвинул стул справа от себя, жестом приглашая сесть. Садиться мне не хотелось, но я подошла ближе, чтобы сгладить неловкость после недавней ночи, когда он обнаружил, что я перебралась в другую спальню.
Тогда он распахнул дверь без стука, застав меня врасплох за записями, и посмотрел на меня как-то… странно. Без злости, но и без радости. У меня возникло стойкое ощущение, что ему безумно хотелось сгрести меня в охапку и утащить обратно туда, где он считал нужным меня держать.
Я выдержала его взгляд не моргая, и крошечная часть меня (совсем крохотная, честное слово) подумала: «Ну давай. Попробуй».
